Здесь мне повезло больше и буквально через несколько секунд старуха взял трубку.

– Клаус, милый, здравствуй, – проворковала она. – Ты уже знаешь? Мне так неловко, прости…

– Где Лена? – спросил, наверное, гораздо более резко, чем надо.

– В аэропорту, полагаю, – судя по скуке в голосе Хильды, ей было откровенно плевать, что теперь будет с ее вожделенной наследницей. – Я приказала Гектору купить ей билеты.

– Во сколько рейс?

– Мальчик мой, да откуда я знаю? Не интересовалась.

– Да вы вообще, кроме себя, похоже, ничем не интересуетесь, – отрывисто бросил я и закончил разговор. Со всей дури шибанул ладонью по рулю и, резко развернув машину через две сплошных, помчался в сторону аэропорта, молясь, чтобы успеть.

Лена, солнышко мое, ну зачем ты такая доверчивая? И почему В МЕНЯ при этом так не веришь?! Неужели за все это время я хоть раз дал повод считать себя слабохарактерным ублюдком?

Через несколько минут меня озарила другая мысль. Дитрих, находясь в поместье за городом, сейчас буквально получасе езды от аэропорта, а мне ехать еще с час в лучшем случае!

Еще неделю назад я бы скорее сдох, чем попросил помощи у брата, но сейчас… сейчас была совершенно другая ситуация.

Близнец ответил не сразу, и его голос был на удивление хриплым и сонным, учитывая почти полдень.

– Клаус, чтоб ты сдох… Какого хера так рано?

– Мне нужна твоя помощь.

– Ты не заболел? – с опаской осведомился разом проснувшийся брат и, судя по-тихому бормотанию, начал искать рядом с собой Кристину.

– Мне нужно, чтобы ты сейчас же поехал в аэропорт и нашел там Лену. Пожалуйста.

Один бог знает, чего мне удалось выжать из себя это слово. Дитрих, кажется, офонарел еще больше, так как внезапно принялся грязно и грубо материться. Но, уловив там выражения о глупых женщинах вообще и Кристине в частности, я все же спросил:

– Что случилось?

– Она меня бросила! – рявкнул брат, судя по звукам, лихорадочно одеваясь. – Оставила на подушке записку и сбежала! Идиотка! “Спасибо за эти потрясающие несколько дней! Я буду вспоминать их с благодарностью, надеюсь, ты тоже. Думаю, это прекрасная точка в наших отношениях… Лучше уже не будет, а до худшего не станем доводить сами. Прощай, Кристина”. Нормально, да?! Клаус, она меня трахнула и бросила!

Несмотря на ситуацию, меня начал разбирать хохот.

– Что ты ржешь? – яростно взревел Дит. – Меня впервые бросила женщина и, по чудесному стечению обстоятельств, именно та, с которой я хочу быть! Она. Меня. Кинула!

– Не все же тебе этим развлекаться. Считай это кармой, – философски произнес я. – Так ты едешь в аэропорт?

– Еду, – где-то на заднем фоне хлопнула дверь дома и зашуршал гравий под ботинками, а после раздался стук закрываемой двери авто. – Так что там с Еленой?

– Она не внучка Хильды. И наша мать решила за меня, что мне необходимо с ней расстаться.

– А тебе нужна эта девушка? Без денег старухи и титула наших родителей?

– Плевал я на титул.

Дит только хмыкнул, сказав напоследок:

– Рад, что наконец и до тебя это дошло. – И бросил трубку.

Я же выжал газ почти на максимум, впервые забивая на порядочность и аккуратность, предпочитая попасть на штраф, чем потерять Лену.

На удивление, дороги до места назначения были почти свободны. Я долетел до аэропорта в сжатые сроки.

Бросив машину где попало и не реагируя на окрики полицейского, бегом рванул в здание терминала, понимая, что, когда вернусь, тачку, скорее всего, уже утащат на штрафстоянку. Но хер бы с ней, лишь бы успеть!

Я никогда так не бегал. Тем более никогда не творил таких безумств ради женщины.

Поравнявшись со стойкой информации, я, не переводя дух, выдохнул:

– Когда рейс на Москву?

– М-м-м… – Девушка-администратор пощелкала кнопками и с улыбкой заявила: – Через четыре часа.

– А раньше?

– А раньше вот… взлетает, – она кивнула на посадочную полосу, на которую как раз выворачивал Боинг. – Уже не успеете, герр.

Рядом со мной на стойку облокотился такой же запыхавшийся Дитрих и спросил:

– А в Испанию? Валенсия.

Администратора удивленно перевела взгляд с меня на него, видимо, поражаясь сходству.

– Вы не поверите, но ситуация примерно такая же. Ближайший рейс через четыре часа, а вот предыдущий выходит на другую взлетную полосу.

Я стоял, ощущая, как из крови отступает адреналин, начинает колоть легкие сухим воздухом кондиционеров, а в глубине души крепнет ощущение идиотизма происходящего.

Все… Она улетела. И я не могу до нее дозвониться. И полететь следующим рейсом за ней тоже не могу, потому что нужен в Америке.

С Леной за неделю ничего не случится, а вот если я сейчас брошу Тома, то имею все шансы в следующий раз лететь на его похороны. Проклятье! Шайсе!

Я не мог разорваться между ними двумя, иногда бывает необходимо взвешивать приоритеты. И если сердце тянуло за красноволосой ведьмой, то разум твердил отправляться в Штаты.

– Я полечу в Испанию, – вдруг раздался рядом твердый голос Дитриха. – Найду Кристину, найду этого чертового жениха. Мне плевать, хоть из-под венца ее выкраду.

– Это ты молодец, – слабо усмехнулся я и чуть скривился. – Но у меня к тебе было другое предложение. Ты мне нужен в США, Дит. Хотя бы несколько дней.

– Иди-ка ты нахер со своим США, – резко буркнул он, но, спустя десять секунд моего пристального взгляда, все же спросил: – В чем дело?

Я кратко объяснил ситуацию с Матисоном. Дит его знал знал не хуже меня, если даже не лучше. В свое время эти двое занимались бог весть знает какими непотребствами, споря, кто больше снимет девочек за ночь в клубе.

– Клаус, а что, если она замуж выйдет за это время? – брат запустил руки в волосы и с мукой наблюдал, как взлетает самолет.

Я с такими же чувствами следил за другим, который уже оторвался от земли.

– Не выйдет, Дит. Держу пари, что у Кристины нет никакого жениха и она его придумала. Ты же хорошо ее знаешь… Она порядочная до зубного скрежета. Никогда не стала бы изменять. К тому же, даже если ты прилетишь в Валенсию, то не можешь сразу найти, где она живет. У тебя на это уйдет не один день. А вот мне достаточно сделать несколько звонков, и уже завтра утром у тебя будет и адрес, и вообще вся информация, в том числе и о женихе. Если факт помолвки подтвердится, то езжай к ней. А если нет… Согласись, женщины женщинами, но если Тома там грохнут, мы себе не простим. И им потом тоже этого не простим, повесив свое бездействие на их плечи.

Дит только кивнул, соглашаясь, и, немного помедлив, протянул мне руку со словами:

– Мир?

Я несколько секунд смотрел на его ладонь, а после подал свою.

– Мир.

***

/Клаус. Настоящее время/

– Лена…

– Подонок, – она остервенело затрясла головой, – не смей ко мне приближаться! Вон! Вон отсюда!

– Послушай…

– Охрана! Где, черт побери, гребаная охрана, когда она нужна?!

– Ты должна…

– Я ничего тебе не должна! Ни-че-го! Проваливай отсюда! Знать тебя не хочу!

Она огляделась, остановила взгляд на телефоне в своей руке и вытянула его вперед на манер оружия:

– Сейчас я вызову полицию!

– Зачем?

– Они тебя заберут в каталажку, потому что там тебе и место! Всем вам!

– Нам?

– Твоей матери, фрау Лихтенштайн, ее уродливой кошке и тебе!

– А кошку-то за что? – спросил, больше не в силах оставаться в стороне. Шагнул к ней, и она отскочила в сторону, едва не сбив спиной допотопный напольный торшер.

– Не подходи! Ты… Ты… Убирайся из моей жизни!

– Ни за что.

Всего четыре широких шага, и я с силой прижал ее к своей груди, обнимая.

Она охнула, протестующе замычала, дернулась назад и, вырвав из моего захвата одну руку, заколотила по моим плечам кулаком:

– Отпусти! Не смей прикасаться… больше… никогда…

Не в силах сдерживаться я накрыл ее губы поцелуем, обнимая так крепко, насколько мог, терпя ее удары кулаками, которые медленно сходили на нет. Это был поцелуй со вкусом слез. Она плакала, а я не мог отпустить, не мог надышаться запахом ее волос. Хотелось все ей объяснить, умолять о прощении и в то же время накричать, обвиняя в недоверии и бог знает в чем еще.

– Зачем ты сбежала? – шепнул ей в ухо, как только отпустил мягкие податливые губы, на свой страх и риск немного ослабив стальные объятия. – Глупая моя девочка.

– Я… не твоя… – всхлипывая, пробормотала она, при этом прижимаясь ко мне всем телом.

– Моя. И больше ничья. И бежать от меня бесполезно.

Я гладил ее по спине, по голове, по рукам и никак не мог насытиться этой близостью.

– Ну скажи мне, зачем ты улетела? Почему так легко поверила другим и совсем не хочешь верить мне?

Она снова затрепыхалась, отодвинулась от меня и, взглянув в лицо, прошипела:

– Твоя мать все сказала. Я звонила тебе.

– Глупый случай, – кивнул я. – Я говорил по другому телефону, а она, как всегда, все решила за меня. И ведь ты даже шанса не оставила объясниться. Выключила телефон, бросилась в аэропорт и улетела.

– Ты мог догнать меня, – в ее голосе были злость пополам с неуверенностью. – Но предпочел оставить все как есть. Так что изменилось теперь? У меня нашлась новая богатая бабушка?

– Не говори ерунды, – я вдруг почувствовал, что начинаю заражаться ее гневом. – Мы говорили о твоем наследстве до того, как вскрыли конверт с ДНК, и ты прекрасно знала мое мнение по этому поводу. Хочешь знать, что я почувствовал, когда узнал об отрицательном результате?

– Шок? – она ухмыльнулась.

– Облегчение. Ни один человек в здравом уме не захочет такой родственницы, как фрау Хильда.