– Я хочу отдохнуть. С тобой, – Рафаэль находит мою руку и сжимает её. – У нас есть деньги. Есть стабильная работа. Есть всё, но вот многое мы пропустили. Я лишил тебя этого. У нас не было нормального свадебного путешествия. Скоро Рождество, и мне бы хотелось полететь в Швейцарию. Помнишь, те горы? Помнишь, какими мы были? Может быть, нам удастся пройтись по тем местам в университете, где мы так много обрели?

Улыбаюсь и киваю ему.

– Да, помню. Но вот в университет мне ни капли не хочется. Последние годы я только и делала, что страдала и терпела. А горы мне нравятся. Но это будет очень дорого, Рафаэль. Мы должны подумать о том, чтобы распределить бюджет, если нам придётся делать искусственное оплодотворение или проходить лечение, – печально заканчиваю я.

– Мы заработаем ещё. Гор много. Очень много, и мы выберем наши с тобой, хорошо? Я займусь этим вопросом, а ты возьми отпуск на праздники, хотя тебя вряд ли отпустят, как и меня. Но Новый год мы справим где-то там.

– Мне нравится. Мы можем отправиться на Аляску или в Канаду.

– Канада – отличный вариант. Значит, у нас будет запоздалое свадебное путешествие. И ты будешь там нормально есть, – Рафаэль указывает на мою, практически полную тарелку.

– Не хочу. Пока я тебя ждала, съела огромный кусок чизкейка. Можешь сам посмотреть. На самом деле, я съела его весь и оставила тебе маленький кусочек, – признаюсь я.

– Серьёзно?

– Да, на нервной почве, наверное.

Рафаэль подскакивает с места и открывает холодильник.

– Ну понятно, почему тебя нет аппетита, – он хохочет, качая головой, и держит в руках очень крошечный кусочек.

– Было вкусно.

– Я надеюсь.

Подхватываю его смех и, подскакивая, хватаю пирожное пальцами.

– Мира, это мой!

– Надо быть проворнее, – запихиваю его в рот и довольно жую. А он снова смеётся, и за последнее время это лучший звук для меня.


Рафаэль


– Может быть, тебе почаще покупать справки, чтобы мы вот так гуляли? – Спрашиваю Миру, направляясь с ней по тротуару. Она с удовольствием ест мороженое, улыбаясь мне.

– А, может быть, тебе следует почаще обращать на меня внимание и водить меня гулять?

– О-о-о, значит, тебе не хватает моего внимания? – Удивляюсь я.

– Немного. И я хочу тебя. Прямо сейчас, – она бросает в урну недоеденное мороженое и хватает меня за куртку.

– Я смотрю, сладкое на тебя очень сильно влияет, – смеюсь я, целуя её сладкие губы, и кончиком языка провожу по ним.

– Очень… домой, – в глазах Миры зажигаются порочные огоньки.

Конверт так и остался до сих пор не вскрытым. Уже сутки прошли, а мы ходим мимо него. Дурачимся. Играем друг с другом, и я снова влюбляюсь в свою жену. В её улыбку, в её смех, в её силу, в её непредсказуемый характер. Она терпит меня вот такого недоделанного, и я вновь счастлив.

– А если я тебя свяжу, чтобы ты не убегала? – Настигаю Миру недалеко от дома и обхватываю за талию.

– Сначала поймай. Я остановилась, чтобы дух перевести, – смеётся она.

– В постель-то ты точно ляжешь, а квартира у нас не такая и большая, чтобы там спрятаться, – шепчу я, кусая мочку её уха.

Она взвизгивает от неожиданности, и я ощущаю, как под моими руками по её животу и всему телу проносится дрожь.

– Чёрт, Рафаэль, ещё раз сделай так, – шепчет она.

– Как? Вот так? – Мы идём по тротуару, я обнимаю её сзади, мимо нас проходят люди, а я посасываю её мочку, вырывая из горла низкий стон.

Она быстро возбуждается. Очень быстро. Может быть, я, действительно, уделяю ей мало внимания, раз Мира стала настолько голодной? Она кончает так, что меня самого трясёт от удовольствия. И ей мало. А, может быть, это нормально, но какой мужчина откажется от безумия в сексе? Да не один, даже уставший. Особенно когда ему ноги массируют в сексуальных нарядах.

Наслаждаясь тем, как Мира реагирует на меня, мы продолжаем так идти, я её соблазнять. То руками, то губами, целуя её шею.

– О, господи. Рафаэль, – шепчет она, замирая, отчего я чуть не сношу её под своим весом.

Я бы мог подумать, что она уже получила оргазм, но она напугана. Озадаченно смотрю на Миру, побледневшую враз. Её губы трясутся, она пытается идти назад.

– Что случилось?

– Нет… нет, пожалуйста, не сейчас, – она всхлипывает и указывает головой вперёд.

Перевожу туда взгляд и вижу чёрную машину, а рядом с ней очень знакомого человека из прошлого. Грог. По моему позвоночнику от страха проносится ток, и я возвращаюсь далеко назад, вспоминая, как мы бежали от всех. Тот ужас, те раны, боль. Всё моментально вспыхивает в моей голове. Я инстинктивно закрываю собой Миру.

– Нет, давай, уйдём. Он нас не видел. Рафаэль, пожалуйста, – она чуть ли не плачет.

– Мы должны узнать, в чём дело. Грог был всегда на нашей стороне, вспомни, – стараясь держаться и не поддаваться панике, беру Миру за руку и веду её за собой к Грогу.

– Мистер и миссис Лоф, очень рад вас видеть, – Грог натягивает улыбку, замечая нас.

– Я не могу сказать того же, ввиду некоторых событий прошлого, – сухо отвечаю я.

– Нужно поговорить. Это важно…

– Нет. Нет, я сказала. Я не впущу ни тебя, ни его в свою жизнь. Вы больше не имеете права врываться в неё. Нет, – Мира мотает головой, царапая ногтями мою ладонь.

– Эмира, на улице холодно, и это не место для серьёзного разговора, – примирительно говорит Грог. Я оцениваю обстановку.

– Ты один?

– Да.

Значит, Эрнест не прилетел, но зачем-то вспомнил о нас. Ублюдок. И Грог приехал сюда, чтобы предупредить нас или привёз отчасти хорошую новость.

– В земле?

– Нет.

Чёрт, это было бы лучше для Миры, если бы её отец умер. Да, бесчеловечно такое говорить, но я не был готов, что он вернётся именно сейчас, когда у нас и так проблем достаточно. Присутствие Эрнеста в жизни моей жены не желательно.

– Вам ничего не угрожает. Слово даю. Никто не покушается ни на ваш брак, ни на вас, – серьёзно произносит Грог. Я могу ему верить. Он не предавал нас ни разу.

– Мира, – поворачиваюсь к ней, а её глаза блестят от злости.

– Не смей, Рафаэль. Не смей верить ему. Не смей, – угрожающе шипит она. – Я дверь забаррикадирую, клянусь. Я не впущу его.

– Тогда иди домой, хорошо? Я поговорю с ним. Меня тебе достаточно, Грог?

– Да, пока, да, – вот надо было именно так отвечать, мать твою!

Мира срывается на бег и исчезает за стеклянными дверьми.

– Зачем ты её пугаешь? – Рычу я.

– Ей надо вернуться в Лондон.

– Нет, она туда не полетит. Она живёт здесь со мной.

– Я говорил, что Эрнест не намерен мешать вам. Он смирился с вашим браком.

– Тогда что он хочет от неё?

– Он умирает, Рафаэль. У него было два сердечных приступа. Третий станет смертельным. Он хочет наладить отношения.

– Я не верю. Прости, Грог, но после того, что он сделал с нами, я ему не верю.

– Я понимаю, – кивает он. – Но всё же прошло много времени, им нужно поговорить. Он плох, действительно, плох, Рафаэль. И он хочет извиниться. Старик раскаивается. Он остался один. Второй сердечный приступ с ним случился в доме. Он упал и не мог подняться. Никто к нему не подошёл, пока я не вернулся из офиса и не увидел его. Он чуть не умер. Я сознаюсь, что хотел дать ему умереть, но не смог. Вероятно, это трусость. А, может быть, я слишком долго работаю с ним, чтобы позволить ему умереть так жалко, хотя он заслужил. И после этого он понял, что слова Миры исполнятся. Он никогда её не увидит и не успеет извиниться. Пожалуйста, Рафаэль. Возможно, это их последняя встреча.

– Я не думаю, что Мира согласится. Я уверен в этом. Она будет кричать, и у неё снова случится паническая атака, – качаю головой.

– Но ты же сможешь найти веские аргументы. Ты поедешь с ней. У вас есть я. И я поставил ему условие, что вы вернётесь сюда невредимыми. Эрнест дал своё согласие. Я не вру. Мне нет смысла заманивать вас в ловушку, вы уже не дети. Вы семья, а я ради этого тоже многое сделал.

Шумно вздыхаю и пожимаю плечами.

– Когда надо дать ответ?

– Как можно быстрее. Самолёт стоит в аэропорту, и пилоты ждут только вашей команды.

– Я попробую, но если это причинит ей вред, и я это пойму, то никуда мы не полетим. Мне плевать, если честно, сдохнет он или нет. Раскаивается он или это игра. Мне важнее моя жена.

– Я с тобой согласен. Номер моего телефона ты знаешь. Я буду в гостинице.

Киваю Грогу и вхожу в дом.

Теперь самое сложное – успокоить Миру, поговорить с ней и никуда не лететь, а найти причины. Я не хочу возвращаться в Лондон. Это мой ад, который давно уже погребён в кошмарах. И отпускать туда Миру… да я ещё в своём уме.

Открываю дверь и нахожу жену в спальне, хмуро смотрящую на меня. Она обижена и зла. Будет бросаться вещами, возможно.

– Ты меня предал, – цедит она.

– Когда? Грог нам не враг, Мира. Я выслушал его. Только выслушал. Я ничего ему не обещал.

– Что он хочет? Забрать тебя? Я не отдам! Пусть убьёт меня, но я не отдам, ясно? – Взрывается она.

– Я и не уйду, не волнуйся. Грог просит, чтобы мы слетали в Лондон…

– Даже не продолжай, Рафаэль. Если это не похороны этого козла, то никогда, – Мира пролетает мимо меня, явно ища что потяжелее.

– Он умирает. Я сказал Грогу, что попробую тебя убедить, но положи чёртову вазу, Мира. Я не обещал ему, что мы полетим. Я скажу, что у тебя случилась паническая атака, и ты не в себе. В таком состоянии ты никуда ехать не можешь. Молодец, не бросайся в меня вещами, потому что я тебя люблю, и ты первая, о ком я думаю, – Мира фыркает и плюхается на диван, оставив в покое подарок Сиен. Нет, всё же надо было дать её разбить. Она меня бесит. Она некрасивая. Она уродливая, а Мира её почему-то любит.

Сажусь рядом с ней и беру её руку.

– Я позвоню ему и совру. Мы продолжаем жить и откроем конверт завтра, идёт?