– Я вызову медсестру. Мне сказали это сделать, как только ты откроешь глаза.

– Это дорого?

Рафаэль нажимает на кнопку позади моей головы, а затем удивлённо переводит на меня взгляд.

– Госпиталь. Это дорого. Мне уже лучше, так что мы можем уйти…

– Мира, всё в порядке. Не думай о деньгах, Грог оплатил. Он сам весь на нервах, ждёт за дверью, охраняет нас, – перебивает меня Рафаэль, поглаживая по руке.

– От него? – Мрачно спрашиваю я.

– Я не впустил его сюда. Он здесь. Ждёт новостей в приёмной. Я и не впущу. Не волнуйся, этот человек больше к тебе не подойдёт, – заверяет меня Рафаэль.

Киваю и прикрываю глаза.

– Прости, что напугала тебя. Этот приступ был такой сильный, я держалась до последнего…

– Не надо, Мира. Не вспоминай, пусть это будет самое ужасное, что случилось с нами и случится в будущем.

Слабо улыбаюсь, и мне так спокойно становится внутри. Мой муж рядом. Я не совершила глупостей. И мы улетим отсюда сразу же, как только мне дадут разрешение. На этом мы поставим точку.

– Мистер и миссис Лоф, очень рада, что вы очнулись. Как вы себя чувствуете? – В палату входит милая с виду и улыбающаяся медсестра. Она везёт с собой систему с капельницей. Перевожу испуганный взгляд на Рафаэля.

– Что с ней? Вы нашли причину такого долгого обморока? – спрашивает за меня Рафаэль.

– Да. И вам, миссис Лоф, следовало бы избегать таких нервных потрясений. Что же вы себя не бережёте? Гемоглобин очень низок, у вас начинающаяся стадия анемии, а в вашем состоянии это очень опасно.

– Так что со мной? В голове что-то или с сердцем? – Шепчу я, сжимая руку Рафаэля.

– В голове, – с улыбкой отвечает медсестра, а я не понимаю, чего она радуется. Я больна. У меня в голове опухоль или что-то подобное, а эта женщина лыбится, как будто лотерею выиграла.

– Меня будут оперировать? Сколько это будет стоить, я…

Монитор издаёт жуткий писк, заставляя меня замолкнуть.

– Ну вот снова. Зачем вы себе придумываете болезни, миссис Лоф? Вам нельзя так нервничать, а мистер Лоф мог бы быть и более заботливым. Неужели, ваш лечащий врач не рассказывал вам, как следует вести себя в такой период? – Она снимает с моего пальца напульсник, который и показал повышенное сердцебиение, опасное для какого-то страшного заболевания у меня.

– Нет… я ничего не понимаю, – одними губами отвечаю и смотрю на мужа. Он бледен. Напуган.

– Странно. Вам должны были прописать витамины, которых в вашем организме катастрофически не хватает, миссис Лоф. Помимо этого, ваши гормоны зашкаливают, и их нужно немного подавлять. Именно гормональный сбой и стал причиной частой панической атаки. Мистер Лоф сообщил нам, что вы подверглись этому два раза с минимальной разницей? – Киваю, но до сих пор ни черта не понимаю.

– Мне нужно лечение, чтобы подавить эти гормоны?

– Нет, конечно, нет. Это нормально в вашем положении. У вас относительно хорошие показатели, не считая крови. Утром вас посетит гинеколог и проведёт с вами беседу, раз ваш упустил этот момент. Вы должны заботиться о себе и своём ребёнке, – а я только могу недоумённо моргать.

– Подождите. Что вы сказали? У нас нет детей. У нас с этим проблемы. У меня… проблемы, и пока у нас нет детей, – сдавленно произносит Рафаэль.

Медсестра пребывает в таком удивлении, глядя то на меня, нервничающую ещё больше, то на Рафаэля, словно мы сказали ей о том, что земля плоская и представили доказательства.

– Проблемы? Какие проблемы?

– С репродукцией. Моя жена сдала анализы несколько месяцев назад, у неё всё хорошо. А я вот недавно, не успел вскрыть конверт, но дело именно во мне. Мой отец был наркоманом, и это могло стать причиной того, что мы пока не беременны, – Рафаэлю сложно даётся каждое слово, и я начинаю злиться оттого, что его вынудили сказать это вслух. Ему больно.

– Но вы беременны, миссис Лоф…

– Что?

– Что вы сказали?

Мы с Рафаэлем переглядываемся, и я даже приподнимаюсь с постели, не веря своим ушам.

– Да, вы беременны, миссис Лоф. Срок чуть больше двух месяцев. Это и вызвало у вас такую сильную паническую атаку, как и истощение. Вы здоровы, но теперь вам следует внимательнее относиться к своему состоянию… Вы не знали?

– О боже… боже, мы беременны, Рафаэль! – Вскрикиваю я.

– Господи. Это правда? Моя жена беременна?

– Да. Сейчас поставим капельницу, и я привезу аппарат, чтобы мы проверили сердцебиение плода.

Мои глаза моментально наполняются слезами.

– Мы беременны, Мира. У нас будет ребёнок. Наш ребёнок… мы будем родителями. Ты и я. Мы будем… боже, я так тебя люблю, – он плачет. Обнимает меня, целует в лоб, нос, щёки и плачет от счастья, как и я.

Я перестала делать тесты уже давно и, видимо, зря. Я больше не хотела расстраиваться, а, оказывается, я была беременна, отсюда и странный аппетит, постоянное желание съесть сладкого, хотя раньше я его не особо-то и любила. Поведение моё тоже было неадекватным из-за гормонов. Я беременна!

– Но у меня ничего нет… живота нет, – шепчу я.

– Он будет. Мы сначала сделаем УЗИ и посмотрим. Так вы не знали?

– Нет… нет, мы не знали. Мы не знали, – тихо говорит Рафаэль, целуя меня в висок.

– Ох, ну что ж, тогда я вас поздравляю. Теперь вы знаете, и вам тоже придётся потрудиться, мистер Лоф, чтобы уберечь вашу жену от потрясений. Это всё отразится на вашем ребёнке…

– У меня были месячные. Были, а последний месяц я не помню, – вставляю я.

– Это случается, но это не так хорошо, как кажется. Поэтому беречь себя и обратиться к врачу, когда вы отсюда выйдите. Вам придётся сдавать анализы и поддерживать показатели. Сейчас я вас осмотрю, поставлю капельницу, я попрошу вас выйти, мистер Лоф. Чуть позже вы вернётесь к жене и обсудите всё. А затем проведём УЗИ, – я киваю, до сих пор шокировано понимая, что мы здоровы. Мы оба здоровы. У нас будет ребёнок.

– Я люблю тебя… спасибо… за всё спасибо, – Рафаэль целует меня в губы и выходит из палаты.


Рафаэль


Меня переполняют эмоции. Меня вновь всего трясёт от радости и страха одновременно. Ведь мы могли потерять ребёнка из-за того, что прилетели сюда. Нет… хватит думать о том, что было бы, если бы… Всё хорошо. Мы беременны. Я буду папой.

– Рафаэль, ну что? Что сказали? – Грог взволнованно подходит ко мне, а я вытираю слёзы.

– Мира беременна, – выдыхаю я.

– Что? О, боже мой. Я буду дедушкой. Я стану дедушкой… я дедушка, – я первый раз за столько лет вижу, чтобы этот суровый и мрачный мужчина смеялся. Грог закрывает рот рукой, и я вижу, что и его трясёт. Он смеётся, кивает на что-то и пожимает мою руку.

– Поздравляю… чёрт, я дедушка. Я дождался этого.

– Мы дождались. Но я не хочу, чтобы он знал. Мире сейчас нельзя волноваться. Она слаба, и ей не хватает витаминов. Я не могу потерять ни её, ни нашего ребёнка, – быстро произношу я.

– Ей нужен покой. Вам следует отдохнуть. Сразу же, как вас выпишут я организую вам перелёт куда-нибудь… в любое место, ей необходимо это.

– Нет, пока нельзя. Сначала надо найти клинику… я нашёл на самом деле уже. Сводить Миру к врачу, следить за её состоянием. Я буду отцом, – как идиот улыбаюсь, падая на диван рядом с палатой.

До сих пор не верю. И многое понимаю, вспоминая слова Белча о бешенстве жены во время беременности. Резкая смена настроения, плаксивость, рассеянность, вспышки ярости, предпочтения какого-то продукта больше остальным. Мы беременны. О, боже.

– Мистер Лоф, вы можете войти в палату.

Киваю и поднимаюсь.

– Предупреди, – прошу Грога, указывая на медсестру.

Я улыбаюсь, когда вижу Миру, в таком же потрясении, как и я. Беру её за руку и целую. Снова и снова целую.

– Ты как? – Спрашивает она меня, когда это я должен сделать.

– Счастлив и напуган. Немного напуган, – признаюсь я.

– Прости меня…

– Мира, всё. Теперь никакого волнения, никакой работы. Ты будешь дома, отдыхать, гулять и ждать меня.

– Я не болею, мон шер. Я всего лишь беременна, и всё ясно понимаю. Я буду работать. Я хочу работать. Мне нравятся запахи, и они меня успокаивают. Ничего не изменилось. Конечно, я могу выдавать идеи кого-то убить снова, но ты уж будь добр напоминай мне о том, что я беременна, – она немного краснеет от своих слов.

– Мы сразу же отправимся в больницу, как только вернёмся домой. Я уже присмотрел для нас хорошую клинику. Я много читал, и у меня на ноутбуке куча закладок о планировании и подготовке к родам. Ещё занятия, да, мы будем ходить на занятия. Рожать тоже будем вместе. Я изучил рынок товаров для младенцев и отобрал лучшие модели, я… нервничаю, – и видя, как Мира тихо смеётся из-за моей быстрой речи, замолкаю.

– Кстати, мои гормоны очень играют, и мне сказали, что сексом ребёнку не навредить, так что… – жена неоднозначно улыбается, вызывая у меня смех.

Боже, могу ли я любить её сильнее? Не знаю, наверное, да. Может быть, именно так крепнет любовь друг к другу. Я не знаю.

Мы сидим и говорим обо всём, что нас ждёт. Мы болтаем о глупостях и выбираем заранее цвета, комплекцию коляски, обсуждаем, где будет стоять кроватка. Это так здорово.

Медсестра возвращается, когда у Миры подходит к концу капельница, и везёт с собой монитор для УЗИ. Мы приглашаем Грога, старающегося держать свою марку и стоящего недалеко от нас. Это немного смешно.

Это моё первое УЗИ. Я вижу своего ребёнка. Я слышу его сердцебиение, и от этого моё повышается. Безумно. Я так люблю их. Моя мечта сбылась. Чего мне ещё желать в этой жизни? Я женат на любимой девочке, у нас будет ребёнок. Всё. Мне этого достаточно.

– Я буду дедушкой, – слышу за спиной, когда протираю ещё плоский живот Миры от геля.

– Грог, ты не мой родственник, – усмехается Мира.

– Я растил тебя. И я имею право быть дедушкой в сорок девять лет, – бурчит Грог.

– Имеешь, – кивает она, и я благодарен Мире за то, что она дала возможность этому одинокому человеку тоже обрести семью. Нашу семью.