Карен деланно равнодушно пожала плечами.

К сожалению, даже при наличии делового партнера у меня вряд ли останется время на кругосветные перелеты.

Майлз отодвинул, пустую тарелку, откинулся на спинку кресла и сцепил руки за головой.

— Ну что ж, я не настаиваю. — Ты надолго едешь?

На три недели.

Карен растерялась. С начала знакомства они почти не расставались, а теперь вот предстоит разлука столь нешуточная!


Да ты, похоже, целую стаю зайцев вознамерился перебить!

Я тут надумал, так сказать, расширить сферы влияния. Заняться еще и выращиванием ананасов. Но прежде чем делать на них ставку, следует изучить рынок.

А разве киви и авокадо недостаточно? — удивилась Карен.

Цены на киви крайне неустойчивы. А что до авокадо, уж больно капризная это культура. Всегда хорошо иметь что-нибудь про запас.

Ну что ж, удачи тебе! — Карен встала и принялась собирать тарелки. Свою порцию она так и не доела.

Майлз пристально следил за каждым ее движением, однако в дымчато-серых глазах не удавалось прочесть ровным счетом ничего.

Что-то не так? — робко осведомилась Карен.

Все в порядке, — заверил ее Майлз, слегка задержавшись с ответом. — Кстати, о кофе…

Уже несу, мистер Диксон. Нет, помогать мне не нужно.

Ей изрядно повезло, что Майлз остался на веранде. Пока она варила кофе, предательская тошнота накатила с удвоенной силой, так что ей пришлось со всех ног ринуться в ванную.

Вот вам и токсикоз! — посетовала Карен, прижимаясь щекой к холодному зеркалу. Но с какой стати именно сегодня?

Выждав пару минут, чтобы убедиться, что тошнота прошла, она осторожно вернулась в кухню. По счастью, Майлз все это время сидел в кресле на веранде, вытянув ноги и любуясь морем.

Кофе подано, — объявила хозяйка дома, расставляя чашки.

Наступила тишина. Карен осторожно потягивала кофе: а вдруг и этот напиток вызовет бурную реакцию организма? Нервы ее были напряжены до предела, а тут еще атмосфера с каждой минутой ощутимо накалялась…

Ты видишься в Уэллингтоне с Линдой? — не подумав, спросила она.

Майлз пристально посмотрел на нее.

Случается. А что?

Просто любопытно. — Карен пожала плечами. — Как ей живется?

Линда, — подчеркнуто вежливо произнес Майлз, — в данный момент с головой окунулась в светскую жизнь и развлекается от души — словом, с лихвой воздает себе за годы «тюремного заключения». Ведь именно так она воспринимала нашу совместную жизнь.

Ей не нравилось… не нравилось жить в твоем доме? — изумленно захлопала ресницами Карен.

Нет. Линда плакалась, что чувствует себя там погребенной заживо.

Но… О, Боже мой! — Карен отвела взгляд.

Скажи вслух, я не обижусь.

Она набрала в грудь побольше воздуху и выпрямилась: снисходительный тон Майлза задел ее за живое. В конце концов, если у кого-то и есть право на любопытство, так уж в первую очередь у нее!

Я просто подумала, что разумнее было бы разузнать о привычках и вкусах друг друга чуточку подробнее, прежде чем меняться кольцами, — сказала Карен.

Ах, как ты права! — издевательски протянул Майлз. — Однако если бы ты увидела Линду воочию, ты бы, возможно, и поняла, что бывают случаи, когда подобные пустяки утрачивают значение.

Мне… мне как-то довелось с ней столкнуться, — выпалила Карен.

Тогда, наверное, пояснения излишни? — Дымчато-серые глаза насмешливо сощурились: похоже, Майлз издевался над самим собой.

Излишни, вздохнула Карен, вспоминая волну платиновых волос, васильково-синие глаза в обрамлении длинных ресниц, точеный аристократический носик и золотистый загар. Мини-платье практически не скрывало роскошных форм. Неприступная надменность каким-то непостижимым образом сочеталась в Линде с зазывной игривостью. Ну, где уж тут мужчине устоять!

Понятно, — отозвалась Карен.

Как по адвокатски сдержанно это прозвучало, — невесело усмехнулся Майлз.

Майлз… — Молодая женщина умолкла, сдержав готовый прорваться поток слов: «Майлз, я беременна. Вот потому расспрашиваю тебя о Линде. Я, конечно, сама виновата, но… как ты считаешь, что нам делать?»

Карен… — напомнил он о себе.

Я устала. Завтра у меня трудный день, вот и все.

Он иронически приподнял бровь.

Выгоняешь?

Я этого не говорила, — устало произнесла хозяйка. — Но, похоже, мы друг другу и впрямь наскучили.

Есть такая поговорка: днем повеселишься не в меру, к ночи наплачешься.

Избавь меня от нравоучений, Майлз, я тебе не семилетний сын! — не на шутку возмутилась Карен. — И вообще, ты первый начал.

Уточняю: Дику уже восемь, а ты мне охотно подыгрывала. Впрочем, — он встал и чмокнул ее в лоб, — пока ситуация не вышла из-под контроля и не завершилась пресловутой семейной сценой, пожелаю ка я вам доброй ночи, мисс Торп.

Майлз постоял немного, выжидательно глядя на молодую женщину сверху вниз. Но Карен лишь вызывающе вскинула подбородок. Тогда он развернулся на каблуках и вышел.

В ту ночь ей никак не удавалось заснуть. Глаза были сухи, но сердце сжималось от боли.

Впервые в жизни Карен, образцовая хозяйка, не помыла посуду и даже со стола не убрала. Сама мысль о том, что надо как-то распорядиться остатками еды, казалась просто кошмарной. Но еще тяжелее становилось при воспоминании о том, как плачевно закончился вечер.

«Пресловутая семейная сцена», — убито повторяла Карен. А с чего, собственно, все началось? Атмосфера накалилась еще до того, как речь зашла о Линде. Видимо, камнем преткновения послужила поездка. Но ведь Майлз заговорил о ней так неожиданно, хотя наверняка знал, что деловая конференция для Карен особого интереса не представляет! А может, он просто решил обзавестись более сговорчивой любовницей — из тех, что сломя голову мчатся на зов, стоит щелкнуть пальцами? Молодая женщина вздрогнула: сердце, словно сдавила ледяная рука.

А что еще оставалось думать, учитывая очевидное отвращение мистера Диксона к всевозможным семейным разборкам и явное нежелание обсуждать с ней бывшую супругу? И как бы Майлз отреагировал, если бы узнал, что на самом-то деле его дама мечтает вовсе не о кругосветных перелетах. Ее мысли были заняты одним: как бы теснее прижаться к нему, наслаждаясь теплом и чувством защищенности, выбросить из головы всевозможные проблемы ив свое удовольствие подбирать имя для малыша.

Карен вздохнула и впервые с тех пор, как узнала о беременности, позволила себе пофантазировать. Девочка? Ну что ж, девочка — идеальный вариант, учитывая, что сын у Майлза уже есть. Но с другой стороны, вдруг Дик, мечтает о братике? Впрочем, если ребенка придется растить самостоятельно, с девочкой, наверное, будет все-таки полегче… Что за чепуха! — выбранила себя Карен. Пол ребенка уже задан. Заказы не принимаются!


Пару дней спустя, в субботу утром, к Карен заглянула Айрин Кортни. За это время Майлз ни разу не дал о себе знать — возможно, и впрямь улетел на Гавайи.

— Ну, как самочувствие?

Не знаю, — опасливо отозвалась Карен. — Заходите, присаживайтесь. Сдается мне, у меня началась-таки «утренняя тошнота», но… почему-то вечером, после того как я поела карри, так что…

Индианки, знаете ли, добавляют карри в любое блюдо, и ничего. А тошнота по вечерам — дело обычное, — рассмеялась Айрин. — Добро пожаловать в клуб страдающих токсикозом!

Все началось так неожиданно, — поморщилась Карен. — Премерзкое состояние, должна вам признаться, но, как только тошнить перестало, я снова почувствовала себя относительно хорошо. И с тех пор приступы не повторялись, хотя…

Это нормально. Кстати, в первый раз УЗИ полагается делать на восемнадцатой неделе. Я все для вас организую. Но если вы предпочитаете перейти под наблюдение акушера, могу порекомендовать очень хорошего специалиста.

Карен глядела на собеседницу, лихорадочно размышляя: у Айрин Кортни четверо детей, к Айрин она искренне расположена, Айрин — превосходный врач и уже знает тайную подоплеку этой беременности.

А надо ли? — с сомнением протянула будущая мама. — Я бы предпочла наблюдаться у вас.

Карен умолкла и заметно побледнела: ей представилось суматошное будущее в окружении чужих людей. Непрерывная серия обследований, клиники, нескончаемые осмотры…

Айрин сочувственно покачала головой. Она понимала, что творится в душе Карен, привыкшей ревниво оберегать личную жизнь от нескромных взглядов.

Давайте мы вот как поступим, — предложила врач. — Свяжемся с акушером, чтобы он имел вас в виду, а вести беременность буду я. Акушер посмотрит вас пару раз, ознакомится с результатами обследований — ведь ему принимать роды, в конце концов! Так мы застрахуемся от любых непредвиденных обстоятельств. Но, скорее всего, услуги акушера понадобятся вам только на последнем этапе.

Спасибо, — облегченно вздохнула Карен. — Понимаете, для меня это все настолько внове…

Догадываюсь, — улыбнулась Айрин.

Я так увлеклась карьерой, что ничего вокруг не виде… — Карен умолкла на полуслове и пожала плечами. — Да, собственно говоря, дело не в работе. Просто я единственный ребенок. Ни тетушек, ни дядюшек, ни двоюродных сестер-братьев.

Ваши родители тоже единственные дети в семье?

Да. Так что мне никогда не приходилось иметь дела ни с будущими матерями, ни с новорожденными. С подругами по колледжу я утратила связь еще до того, как они обзавелись детишками. Я… наверное, я всегда держалась слегка особняком, — невесело добавила Карен.

— А отцу ребенка вы сказали? Наступило неловкое молчание. Айрин первой оборвала паузу, решительно объявив:

Вы меня простите, но, если наше общение не сводится к официальным отношениям между пациенткой и врачом…

Нет, — поспешно отозвалась Карен. — То есть да. Да, я очень дорожу вашей дружбой, Айрин. Под словом «нет» имелось в виду то, что Майлзу я еще ничего не говорила. Я виделась с ним только раз, пару дней назад… и просто не нашла в себе сил признаться.