Странный сон, думала я, необыкновенно ясный, наполненный звуками и запахами, обычно это свойственно моим воссозданным снам, а не навязанным подсознанием, почему же я не могу взять нить видения в свои руки, почему у меня не получается исчезнуть с этого места?

Светловолосый продолжал, не сводя с меня удивленных как у ребенка голубых, немного навыкате глаз.

— Разрешите представиться, Эдуард Мосснер, а с кем я имею честь разговаривать?

Еще одна моя безуспешная попытка сдвинуть ситуацию, взять ее по контроль, которая часто выручала меня в сновидениях. Все напрасно. Надо отвечать, мое молчание становится невежливым.

— Елена… — ответила я и испугалась собственного голоса, он прозвучал как из — под земли. От волнения у меня перехватило дыхание, и все остальные слова так и остались недосказанными, застряв у меня в горле.

— Мисс Элен? И это все? — удивлено подняв одну бровь, спросил мужчина, назвавшийся Эдуардом Мосснером.

— Мисс Элен, позвольте узнать, а как Вы попали во владения моего друга, сэра Фитцжеральда Коллинза? — он обернулся к своему попутчику и улыбнулся. Я быстро взглянула на всадника, и меня вновь покоробило холодное и высокомерное выражение его лица. Видимо, я совершила большую оплошность, очутившись на его земле без приглашения, чем и разозлила неприветливого хозяина.

— Извините, я не могу сказать — как очутилась в ваших владениях. — мой голос становился все глуше — Пожалуйста, скажите мне — где я нахожусь?

Светловолосый недоверчиво оглядел меня с головы до ног, хитро прищурился и наконец ответил

— С утра это было графство Кент, поместье Торнбери, Южная Англия, мисс. Полагаю, Вы заблудились? Откуда Вы, мисс? Я слышу очень странное произношение… и позвольте спросить — Ваше платье…?. Вы случайно не гостья соседей мистера Фитцжеральда? Они, полагаю, с ума сходят от волнения, разыскивая Вас?

Я молча слушала его бесконечные вопросы, а тем временем волосы начали шевелиться у меня на голове от страха. Чем дольше он говорил, тем менее это походило на иллюзию, все предметы вокруг, лес, кустарники, дорога, мои собеседники не меняли своей первоначальной формы под пристальным моим взглядом, что свойственно образам в нашим снам. Они выглядели настоящими. Кроме того, герои сна никогда не называют своих имен первыми без настоятельной просьбы.

Я поняла, что моих сил хватит еще только на один вопрос, и я постаралась быстрее задать его.

— Ради всего Святого, скажите — какой сейчас год?

Мой собеседник осекся, остановил допрос, замолчал и с минуту разглядывал меня с возрастающим удивлением.

— Мисс, извините, что напоминаю Вам очевидное. Ныне идет 1810 год от Рождества Христова…если Вы забыли…

Я помню, что эти слова прозвучали как пушечный выстрел в моей несчастной голове, далее разум отказался мне служить и подкидывать логичные варианты объяснения происходящего. Действующая реальность взорвалась перед моими глазами мириадами звезд и рассыпалась на мелкие кусочки, в глазах потемнело, и я медленно опустилась на землю.


Меня пробудило мелькание света перед глазами, солнечный зайчик прыгал поочередно по глазам и лицу. После сна всегда наступали несколько мгновений абсолютного покоя и наслаждения, расслабленности и неги, лежа в мягкой постели, я думала — Какой интересный сон только что видела, что бы он означал, надо поискать в соннике. Я машинально следила за солнечным зайчиком, прыгающим теперь по длинным развивающимся на ветру тонким занавескам. Господи! Нет!!! В моей спальне обычные жалюзи! Лавина воспоминаний навалилась молниеносно и вызвала неуправляемый крик, я резко села в кровати и зажала рот рукой, испугавшись, что кто- то услышит мой безумный испуганный вопль. Что со мной происходит?? Значит, я не сплю? И все увиденное не было галлюцинацией? Я огляделась по сторонам, в небольшой комнате, наполненной свежим утренним воздухом и солнцем, я была абсолютно одна. Кровать, на которой я сидела, находилась высоко над полом, к ней вело несколько ступенек, над головой колыхался на ветру нежно- розовый шелковый балдахин, расшитый золотом и украшенный по бокам свисающими до подножия крупными кистями. На прикроватном диванчике лежала аккуратно сложенная одежда, джинсовые капри и футболка. Я машинально посмотрела на свое тело, на мне сейчас была тончайшая кружевная ночная сорочка — Меня переодели, но кто? Я ничего не помню! Что со мной случилось там в лесу?

В этот момент послышался тихий скрип двери, и маленькая миленькая мордашка, белобрысый ангелок, с тоненькими косичками, свернутыми крендельками по бокам, заглянула в мою комнату. Девочка, увидев меня, осторожно сделала несколько шагов во внутрь, потом хитро захихикала, развернулась и с радостным криком вприпрыжку убежала, я слышала удаляющийся топот маленьких ножек

— Мами, мами!!

Я подождала пару мгновений и потом все же решилась спуститься с кровати, чтобы поискать свои туфли. Не успела я переодеться в привычную одежду, как раздался осторожный стук в дверь, она тихо приоткрылась, и появилось полненькое приятное лицо молодой женщины, полагаю, это и была ' мами' белобрысого ангелочка.

Женщина, явно волнуясь и теребя пухлыми короткими пальчиками кипельно белый кружевной передник, с поклоном прошла в комнату и приблизилась ко мне.

— Как Вы себя чувствуете Мисс?? Моя дочка Мари, подглядела, что Вы проснулись. Как Вам спалось? И могу ли спросить Ваше имя, мисс? — она вопросительно посмотрела на меня, слегка покраснев.

— Элена, — был мой неуверенный ответ.

— Позвольте представиться — меня зовут Розалинда Бартон, я служу в доме сэра Фитцжеральда уже довольно давно. Надеюсь, Вы хорошо выспались? — спросила она вновь, теперь широко улыбнувшись. На ее полненьких розовых щечках появились аппетитные ямочки.

Я только молча кивнула в ответ, одновременно желая и боясь задавать вопросы, ответы на которые мне вряд ли понравились бы.

Молодая женщина, осторожно присев на край кровати и поправляя ее, продолжала

— Мы рады приветствовать Вас в Торнбери, мисс Элен. Как же Вы напугали нас вчера, когда сэр Коллинз и милейший Эдуард привезли Вас. Мы безуспешно старались привести Вас в чувство, но сознание никак не возвращалось, Мисс! И тогда доктор Лукас решил более Вас не беспокоить и дать хорошенько выспаться, как вижу — он был прав, наш любезный доктор, Вы взаправду сегодня лучше выглядите, не такая бледная, как вчера… Мисс, Вы вчера поистине как новопреставленная гляделись, ой прости меня Господи, тьфу. Тьфу! Тьфу! — Розалинда быстро перекрестилась, взглянув, куда то на потолок.

(Ну что за болтушка! Я не настолько хорошо понимала ее диалект, но общий смысл сказанного был ясен)

— Мисс, Элен. Я должна срочно сообщить доктору, что Вы пришли в себя. Он настоятельно просил — сразу поставить его в известность. Простите, мне необходимо Вас не надолго оставить!

И она с поклоном быстро покинула комнату. В воздухе остался шлейф от запаха свежеиспеченного хлеба и корицы, моментально напомнивший мне, что со вчерашнего дня в моем желудке не было ни крошки.

Итак, все происходящее не было сном, иллюзией или галлюцинацией. Мне пришлось смирить свой бунтующий разум с принятием новой реальности. Возможно, что продолжительный сон действительно освежил и укрепил мое тело и душу, и следом за ним пришло странное и неожиданное чувство обреченности и готовности принять случившееся как данность. Я во всех подробностях помнила вчерашнюю встречу с Эдуардом Мосснером и его другом, видимо хозяином этого дома и ту невероятную информацию, что мне сообщили. Итак, что же на самом деле случилось со мной вчера во время прогулки по парку на севере Москвы? Мне пришлось лично столкнуться с феноменом искривления времени, с явлением так сказать временного перехода. Если полагать, что слова Эдурда соответствуют истине, и сейчас действительно май 1810 года, то я оказалась одна в совершенно чуждом для меня месте и эпохе. Но самым страшным было неизбежное осознание того, что дочка осталась в будущем одна, и нет никакой гарантии, что мне удастся к ней вернуться. Острая боль скрутила в клубок. Я не могу вот так глупо потерять ребенка! Она еще совсем маленькая и такая ранимая, хотя ей и пошел двенадцатый год, но она всегда оставалась для меня малышкой. Ее характер последнее время менялся не в лучшую сторону, мы часто спорили и даже ругались, но я списывала это на наступивший подростковый период, когда птенчики начинают оперяться и пытаются самостоятельно вылететь из гнезда, не научившись элементарным правилам безопасности. Конечно же не лучшим образом на Юленьке сказалось отсутствие отца, вот уже четыре года как мы разошлись с Андреем, и он практически не общался в девочкой, видимо списывая на нее все грехи матери. И что будет с моим малышом, когда она поймет, что и мамы больше нет рядом? Она вчера пришла из школы, до вечера она вряд ли волновалась, а потом стала безуспешно разыскивать меня по телефону, уже позвонила бабушке…, а у моей мамы такое слабое сердце!! Я пыталась представить — как разворачивались события, и волосы уже шевелились от ужаса. Как мама переживет мою потерю? Мысли метались от дочки к маме, и я не знала, как подавить растущее отчаянье. Что они сейчас делают? Сообщили ли уже в милицию? Но вряд ли меня начали искать, милиция будет ждать контрольных трех дней и только тогда нехотя начнет собирать факты. А фактов никаких нет, нет следов, мама просто растворилась, исчезла с лица земли.

Но, не смотря ни на что существовала маленькая надежда, если я смогла попасть в прошлое, значит где- то был проход, и возможно он еще существует, скорее всего, на той лесной дороге, около цветущего куста боярышника. Если мне удастся незаметно покинуть дом и попытаться найти это место? Если я пропала вчера, то шли только первые сутки и наши доблестные органы еще не начали меня искать, но родные безусловно уже сошли с ума от беспокойства… Я машинально бросилась к своей сумке, лежащей на прикроватном диване, и достала мобильный телефон, чтобы…абсолютно безумная затея, проверить количество пропущенных звонков. Тем не менее — удивительно — аккумулятор еще держался, экран осветился, и я увидела знакомую заставку и истинное время моей жизни, 21 мая 2009 года 12:45. Последняя тоненькая ниточка, связывающая меня с прошлой жизнью, оборвется в тот самый момент — как сядет батарея аккумулятора. Уже к вечеру. Я хотела посмотреть в последний раз сохраненные на телефоне фотографии дочери, но не решилась, это было бы слишком больно, а мне надо было держаться, из последних сил противостоять надвигающемуся отчаянью и безумию. Я должна найти дорогу назад, и эта мысль поможет мне окончательно не сойти с ума, хотя поводов для этого было более чем достаточно.