Глава 16

— Его светлость просят меня передать вам свои извинения, ваша милость, и советуют начать ужин без него. — Пендлтон неловко мялся на пороге, когда полчаса спустя Пандора ответила на стук в дверь спальни, которую она уже минут десять нервно мерила шагами, одевшись и с нетерпением поджидая Руперта.

Пандора застыла на месте.

— А где сам его светлость?

Дворецкий упорно старался не встречаться с ней взглядом, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Полагаю, у него возникли причины выйти ненадолго, ваша милость.

Глаза Пандоры распахнулись от удивления.

— Его нет дома?

— Нет, ваша милость.

Пандору неприятно поразил тот факт, что Руперт ушел из дому в их первую брачную ночь. С той самой «настырной леди», которая дожидалась внизу? Возможно, из его прошлого?

Не придумывает ли она себе несуществующих монстров? В конце концов, Руперта не меньше ее удивил приход незнакомки. Хотя… теперь он покинул Страттон-Хаус, даже не удосужившись подняться наверх и сообщить ей о своем отъезде.

— Что-то неладно, Пендлтон? — спросила она престарелого мужчину.

— Ничего, насколько мне известно, ваша милость.

Она раздраженно вздохнула.

— Герцог не сообщил причину внезапного ухода?

— Нет, миледи. — И снова Пендлтон не выдал ни словом, ни взглядом своих мыслей на сей счет. — Он просто велел мне передать вам, чтобы вы начинали ужинать без него.

Сама мысль сидеть за столом в одиночестве, не зная, куда он отправился со своей гостьей, абсолютно не привлекала Пандору. Ее даже замутило от мысли о внезапном дезертирстве новоиспеченного супруга.

Она провела кончиком языка по губам.

— И… мой муж удалился одновременно с посетительницей?

— Полагаю, да, ваша милость.

Пандору будто ударили в грудь кулаком, дыхание перехватило. Все мысли вылетели из головы. Все, кроме одной: Руперт ушел от нее в первую брачную ночь с другой женщиной! Что-то внутри ее умерло.

Какое унижение, какая ирония! Вот уже второй муж бросил ее в день свадьбы! Если бы не невыносимая боль, она даже могла бы посмеяться над нелепостью ситуации и своими глупыми ожиданиями по поводу брака с Рупертом, который вдруг окажется более удачным.

Она гордо расправила плечи.

— Я тоже не буду ужинать, спасибо, Пендлтон. Передайте кухарке мои извинения.

Несомненно, бедная женщина старалась изо всех сил, желая подать им сегодня особое угощение, ведь герцог праздновал свое бракосочетание. Но она даже не притронется к этому особому угощению.

— Конечно, ваша милость. — Дворецкий поклонился ей. — Может, принести вам закуски в комнату?

— Нет. Благодарю. — Она отпустила его, стараясь сохранить лицо хотя бы перед прислугой.

К настоящему моменту уже вся челядь наверняка в курсе того, что муж оставил ее в первую брачную ночь, и теперь жалеют бедняжку. Жгучие слезы жалости рекой полились по холодным щекам Пандоры.

Она полагала, что невозможно испытать большего унижения, чем то, которое ей довелось пережить четыре года назад, но, оказалось, она ошиблась. Руперт оставил ее, не сказав ни слова, ушел из дома в компании другой женщины, сперва со страстью позанимавшись с ней Любовью, — это ли не худшее оскорбление?

Как же она была наивна и доверчива, выходя за Барнаби, влюбленная скорее в саму любовь, чем в мужчину, которого прочили ей в мужья, да и как она могла влюбиться в Барнаби, совершенно не зная его. Собственно, после свадьбы он не сделал ничего, чтобы пробудить в ней чувства.

За прошедшие четыре года — три из них в качестве нелюбимой и нежеланной супруги — Пандора повзрослела физически и духовно.

Теперь она точно знала, что такое любовь. Она пришла в образе мужчины с золотыми кудрями и лицом падшего ангела. По имени Дьявол…


Было два часа ночи, и в доме стояла зловещая тишина, когда Руперт, перескакивая через две ступеньки, поднялся по широкой лестнице, свернул направо и прошел на цыпочках по длинному коридору. Он осторожно открыл дверь спальни, проскользнул внутрь, тихонько закрыл ее за собой и посмотрел на женщину, которая спала поверх покрывала, залитая лунным светом.

Он, едва дыша, подошел поближе.

Она была все в том же кремовом платье, в котором стояла с ним перед алтарем, с единственной ниточкой жемчуга на шее, светлые локоны разметались по плечам и отливали под луной серебром, пушистые ресницы спокойно лежали на щеках цвета слоновой кости. Она тяжело вздохнула во сне, чело омрачила печаль.

В этом вздохе слышалось столько горя, что у Руперта сжалось сердце. Он склонился, чтобы разгладить ее лоб поцелуем, губами пройтись от виска к щекам, но ощутил во рту соленый привкус слез.

Это он довел ее, покинув в первую брачную ночь.

Сердце сжалось еще сильнее. Он, осторожно снял с себя сюртук и растянулся рядом с Пандорой на кровати, не желая будить, нежно убрал с ее виска растрепавшиеся волосы и жадно заключил ее в свои объятия, когда она инстинктивно повернулась к нему, ища утешения на его плече и положив руку ему на грудь.

Наконец-то обретя долгожданный покой, Руперт отбыл в царство Морфея.

Скоро наступит утро, и тогда он расскажет ей, почему так внезапно покинул дом…


Пандора видела чудесные сны, уютно устроившись в обнимавших ее руках, сны настолько чудесные, настолько приятные, что она отказывалась просыпаться под настойчивыми лучами утреннего солнышка.

В ее снах Руперт крепко обнимал ее. Она лежала на его сильном плече. Под своей рукой ощущала его широкую грудь.

Но это ведь просто сон. Руперта не было с ней рядом. Не вернулся вчера вечером. Он вообще не вернулся домой.

В их первую брачную ночь.

Она почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются горячие слезы, подивившись: неужели она не все их выплакала? Это было…

— Я знаю, что ты проснулась, Пандора.

Она замерла, застыла, не в силах поверить своим ушам, но поняла, что ее рука действительно касается его груди.

— Открой глазки и посмотри на меня, любимая.

Она не могла. Не смела. Не желала видеть, знать правду о его исчезновении, а она, несомненно, узнает ее, стоит заглянуть в его неотразимые серые глаза.

— Пандора? — снова нежно позвал он.

— Убирайся прочь! — Она крепко зажмурилась, не собираясь отвечать на его нежность.

— У меня нет желания уходить от тебя, любимая.

— Вчера ты с легкостью сделал это! — напомнила она бесцветным голосом.

У Руперта сжалось горло, столько муки прозвучало в ее словах.

— Я и вчера не хотел покидать тебя.

— Я тебе не верю, — яростно покачала она головой.

— Почему?

Она открыла глаза, явив взору весенние фиалки, на кончиках ресниц дрожали слезинки.

— Может, потому, что ты провел нашу первую брачную ночь в объятиях другой женщины?

— Господи, нет, любовь моя!

— Да, любовь моя! — передразнила она его, на бледных щеках загорелись два алых пятна. — Даже Барнаби не был столь бездушен, чтобы… — Она замолчала, сжавшись от боли.

— Чтобы что? — спросил Руперт, еще крепче прижимая ее к себе.

Она уперлась ладошкой в его грудь, стараясь высвободиться из объятий.

— Отпусти меня, пожалуйста!

— Я сказал, нет! — Он поджал губы.

Пандора испепелила его взглядом, при этом заметив и взъерошенные волосы, и темные круги под глазами — свидетели бессонной ночи, и то, что он полностью одет, если не считать сюртука, и легкую щетину на его щеках и над верхней губой — побриться он тоже не успел.

Он завалился к ней в постель сразу после утех с другой женщиной! Попросту прыгнул из одной кровати в другую!

У нее задрожали губы.

— Ты подлец! Человек, начисто лишенный всяческих моральных принципов. Мужчина, который в первую брачную ночь укладывает в постель женщину, но не его жену, а другую! — Ей удалось вырваться из его цепкой хватки, она перекатилась на край кровати, вскочила и отошла к окошку, лишь бы подальше от Руперта, насколько это вообще возможно в пределах одной спальни, даже не ее собственной, которую она никогда больше с ним не разделит.

Она расхохоталась. Ее первый муж вообще не любил женщин, а второй любит их слишком сильно! Ну, не смешно ли?

Руперт сел на край кровати, наблюдая за ней из-под опущенных век. Ее брезгливое выражение лица явно свидетельствовало о том, что она не только не любит его, но и не доверяет больше.

— Я ни минуты сей ночи не провел в объятиях другой женщины, Пандора, — устало проговорил он, и эта усталость была вызвана отнюдь не разгульным весельем.

— Это ложь…

— Я никогда не буду лгать тебе.

— Да ты уже лжешь! — фыркнула она.

— Я вернулся к тебе, в нашу кровать, в два часа ночи.

— Не пытайся играть словами, Руперт! — В ее глазах загорелся огонек предостережения. — В какое время ты бы ни вернулся, ты вернулся от другой женщины!

— Нет, любимая. — Он поморщился. — Если только ты не считаешь Хенли «другой женщиной», — усмехнулся он. — И уверяю тебя, я не собирался прыгать к ней в объятия.

Пандора замерла.

— Хенли? Моя Хенли?

— Ну, уж точно не моя, — огрызнулся Руперт.

Пандора смешалась:

— Я не понимаю.

Руперт со вздохом пробежался рукой по волосам, прекрасно понимая, что у него и впрямь неприглядный вид — растрепанные волосы, круги под глазами, щетина и помятая одежда. Неудивительно, что она приняла его за неверного супруга.

— Именно Хенли пришла сюда вчера вечером и настаивала на том, чтобы поговорить со мной, — объяснил он.

— Моя Хенли? — словно заведенная, проговорила Пандора.

— Хватит повторяться, любимая, — насмешливо протянул он. — И я определенно не провел нашу первую брачную ночь, равно как и никакую другую, в постели этой женщины.