Я тяну Рафаэля за собой, и всё внутри скручивает от паники. Нас догонят. Снова боль. Снова страдать. Нет!

– Мира…

– Нет! Нет! Умоляю, не делай этого! Не надо! Не забирай его у меня! Не забирай, я умру! Я погибну без него! Нет! – Я бегу, даже не видя, куда бегу, и тащу за собой мужа. Так страшно мне ещё не было. Этот страх хуже, чем было тогда, когда Рафаэль чуть не умер.

Всё начинает быстро вращаться перед глазами. Я оступаюсь. Лечу вниз. Снова вода. Много воды…

Рафаэль…


Рафаэль


– Мира… Мира, – я успеваю поймать её прежде, чем она ударится головой об твёрдый пол.

– Мира! – Я кричу. Это случилось снова. Я не знаю, сколько раз за последнее время такое бывает. Но думаю, что это слишком часто. Она сумасшедшей станет с такими событиями.

– Мира, – шлёпаю её по лицу, держа жену в своих руках.

– Дайте что-то… нашатырь, хоть что, – люди начинают бегать, даже Грог напуган. Мне передают ватку с нашатырём. Прикладываю к её носу. Ничего.

– Мира, ну же. Мы уезжаем, слышишь? Только приди в себя, – мои руки трясутся. Она не открывает глаза, а мои разъедает от страха. Что-то не так. Она слишком бледная. Она…

– Скорую! Вызовите скорую быстрее! – Ору я, хватая её на руки, и не знаю, куда бежать.

– Рафаэль, клади её в гостиной, – Грог толкает меня в спину, и я бегу. Опускаю её на диван и снова пытаюсь привести в чувство. Она не просыпается. Но это неправильно. Обычно люди открывают глаза, их может тошнить, но они не выглядят мёртвыми.

Боже…

Меня отбрасывает от жены. Я даже не могу сейчас разумно мыслить, меня всего колотит от вскипающей ярости.

– Что случилось? – Со стороны высокой арки раздаётся голос Эрнеста.

– Ты этого хотел? Тебе понравилось? – Кричу я, подскакивая на ноги.

– Рафаэль…

– Я тебя спрашиваю, – ударяю Грога в плечо, мешающего мне сейчас, и подхожу к этому ублюдку.

– Вот, до чего ты её довёл. Вот. За что? Просто скажи, за что? За то, что меня полюбила? За что ты так жесток со своей родной дочерью? За что, мать твою! – Я пытаюсь причинить этой мрази такую же боль, которую испытываю сам, но на шум уже сбежались люди. Его охрана. Они хватают меня.

– Она моя… моя девочка, понял? Я люблю её! Ты не заберёшь её! Да где твоё сердце, старик? Где оно? Что ты творишь? Знаешь, зачем она прилетела сюда, знаешь? – По моим щекам скатываются слёзы. Мне так больно оттого, что я заставил Миру сюда приехать. Из-за меня всё. Она умрёт из-за меня и этого гада, отравляющего нам жизнь.

– Чтобы убить тебя. Да… да, убить. Она настолько сильно боялась того, что ты разлучишь нас, что готова была пойти на преступление. А потом она передумала. И мне жаль, что она это сделала! Жаль! Ты столько лет измывался над нами обоими! Ты, ублюдок, каких поискать надо! Ты ничего не стоишь! И я тебя предупреждаю, Эрнест. Я клянусь тебе, если моя жена не очнётся, если ты совершил с ней безумное, то я тебя собственными руками придушу, и мне будет не жаль! Ничтожество! Пусть тебя совесть сожрёт к чёртовой матери!

– Скорая здесь. Всё в порядке, отпустите его. Живо отпустите, – рычит Грог, толкая мужчин.

– А я думал, ты отцом решил стать, Эрнест. Ты отвратителен. И я помогу ему прикончить тебя, если с этой девочкой что-то случится, – Грог с ненавистью бросает слова Эрнесту.

Миру уносят на носилках, спрашивают меня, что случилось, и каковы причины всего этого. Я признаюсь, что это паническая атака. Она у Миры бывает, но такой ещё не происходило ни разу.

Нас везут в какую-то клинику и забирают её, чтобы взять анализы. Я протягиваю свою карточку для оплаты, но Грог опережает меня.

– Это я виноват. Я до последнего хотел ему верить, – печально говорит он.

– Я убью его, Грог. Я убью его. Я боюсь потерять её. Я боюсь похоронить её раньше себя.

– Будем наедяться на лучшее, как ты и писал. Я почитал твои книги, и я рад, что в них ты показал действительность. Роскошь может убить. Но не вас с ней. Никогда. Если надо, то я сам убью Эрнеста. Посиди пока и успокойся. Когда Мира откроет глаза, ей будет нужен её любимый муж, чтобы пережить очередное потрясение, – киваю ему и подхожу к диванам.

Запускаю пальцы в волосы, а меня всего трясёт до сих пор. Я не могу поверить в то, что Эрнест так поступил. Нет, я прекрасно знаю на что он способен, но у него был шанс стать отцом, а он его просрал.

Грог возвращается и садится рядом со мной. Говорит, что у Миры взяли анализы, она до сих пор не очнулась, и такое случается при сильном и глубоком стрессе, особенно если бывают панические атаки, то они парализуют мозг, и это нужно принять. Ждать, пока не будут готовы результаты, а пока её отвезут в палату и будут наблюдать. Никого к ней не допускают до выяснения причин.

Мы так и сидим. Ждём. А мне страшно. Сколько раз мы должны бояться за жизнь друг друга? Откуда столько несправедливости?

За окном уже стемнело, и я слышу голоса от двери. Раньше было тихо, это какая-то дорогая клиника, похожая на ту, в которой я лежал, поэтому лишних людей здесь нет. И шум от входной двери привлекает моё внимание.

Как только я вижу его, этого козла живого, опирающегося на трость и направляющегося к нам в окружении своих головорезов, не лучше тех, кто вылизывал задницу Скару, вновь внутри всё вскипает. Адреналин резко повышается, а я подскакиваю, сжимая кулаки.

– Убери его, Грог. Убери, иначе прибью, – шиплю я.

– Эрнест, какого чёрта? Убирайся отсюда, – Грог выставляет руку вперёд, показывая мне, что я должен держать себя в руках.

– Где моя дочь? – Боже, он так спокоен. Эрнест просто удивляет раз за разом.

– Для тебя умерла, – рычу я.

– Я не думал, что подобное случится. Я хотел лишь передать вам своё дело, и всё. Я…

– Не думал? Хотел? Да пошёл ты, Эрнест. Гори в аду. Хотел он. Нам ничего от тебя не нужно, я это сотни раз готов повторять, чтобы ты отстал от нас. У моей жены из-за тебя может помутиться рассудок. Я потеряю смысл своей жизни, а тебе будет всё равно. Уходи. Не заставляй меня сделать раньше времени то, ради чего она приехала.

– Я хотел помочь вам. Я же богат… я умираю, Рафаэль. Может быть, ты считаешь, что я не люблю её, раз так поступал. Ты бедный, и был самой ужасной партией для моего единственного ребёнка. Когда станешь отцом, тогда поймёшь меня. Я хотел для неё лучшего. Я не верил в вашу любовь, потому что у меня её не было. Все видели во мне деньги…

– Меня не интересует это, – обрываю Эрнеста.

– Мне нужен шанс, Рафаэль. Я хочу вернуть свою дочь. Я люблю её.

– Ты очнулся слишком поздно. И после всего этого я не позволю тебе снова причинить ей боль. Всё то, через что ты заставил нас с ней пройти, нам аукается по сей день. Мы изранены из-за тебя и твоих планов. Ты глух и слеп, раз никогда не видел, что я ради неё был готов на всё, и это не изменилось. Я тоже люблю её. Я боролся за неё до последнего и продолжаю…

– А я нет? Я тоже боролся против тебя. Я боролся не только против тебя, но и себя. Я ожидал, что ваши чувства утихнут. Это был ведь лишь юный максимализм, но откуда мне было знать, что ты станешь моим родственником после того, как твой отец пытался сделать это же самое с ней? Почему я должен тебе верить и не бояться за свою дочь, которую ты украл у меня? Ты мой враг. Ты человек, отнявший у меня единственное, что я любил. Как мог, так и любил.

Эрнест замолкает, и я понимаю, что мы виним друг друга. Это глупо так. Идти на мировую я пока не согласен.

– Я смирился с тем, что моя дочь выбрала тебя, Рафаэль. Я пытаюсь помочь вам. Я хочу, чтобы вы жили хорошо. Я…

– Мы живём хорошо. Ты хотя бы сначала спросил об этом у нас, нужен ли ты со своими деньгами. Нет. Мне никогда это не было интересно, а Мира задыхалась в твоей тюрьме, и она ненавидит всё то, что окружает тебя, Эрнест. Мне жаль, что ты видишь меня врагом, потому что я тебя вижу так же. Ты человек, который, когда появляется, постоянно причиняет моей любимой боль. И я тебя не прощу. Никогда не прощу. И не моё прощение тебе нужно искать, а Миры. Но и к ней я тебя не подпущу. Она до сих пор не пришла в себя, и врачи пока не нашли причину. Из-за тебя мы оба можем потерять её. Я не разрешаю тебе приближаться к моей жене, пока она сама не даст своё согласие. И своё наследство оставь себе, нам оно не нужно. Услышь меня, нам хорошо без тебя.

Разворачиваюсь и отхожу к коридору, готовый драться до смерти, но этот человек больше никогда не причинит страдания моей жене. Никогда.


Мира


Приоткрываю глаза и с моих губ срывается сухой и слабый вздох.

– Мира, – моя ладонь оказывается в тёплых руках, вызывая улыбку.

– Любимая моя, ты меня так напугала, – Рафаэль гладит меня по щеке, пока моё зрение привыкает к обстановке.

– Где мы?

– В больнице.

Да, как я могла не услышать пикающий аппарат, сообщающий о моём сердечном ритме. Шторы задёрнуты, только мягкий свет падает от лампы сбоку.

– У меня снова была паническая атака? – Виновато спрашиваю его.

– Да. И это было страшно. Ты долгое время не приходила в себя. У тебя взяли анализы и пропустили меня к тебе только несколько часов назад, оставив мне лишь ожидание. Они ничего не говорят, – печальный вздох мужа, и он старается держаться после пережитого стресса.

– Я испугалась… я помню, что очень сильно испугалась. Всё перемешалось в моей голове, стало трудно дышать, и я хотела лишь убежать. Прости, я не справилась.

– Всё в порядке. Ничего. Мне не стоило, вообще, говорить с тобой о приезде сюда. Как только тебе разрешат выйти из больницы, то мы сразу же улетим домой и больше никогда здесь не появимся. Всё хорошо. Главное, что ты очнулась. Как себя чувствуешь? Прости, забыл спросить, – нервно улыбается.

– Странно. Тошнит и пить хочется. Голова огромная.

– Сейчас, – Рафаэль отклоняется немного назад и подносит к моим губам стакан с трубочкой. Делаю пару глотков и чувствую себя более или менее нормально, не считая давления на виски.