— Все умные мысли взяты из книг, — легко согласился Шерлок. — От этого они не становятся менее умными.


И за этим последовал второй за утро поцелуй.


— И все же, я в очередной раз прошу тебя бросить курить, — раскрасневшийся Джон отстранился, напоследок коснувшись губами шерлоковой ладони, на которой тонкой побелевшей чёрточкой тянулся шрам зажившего пореза. — Ты должен беречь себя. Ради меня, ради брата, ради племянницы. И совсем не хочется, чтобы твою красоту портили седые пряди, которых становится все больше и больше с каждым днем.


— Седые?! — Шерлок бросился к зеркалу над камином, разглядывая густую копну кудрей.


— Где ты видел у меня седые волосы? Покажи!


— Купился, — с удовлетворением пробормотал себе под нос Джон и, прихватив со стола пакет с выпечкой, отправился варить кофе.


***


— Смотри, Шерлок, какая Софи умница! — Джон склонился над манежем, увешанным яркими развивающими игрушками. — Она понимает все, что я ей говорю. Правда, милая? — Джон состроил играющей девочке смешную рожицу. Та в ответ улыбнулась, показав крепкие белые зубки. — Грег, можно мне ее подержать?


Грегори нагнулся над манежем и, крякнув, поднял дочку на руки:


— Кто у нас тут такой большой и тяжёлый, а? — он подмигнул дочери, которая радовалась такому обилию мужского внимания, и пригладил мягкий рыжеватый пушок на её макушке.


— Иди к дяде Джону, принцесса. Только осторожнее с ней, Джон, она любит вертеться на руках, поэтому держи крепко, но аккуратно.


— Да не трясись ты так, Грег, — Джон аккуратно принял девочку и начал покачивать на полувытянутых руках из стороны в сторону, как на качелях. Софи рассмеялась, морща крохотный носик и показывая щербинку между белых зубок. — Вон, бери пример с Майкрофта: вот кто из вас двоих просто образец спокойствия и невозмутимости, хоть бери и выставляй в Палате Мер и Весов как эталон для подражания.


— Это он при вас такой, — пробормотал Грегори, настороженно следя за манипуляциями Джона, — а стоит остаться с дочкой один на один... — он состроил гримасу.


— Не закатывай глаза, Грегори, ничего компрометирующего сообщить ты в принципе не можешь, — подал голос Майкрофт, не опуская газеты.


— Ну конечно, — добродушно сказал мужу Грегори. — Значит, я могу и не вспоминать, как ты пару дней назад присматривал за Софи, и вы настолько заигрались, что ты уснул, сидя на полу в окружении игрушек? Софи ревностно охраняла его сон, ты бы видел, — добавил он для Джона и подмигнул. Джон расхохотался, вообразив эту идеалистическую картинку.


Шерлок, лениво развалившийся в кресле, не преминул вставить своё замечание, не скрыв улыбки:


— Хотел бы я на это посмотреть.


— Не дождешься, братец, — парировал Майкрофт, оглядел смеющихся мужчин и снова скрылся за газетой.


Тем временем Джон опустил Софи на ковёр и сел рядом с ней, помогая собирать пирамидку — он подавал разноцветные шайбочки, а Софи нанизывала их на штырёк, радуясь каждой новой детали и хлопая в ладошки. Джон в ответ с шутливой серьёзностью нахваливал девочку за её «выдающиеся достижения в пирамидостроении».


Так или иначе, взгляды трёх мужчин сосредоточились на Джоне и Софи.


Грег смотрел с любовью и улыбался каждый раз, когда дочурка поднимала на него глаза — сменившие цвет с младенческого синего на тёмно-серый цвет летнего предгрозового неба — желая похвастаться перед папочкой своими успехами.


Майкрофт поглядывал вскользь, отрываясь временами от чтения, и толика ревности и страха читалась в этом взгляде, словно он опасался, что кто-то другой займёт его место в маленьком сердечке обожаемой дочери. Разумеется, это было невозможно, но Майкрофт выглядел

таким трогательно-нерациональным в своих страхах, что Грег улыбался ещё больше.


Грег ни сколько не сомневался, что супруг давно и подробно расписал жизнь их дочери, начиная от элитного детского сада и факультативов в школе, до частных уроков верховой езды и выбора факультета в Оксфорде или Кембридже (остальные учебные заведения вряд ли вообще брались в расчет).


Не то чтобы его радовала это предопределённость, но, в конце концов, у Софи есть он, Грег, и вместе они смогут уломать строгого отца и на щенка лабрадора, и на поход на вечеринку. С обязательным условием быть дома не позднее десяти, разумеется, и ничего, что до этих разговоров ещё добрых лет пятнадцать.


Джон, полностью поглощённый нехитрыми манипуляциями Софи с пирамидкой, не замечал, как хмурящийся Шерлок очень внимательно наблюдал за их игрой, точнее — за лицом Джона. И чем больше времени проходило, тем больше он погружался в задумчивость.


То, как малышка радовалась, когда удавалось надеть кружок на место, её смех и улыбка — все это зарождало в Джоне маленький пульсирующий комочек счастья, который ширился, вытесняя страхи о будущем. Он и сам не понял, в какой именно момент начал завидовать отцовству Грега и Майкрофта.


Продолжая с обожанием смотреть на маленькую принцессу, он открыл рот:


— Шерлок, а ты когда-нибудь думал о том, чтобы мы…


— Нет! — баритон Шерлока раздался уже из-за двери: никто и не заметил, как тот выскользнул из комнаты несколько секунд назад.


— Но ты же даже не знаешь, что я хотел сказать! — Джон повернулся в сторону двери, взглянул на Софи и поднял девочку, передавая на руки Грегу.


— Я прекрасно знаю все, что ты можешь мне сказать, — вещал из-за двери Шерлок. — Твоё лицо настолько подвижно, что каждую эмоцию можно увидеть написанной вот такими буквами! — шаги Шерлока раздались на лестнице. Очевидно, он решил покинуть гостеприимный дом и сбежать подальше от мыслей Джона, которые приняли неожиданное для него направление.


Джон торопливо попрощался и ринулся вслед за своим Холмсом. Грегори и Майкрофт прислушались — до их слуха доносились только обрывки разговора:


— Ну я же не говорю, что прямо сейчас, но подумать-то ты об этом можешь?..


Шерлок что-то невнятно прогудел, после чего хлопнула дверь.


— Как думаешь, Джон сумеет его уговорить? — Грег ухмыльнулся и потрепал Софи по кудряшкам, когда та принялась откручивать с его рубашки пуговицу.


— Я всегда верил в то, что Джон обладает просто непрошибаемым упрямством, — Майкрофт произнёс это настолько довольно, словно это качество Ватсона вменялась заслугой именно ему.


— Не сможет уговорить — возьмет измором.


— Слышишь, Софи, — сказал Грег дочке, — возможно, ты будешь не единственным ребенком в семье Холмсов.


Софи посмотрела на него и улыбнулась, хоть и не понимала полностью значения его слов.


Она схватила погремушку, в которой с шорохом перекатывались цветные шарики, и принялась увлечённо трясти её, и под этот умиротворяющий шум мойры снова начали свою ежечасную работу, раскручивая стрекочущее прялочное колесо и вплетая тонкие судьбы людей в замысловатый узор ткани бытия.

Конец.