История мексиканской революции в последние годы была очень бурной.

Франциско «Панчо» Вилла, который стал очень известен в революционных кругах после битвы за Жуарес, через некоторое время был отстранен Мадеро, арестован и посажен в тюрьму, откуда позже бежал.

В конце ноября 1911 года Запата выступил против Мадеро. Ороцо сформировал армию для защиты Мадеро, но потерпел поражение от Хуэрго, который сместил Мадеро и приговорил его к смерти.

6 марта 1913 года ночью «Панчо» Вилла покинул Эль Пасо и перешел границу Мексики. С ним было восемь человек, девять ружей, военная амуниция для пятисот человек, два фунта кофе, два фунта сахара и один фунт соли. К 1914 году он уже создал армию — «Девятую дивизию», и выбил федералов из столицы штата Сонора Чихуахуа. Снова было решительное сражение за Агва Приету, возглавляемое «Панчо» Виллой 1 ноября 1915 года, — первое сражение, которое Вилла проиграл федералам в штате Сонора.

В дальнейшем Вилла одерживал одну победу за другой вместе со своими людьми. Американский журналист Джон Рид, который сопровождал его, обессмертил его имя в книге «El Nino». Среди иностранцев, которые делили с Виллой радости и горести, был американец, который в дальнейшем стал великим артистом кино, исполнявшим роли ковбоев, — его звали Том Микс.

В конце концов, в 1920 году, через три года после того, как была принята конституция, которая провозгласила земельную реформу и национализацию, Вилла сдался, Запата был убит в 1919 году, а Вилла — в 1923. Революция закончилась победой. В 1921 году Альваро Обрегон стал президентом Мексики.

Несмотря на победу революции, в стране мало что реально изменилось. Были приняты реформы, но влиятельные иностранные инвесторы продолжали контролировать большую часть богатства Мексики. Мексиканский народ продолжал влачить нищенское существование на мизерную заработную плату. Единственной переменой была смена человека в президентском кресле.


Несколько лет спустя после первого сражения за Агва Приету Торн и Трилби сидели на веранде, наблюдая за полетом местного авиатора на биплане, который грациозно парил в воздухе. Это было начало Первой мировой войны в Европе.

— Говорят, что они будут использовать эти аэропланы во время военных действий в Европе, — глаза Торна поблескивали. — Если бы я был немного моложе, я тоже попробовал бы заняться авиацией. Эти самолеты, кажется, сослужили Вилле хорошую службу в конце революции.

— Самолеты и «El Nino», — насмешливо сказала Трилби.

Торн откинулся в кресле-качалке, положив ей руку на плечо. Саманта уехала учиться на Восточное Побережье, юный Калеб был занят с Тедди, который учил его чинить упряжь. Жизнь была прекрасна.

— Ты не скучаешь по прежнему образу жизни? — вдруг спросил Торн, взглянув на жену. — Я имею в виду Луизиану, котильоны, утонченное общество?

Трилби положила руку ему на грудь и прижалась щекой к его плечу, с обожанием глядя на мужа.

— Нет — просто ответила она.

— И даже по жизни без пыли? — настаивал он.

— Мне нравится пыль. Она так мила. Она просто замечательно подходит моей коже, — она провела пальцем по его носу. — Я люблю тебя, — прошептала она.

Торн удовлетворенно вздохнул и прижался щекой к ее волосам.

— Ты изменилась.

— О да. Я могу стрелять из ружья, седлать лошадь и рубить топором, — ответила она с юмором.

— Не говоря уже о зашивании ран и участии в революциях.

Он усмехнулся.

— А я, кажется, осваиваю что-то вроде хороших манер, чтобы не смущать Саманту, когда она привезет нам молодого человека.

— Ты никого из нас не смущаешь, а меньше всего меня, дорогой, — она скользнула к нему на колени и удобно устроилась в его объятиях. — Но если хочешь, можно освежить твою память в отношении манер, — прошептала она, наклоняя к себе его голову и целуя его в губы своими мягкими губами. — Настоящий джентльмен всегда помогает леди, если та в чем-то нуждается.

В ее объятиях дыхание его участилось, так же как и сердцебиение. Ее способность возбуждать его никогда не ослабевала.

— А ты в чем-то нуждаешься?

— О да, — страстно прошептала она. — Не можешь ли ты проводить меня в спальню и уложить в постель?

Он хитро усмехнулся.

— Думаю, что могу, — Торн встал, держа ее на руках, и вошел в безлюдный дом. — Надеюсь, наш сын очень занят, ремонтируя упряжь.

— В двери есть замок, — прошептала Трилби, смеясь.

Он наклонил голову и поцеловал ее в ответ, улыбаясь ее зовущим губам.


В небе над головой яркий биплан сделал последний неторопливый круг и возвращался в Дуглас, приветливо покачивая крыльями двум мальчикам, которые стояли в поле, задрав головы. Он плыл по небу, как ангел с огромными крыльями, как гигантская бабочка на солнце. А далеко внизу ветер гнал по дороге желтую пыль…