– Думаю, вам лучше пообещать, что ничего подобного больше не произойдет. Женатые джентльмены не ввязываются в подозрительные авантюры. Пусть на поиски приключений отправляется Тейн или Ривз, или любой другой из ваших друзей, у кого нет жены, которую расстроила бы и смутила такая эскапада.

– Может, нам стоит включить это условие в брачный обет? – предложил Девир, обняв Ливи за талию. – Клянешься ли ты оставить в прошлом все сомнительные затеи и рискованные предприятия? – Ливи недоверчиво прищурилась, и Девир улыбнулся, не испытывая и тени раскаяния. – Так я прощен?

Рука Ливи замерла, вцепившись в шелковую ткань камзола.

– Да, если и вы меня прощаете.

Наклонившись, Девир прильнул губами к ее губам. Позади стукнула дверь, но он успел ласково поцеловать Ливи в нос, прежде чем отступил на шаг. Она заглянула Девиру через плечо, ожидая увидеть отца, но слова приветствия замерли у нее на губах: в комнату вошел Генри. Должно быть, он только что соскочил с лошади, проделав долгий путь, – его платье и сапоги припорошила дорожная пыль.

При виде кузена Ливи вспыхнула от гнева. Горло сдавило спазмом, острая боль иглой пронзила грудь. Ливи открыла было рот, чтобы прогнать Генри, но ее остановил резкий окрик:

– Какого дьявола он тут делает?

Девир медленно повернулся, заслонив собой Ливи. Возмущенный вопль Карлоу, несомненно, относился к нему.

– Я мог бы спросить вас о том же, Карлоу. Лорд Арлингтон знает, что вы в Париже?

– Еще нет. Я приехал его образумить.

– Образумить? – Ливи чуть не задохнулась от негодования. – Думаю, мы не нуждаемся в ваших советах.

Пошарив в кармане, Генри достал письмо.

– Это мне известно! – Он помахал смятым листком. – Вы это видели? Меня лишили наследства. Не оставили ничего, кроме титула, который отойдет ко мне после смерти графа. Но и этого я не получу, если новая жена подарит Арлингтону наследника мужского пола. – Слово «жена» Генри произнес с гримасой отвращения, словно грязную брань. – Девир угрожающе выступил вперед, Ливи шагнула следом, цепляясь за его камзол. – Генри продолжил свою тираду, его визгливый голос сорвался на крик. – Арлингтон даже не потрудился мне написать. Я не какая-нибудь потаскушка, которую можно вытолкать взашей, когда надоест. Я его наследник! – Генри шумно перевел дыхание. Письмо хрустнуло у него в руке. – У меня и в мыслях не было ранить вас, – вкрадчиво добавил он. – Льюис обознался. Я лишь пытался защитить то, что принадлежит мне по праву. Вы ведь понимаете, Оливия?

Внезапно Ливи с пугающей ясностью поняла, о чем говорил Генри. Ее охватила слабость, к горлу подступила тошнота, желудок свело в тугой узел. Она с трудом сглотнула, грудь словно сдавило тугим обручем.

– Что он несет, черт побери? – воскликнул Девир. Его брови сошлись в одну темную линию, придав лицу сходство с грозной маской Гефеста.

– Ох, Генри. – Ливи покачала головой, сурово глядя на кузена. – Вам лучше уйти, пока отец не вернулся.

– Нет, – упрямо возразил Карлоу. – Я заставлю графа понять. Он не может так обойтись со мной…

– Ливи, – оборвал его Девир, и Генри невольно отпрянул, испуганно втянув голову в плечи. – Что значит, вас не должны были ранить? О чем говорит ваш кузен?

Роуленд почувствовал, как пальцы Ливи разжались, выпустив ворот его камзола. Легкие ладони скользнули вниз по его спине и замерли на талии. Ливи прильнула к нему, уткнувшись головой в плечо. Карлоу отступил на шаг, будто обороняясь. Скованная поза выдавала его страх.

– Он хотел сказать, – произнесла наконец Ливи так тихо, что Роуленд едва разобрал слова, – что мужчина, напавший на меня на прошлой неделе в Лондоне, охотился за вашей сестрой. Графиня уже уехала в Париж, только Генри об этом не знал. Как и его наемник.

Роуленд угрюмо пробормотал проклятие. Карлоу замер, пригнув голову, словно ожидая удара. Бросив последний взгляд на Ливи, он повернулся и кинулся к двери. Роуленд догнал его в два прыжка и, ухватив за фалды сюртука, дернул к себе. Послышался треск рвущейся ткани: сюртук не выдержал. Мощным рывком Роуленд сбил Карлоу с ног, тот, яростно брыкаясь, повалился на пол. Его шпора поранила Девиру голень. Острая боль заставила Роуленда стиснуть зубы, багровая пелена гнева застлала ему глаза.

Неловко поднявшись на ноги, Карлоу попятился.

– Я не виноват.

– Не виноват? А кто подослал к моей сестре убийцу? – Роуленд шагнул к двери, отрезав Карлоу путь к отступлению. Ливи с побелевшим лицом вцепилась в резной столбик кровати. Роуленд втянул в себя воздух, сдерживаясь изо всех сил. Убив Карлоу, он едва ли улучшил бы положение. Ярость клокотала в нем, он готов был размозжить мерзавцу голову. – Так чья же здесь вина? Моя?

– Да, если хотите знать, – заявил Карлоу, ухватившись за кариатиду, поддерживавшую каминную полку. Его пальцы нащупали увесистую кочергу, губы изогнулись в подобии ухмылки. – В конце концов, это вы познакомили графиню с Арлингтоном, так что вы не меньше других повинны в моем затруднительном положении.

– Лучше положите кочергу на место, – пригрозил Роуленд, надеясь в душе, что Карлоу не последует его совету.

Ливи прерывисто вздохнула, ее кузен невольно вздрогнул. Взгляд его переметнулся на нее. Лицо Карлоу исказилось от ненависти. Взвесив в руке кочергу, он внезапно сделал резкий выпад, словно фехтовальщик. Кочерга взмыла в воздух, готовая обрушиться Ливи на голову.

Роуленд бросился вперед, вскинув руку, чтобы парировать удар. Тяжелый железный прут ударил его выше локтя, руку пронзило болью. Ухватив кочергу другой рукой, Роуленд вырвал ее у Карлоу.

Ливи метнулась к двери, промелькнув бело-золотой вспышкой перед глазами Роуленда. Выглянув в коридор, она громко закричала по-французски:

– Помогите! Сюда! На помощь!

Бледное лицо Карлоу вытянулось от страха. В отчаянной попытке завладеть кочергой он набросился на Роуленда, громко выкрикивая ругательства и брызгая слюной. Мужчины сцепились, оскальзываясь на гладком паркете. Выронив кочергу, Роуленд увернулся от удара, но успел основательно заехать Карлоу кулаком в лицо.

Кузен Ливи отшатнулся, вытирая тыльной стороной ладони кровь с разбитых губ.

Со стороны смежной комнаты послышался шум, в дверях появилась Ливи с растрепанными волосами. В руках она воинственно сжимала отцовскую трость, словно крикетную биту. Роуленд жестом велел ей отступить. Он не хотел, чтобы Оливия приближалась к кузену. Даже в образе гневного ангела мщения.

Оглядевшись в поисках хоть какого-нибудь оружия, он заметил маленький золоченый стул. Эта изящная вещица годилась разве что для дамского будуара. Схватив стул за ножку здоровой рукой, Роуленд изо всех сил обрушил его на Карлоу. Стул с громовым треском разлетелся на части, а оглушенный кузен Ливи рухнул на пол.

Роуленд прижал ногой его запястье к полу. Когда рука Карлоу бессильно обмякла, Девир отшвырнул ногой кочергу подальше. Она скользнула по полу на другой конец комнаты и исчезла под кроватью. Кузен Ливи застонал, прикрывая голову свободной рукой.

Внезапно в комнату ввалилась целая толпа гостиничных слуг и лакеев графа. Все изумленно замерли, оглядывая страшную картину разрушения, представшую их глазам. Почти вся мебель в спальне, кроме кровати, оказалась опрокинута. Безделушки, украшавшие каминную полку, валялись на полу, разбитые вдребезги. Пол покрывали осколки фарфора, обломки дерева и растоптанные цветы.

– Боже, как вы? – Ливи отложила отцовскую трость. Сняв с шеи фишю, она прижала его к щеке Роуленда, чтобы остановить кровь, сочившуюся из раны. Еще больше кровоточила пронзенная шпорой голень. Один рукав его рубашки был разорван, и сквозь прореху повыше локтя виднелась широкая багровая полоса. – Господи, что же мы им скажем? – Ливи оглянулась на все прибывавших слуг, теснившихся в комнате.

– Как можно меньше, – отозвался Роуленд, мягко отведя ее руку. – Если вы не хотите, чтобы Карлоу отправили на виселицу.

– У меня одно желание – никогда его больше не видеть.

Роуленд, кивнув, уверенно выпроводил сбежавшихся слуг из комнаты. Попросив Ливи перейти в гостиную, он вместе с камердинером лорда Арлингтона попытался вновь поставить ее кузена на ноги. Роуленд поднял опрокинутый стул и с помощью слуги с трудом усадил на него почти бесчувственного Карлоу.

Из коридора послышались возмущенные крики: владелец гостиницы пришел в ярость, увидев разгром. Роуленд в досаде скрипнул зубами.

– Идите, попробуйте успокоить хозяина, – приказал он камердинеру графа. – Не хватало только, чтобы кто-нибудь вызвал полицию. – Слуга коротко поклонился и с явным облегчением покинул комнату.

Карлоу со стоном открыл глаза, потом осторожно ощупал рукой голову, словно желая убедиться, что она еще цела. Роуленд смерил его хмурым взглядом, обдумывая положение. Французская полиция едва ли заинтересуется ссорой двух англичан, во всяком случае, если хозяин гостиницы не останется в убытке. Роуленда куда больше заботило, что делать с самим Карлоу. Сбросить бы негодяя с балкона, проворчал он про себя, сознавая, однако, что подобный поворот дела при всей своей заманчивости повлек бы за собой неизбежные осложнения.

Роуленд облокотился о каминную доску. Осколки вазы хрустнули под ногами.

– Я хочу, чтобы вы твердо уяснили себе кое-что. – Карлоу поднял голову, глядя на Девира затуманенными глазами. – Молитесь Богу, чтобы ни с моей сестрой, ни с Ливи ничего не случилось. Потому что в противном случае… если, скажем, на них нападет грязный наемник, разбойник с большой дороги или лихой головорез, вы жестоко поплатитесь, уж я об этом позабочусь.

Карлоу выпрямился, отбросив с лица волосы. Его разбитые губы уже начали распухать.