– А я к вам за хлебушком, Олеженька, – его добродушно-веселый голос абсолютно не соответствовал серьезному, даже напряженному выражению лица. – Выручите уж старика, по-соседски!

И беззвучно, четко артикулируя, спросил: «Неверов?»

– Да, да, конечно, – закивал Олег, указывая в сторону комнаты и с отчаянием заглядывая Керженцеву в глаза. – Вам черного или лучше батон?

«Там Светлана!»

Керженцев поднял руку и из-за его спины бесшумно выдвинулся Дон, в обычном своем камуфляже. Показал Олегу пистолет, вопросительно поднял брови.

«Нет, – отрицательно мотнул головой тот, – нож!»

И приставил ребро ладони к горлу.

– Пожалуй, лучше батончик, – рассудительно сказал тем временем Керженцев. – Если я вас не обездолю, конечно.

– О чем речь, дядя Саня! – рядом с Доном, так же бесшумно вырос второй парень в камуфляже, незнакомый. Олег не то, чтобы совсем успокоился, но появилась надежда, что эти ребята сумеют спасти Светлану. – Одну минуточку, сейчас принесу!

Он вопросительно вытаращился на Керженцева, дескать а теперь мне что делать? Тот кивнул в сторону кухни, и Олег послушно метнулся туда. Громко стукнув крышкой хлебницы, схватил начатый батон, тяжелой рысью промчался обратно, протянул его Керженцеву:

– Вот, дядя Саня, берите!

– Спасибо, голубчик, – прогудел Керженцев, не делая ни малейшего встречного жеста, – а я завтра отдам. Утречком пойду погулять, так загляну в булочную. Ну, счастливо, Олеженька, спасибо…

Он приоткрыл дверь и захлопнул ее. Снова одними губами, но помогая себе выразительными жестами, сказал:

«Возвращайтесь в комнату. Говорите с ним. Отвлекайте.»

Олег кивнул, сунул батон на полку с обувью и прошел мимо неподвижных парней. В комнате все было по-прежнему. Ну, разве что, Неверов был теперь так же бледен, как Светлана. Увидев Олега, спокойно входящего в комнату, он шумно выдохнул. Потом спросил:

– Кто это был?

– Сосед из тридцать четвертой квартиры. За хлебом приходил, – ответил Олег. И добавил язвительно, – здесь что, плохо слышно было?

А вот это было ошибкой. Неверов сразу напрягся, впился в Олега подозрительными глазами-буравчиками:

– Ишь, расхрабрился. Я тебя предупредил, музыкант, не балуй. Делом лучше займись – сложи деньги в пакет. И золото не забудь.

– А что будет потом? – Олег не пошевелился.

– Когда это, потом?

– Вот заберете вы деньги, а потом? Что, просто оставишь нас в покое? Повернешься и уйдешь?

– Расхрабри-и-ился, – протянул Неверов, внимательно вглядываясь в него. – А если я скажу, что так и будет, поверишь?

– Нет.

– Правильно. И ты прекрасно понимаешь, что «потом» будет только у меня. А у вас… сначала я убью твою кралю, а вторым номером – тебя.

Светлана, и так бледная, побелела почти до синевы. Только сейчас Олег заметил, что ее левая рука, раньше прижатая к груди, незаметно передвинулась вверх и пальцы уже почти касались запястья Неверова.

– Так какого черта я должен тебе помогать? – Олег сжал кулаки. Теперь, когда в коридоре затаились готовые к броску Дон с напарником, отвлечь внимание на себя было еще важнее. – Лучше я все сгребу сейчас, да в окно выброшу, будет бомжам на Новый Год подарок! – Он шагнул к окну, взялся за ручку и с вызовом посмотрел на Неверова.

– Не-ет, – засмеялся Неверов и даже, кажется, слегка расслабился. И главное, немного повернулся, так, чтобы видеть и Олега и окно. А вот дверь в комнату, оказалась у него за спиной. – Ничего подобного ты не сделаешь, музыкант. Я вашего брата, интеллигента, хорошо изучил, так что знаю: ты до последней секунды будешь, как уж под вилами извиваться, потому что, надеешься: появится добрый дядя с пистолетом и спасет и тебя и твою подружку. Только зря надеешься, в этот раз у тебя облом вышел…

Он еще продолжал говорить, когда в дверях мелькнула гибкая тень. Неверов, почуяв опасность каким-то шестым, седьмым, пятнадцатым звериным чувством, попытался обернуться, даже успел оттолкнуть мешающую ему Светлану и замахнуться ножом. Но Дон не только выглядел, как профессионал, он и был профессионалом. Одно неуловимое движение, и нож отлетел в сторону, стукнулся об пол и скользнул по гладкому линолеуму к стене, под батарею. Легкий, почти изящный разворот, удар, и Неверов, задохнувшись, согнулся пополам.

Олег успел поймать падающую Светлану, потянул ее в сторону и у стены замер, прижав к себе. Дон артистично взмахнул наручниками, защелкнул их на запястьях Неверова.

– Вот и все, Светочка, – погладил Олег по голове уткнувшуюся носом ему в шею, дрожащую Светлану. – Вот и все, моя хорошая, все кончилось.

Она ничего не ответила, только всхлипнула и прижалась теснее.

В комнату неторопливо вошел Керженцев, не оглядываясь, сделал знак второму парню оставаться в дверях, а сам опустился в кресло.

– Что же это вы, Георгий Евгеньевич, – тоном доброго дядюшки, который ласково журит беспутного, но любимого племянника, начал он, – несолидно себя ведете. Ни себе покоя, ни людям. В бега вот ударились, зачем? И вам хлопоты, и нам суета, и хорошим людям неудобство доставили… оно вам нужно было?

Продышавшийся Неверов ответил громко, коротко и непечатно.

– Не согласен, – совершенно спокойно качнул головой Керженцев. – Более того, уверен, что вы не правы. Судите сами: товарищ ваш, Алексей Николаевич, совсем по другому себя ведет. Сотрудничает со следствием, и весьма активно, следовательно может рассчитывать на суде…

Неверов снова выругался и сплюнул на пол. Потом сказал жестко:

– Лешка дурак и размазня. Ему проще в ваши сказки поверить чем самому действовать. Кретин! Можно подумать он сам мало этих песен про содействие следствию с последующим снисхождением спел!

– Ну, ваши действия, Георгий Евгеньевич тоже особо мудрыми не назовешь. Зачем вы, собственно сюда заявились? Мстительность, в вашем положении, чувство неблагодарное и, для вас же, опасное. – Керженцев заметил невольный взгляд, брошенный Неверовым на стол, подошел поближе, разворошил неопрятную кучу купюр, взял одну из черных коробочек, открыл, полюбовался запонками, – ах вот оно что! И вовсе не вульгарная жажда мести влекла вас сюда, а стремление к социальной справедливости. Вы почувствовали непреодолимую потребность заняться немедленным перераспределением материальных благ! Что ж, снимаю свои возражения, не такой уж неразумный поступок.

– Павел Александрович, а вы никак не можете избавить нас от этого террориста? – Олег позволил себе вмешаться потому, что Светлана продолжала дрожать и ясно было, что успокоить ее, пока Неверов здесь, не удастся.

Керженцев оглянулся, остановил внимательный взгляд на Светлане:

– Извините. Конечно, вы правы. Дон! – он коротко кивнул, указывая на дверь.

Дон, послав Олегу немного смущенную улыбку – все-таки не совсем чужие люди, знакомы уже, а встретились, и ни «здрассте», ни «до свидания» – взял Неверова за шиворот и не слишком бережно поволок к дверям. Второй парень, все так же бесшумно исчез вслед за ним.

– Что я могу сказать? Еще раз извините, – развел руками Керженцев. – Надо бы, правда, опять протокол составить, ваши показания… – он посмотрел на Олега и тут же согласился, – ладно, завтра или послезавтра… одним словом, когда Светлана Дмитриевна будет в состоянии. Всего хорошего, отдыхайте, – потоптался на пороге и добавил неуверенно, – вы ей валерьяночки, что ли… или молока теплого… с коньяком. Говорят, помогает.

– Спасибо, – сдержанно ответил Олег. Он сумел не сказать, что самым лучшим успокоительным для Светланы будет, если она никогда больше не увидит ни самого Керженцева, ни его бравых подчиненных, ни Неверова с Драгомиловым. А еще лучше, если и не услышит о них.

Судя по выражению лица, Павел Александрович понял это и без слов.

– Поверьте, мне, действительно, очень жаль…

Очевидно ребята, выводя Неверова, оставили дверь в квартиру приоткрытой, потому что невнятный, полузадушенный вопль, донесшийся с лестницы, был слышен очень хорошо. И, почти сразу же, топот ног, повелительный окрик, грохот выстрела, второго… Керженцев, с легкостью семнадцатилетнего юноши, выскочил на площадку. Олег рванулся было следом, но Светлана громко вскрикнула и так вцепилась в него, что поневоле пришлось затормозить. Впрочем, судя по тому, что беготни и стрельбы в подъезде больше не было, а слышна была только забористая ругань, спешить причины не было.

Вернулся Керженцев, снова встал в дверях, посмотрел хмуро:

– Вот такие дела…

– Он опять сбежал? – Олег старался говорить спокойно, но, похоже, дрожь Светланы передалась и ему.

– А? Нет, – Павел Александрович пожевал губами и добавил неохотно: – От этого, как вы Олег Андреевич, изволили выразиться террориста, вы теперь окончательно избавлены. – И поморщился раздраженно, – грязная работа. Неаккуратная.


– И вы не пошли на него посмотреть? – Ксюшка энергично мешала ложкой, заправляя салат, но делала это не глядя. В данный момент ее интересовала только Светлана.

– О чем ты говоришь! – Светлану передернуло. – Нет, конечно!

– А я бы, наверное, не удержалась… интересно все-таки.

– Да что же тут интересного, когда живого человека застрелили?!

– И не человека вовсе, а бандита. Он же сам вас с папой чуть не убил, а теперь вы его жалеете.

– Я его не жалею ни капельки! Застрелили его и правильно сделали! Но мне-то зачем идти на него любоваться? Скажи еще, ногами попинать… не ожидала я от тебя, Ксюшка. Ты, как потомственный музыкант, должна быть особой чувствительной и нервной!

– А я такая и есть, – хихикнула девочка, – просто иногда надоедает. Света, а как он этот Неверов вас нашел? Не через адресный же стол? Вряд ли он бы туда сунулся, если только что из тюрьмы сбежал?

– Так нас всех вместе в Саратове допрашивали и там, в протоколах, все адреса. А Неверов эти протоколы читал, наверное запомнил.

– Света, Олег когда должен вернуться? – спросила Елизавета Романовна, и голосом и видом подчеркивая желание сменить тему.