— И вот так? — Он сжал между пальцами набухший бугорок.

Пандора закричала, добравшись до вершины наслаждения, и рухнула вниз, в море блаженства, покачиваясь на волнах удовольствия, пока Руперт сжимал сосок ее груди и в то же время погружался пальцами внутрь ее, пока она окончательно не ослабла и, тяжело дыша, не упала на его плечо.

Руперта чуть не разорвало от удовлетворения, пока он наблюдал ее экстаз, упиваясь красотой обнаженного тела, отвечающего на каждое его прикосновение, тем самым доставляя наслаждение ему самому. Словно у него в руках возродилась сама Венера, которую хотелось боготворить, и Руперт вдруг понял, что готов всю жизнь дарить ей свою любовь.

А пока он был счастлив одной этой ночью, их брачной ночью, и предвкушал, как час за часом он будет брать Пандору всеми возможными способами, привязывая к себе и заявляя права на нее, пока не изучит каждый дюйм ее тела.

— Куда мы идем? — удивилась Пандора, когда он поднялся, подхватил ее на руки и шагнул из ванны.

Она обвила руками его шею, волосы расплелись и каскадом рассыпались по ее плечам и его рукам.

Он улыбнулся и опустил ее на ковер.

— Тебя надо вытереть насухо, прежде чем мы отправимся в кровать.

Она стояла перед ним, пока он брал со стойки пушистое белое полотенце.

Ее щеки полыхнули огнем, когда он зашел ей за спину и принялся вытирать ее. Ноги все еще дрожали от его недавних ласк.

Она только что получила наслаждение… снова она. Не он.

Пандора облизнула пересохшие губы.

— Ты очень щедрый любовник, но мне… нам… еще не время…

— В нашем распоряжении все время вселенной, чтобы дарить и получать удовольствие, — заверил он ее, опускаясь на колени и вытирая ее ноги сзади. — Фактически вся жизнь.

Вся жизнь…

Это просто чудо — быть замужем за Рупертом Стерлингом, и он хочет продлить это чудо на всю оставшуюся жизнь!

Значит, теперь она тоже может делать с ним все, что пожелает?

— Руперт, можно мне… Что ты делаешь?! — воскликнула она, почувствовав, как его губы касаются ее попки.

Он рассмеялся весело и коварно.

— Ничего не могу с собой поделать, у тебя такая аппетитная попка, Пандора. Дай-ка еще разок ее поцелую. — И он снова прижался губами к идеальному полушарию.

Для неискушенной Пандоры эти поцелуи были верхом интимности, но она не могла повернуться к нему лицом, поскольку тогда попала бы в еще более непристойное положение. Поэтому сначала сделала шаг вперед и лишь потом обернулась. Ее глаза расширились, а дыхание перехватило, стоило увидеть, как Руперт сидит на ковре на корточках и смотрит на нее теплыми серыми глазами, а его естество вздымается между его ног.

Конечно же она несколько раз чувствовала, как эта штука прижимается к ней, особенно прошлой ночью, когда сидела у него на коленях, впервые вкушая запретные плоды страсти, но даже их близость не сумела подготовить ее к столь прекрасному зрелищу. Руперт красив до боли, до крика.

Кожа его отливала чистым золотом, сильные плечи, широкая мускулистая грудь, плоский подтянутый живот, из золотистых кудряшек между ног горделиво вздымается длинное и толстое копье.

— О, Руперт! — Она упала на колени перед его раздвинутыми ногами. — Можно мне… потрогать тебя?..

— Пожалуйста, — подбодрил ее Руперт севшим голосом. — Бог мой, Пандора! — застонал он при первом же прикосновении ее нежных пальчиков к его разгоряченному естеству.

— Тебе не больно? — Кожа на нем была натянута, как на барабане, но легко скользнула вверх под ее пальцами.

— Приятно, — простонал он. — Погладь меня, крошка, — взмолился он. — Обхвати покрепче и води вверх-вниз, а вторую руку положи под… о да, вот так!

В последнее время занятия любовью с Пандорой окончательно подорвали его контроль над собой, он практически лишился разума, когда она с жаром принялась воплощать в жизнь его указания.

— Сильнее, любовь моя, — просипел он, откинувшись назад и проталкиваясь в кольцо ее пальцев. — Сильнее! О боже, быстрее!

— Можно мне?.. — Она облизнула губы, увидев, как на вершине ствола выступила капля жидкости. — Можно мне попробовать тебя на вкус?

— Да! — взревел он, глядя на то, как она склоняется над ним. Ее светлые локоны шелковым занавесом накрыли его бедра, губки распахнулись, и она так глубоко взяла в рот, что он ощутил, как чувствительный кончик касается ее горла.

Кровь ударила ему в голову. Если Руперт когда-нибудь и переживал столь неистовую разрядку, то уж точно не помнил об этом. Он вообще ни о чем не помнил, запуская пальцы в волосы Пандоры и с протяжным стоном выстреливая свои соки в ее жаркий ротик.

Минуты спустя он наконец наклонился вперед и обессиленно прижался головой к ее золотистым кудрям, полностью опустошенный, все мысли покинули его.

— Руперт, с тобой все в порядке? — Пандора побледнела от страха, когда он рухнул как подкошенный. Вдруг она сделала ему больно? Она действовала, ведомая женским инстинктом, когда попросила вкусить его плоти. Но что, если она повредила что-нибудь? Причинила боль, сама того не желая?

— Все в порядке, любовь моя. — Едва ворочая языком, Руперт поднял голову и посмотрел на нее. — Мне просто требуется пара минут прийти в себя, и тогда настанет моя очередь пробовать тебя на вкус… — Он раздраженно нахмурился, услышав стук в дверь спальни. — Не сейчас! — гаркнул он, на мгновение закрыл глаза и потряс головой. — Не будем обращать внимание, любовь моя, и, может быть, они уйдут. — Он внимательно всмотрелся в нее. — Пандора, я не был слишком груб с тобой? Не сделал тебе больно?

— Не сделал больно мне? — Она знала, что бледность заливает ее щеки. — Мне показалось, это я причинила тебе боль.

— Это был экстаз, не боль, — сказал он. — И мне не терпится подарить тебе такой же экстаз. Так часто, как ты пожелаешь, — поддел он ее.

— Правда? — Она решилась поднять на него глаза.

Руперт озадаченно уставился на нее.

— Я не понимаю. Ты целых три года была замужем за Мейбери. Вы с ним когда-нибудь делили?.. — Он замолчал, когда она отпрянула от него.

— Не говори о нем сейчас! — выкрикнула она, широко распахнув глаза.

— Я помню, что ты говорила, будто вы не подошли друг другу, но ведь… — Он помрачнел, когда упрямый стук в дверь возобновился. — Что такое?

— Простите, что прерываю вас, ваша светлость, — донесся из коридора голос дворецкого. — Но внизу женщина очень хочет повидать вас. Она отказывается… она очень настырна, настаивает на том, чтобы переговорить с вами немедленно, ваша светлость, — добавил он извиняющимся тоном.

Пандора не знала, как реагировать на это вмешательство сразу после того, как они пережили нечто такое, о существовании чего она даже не подозревала.

Что за леди ожидает его внизу? И как она смеет являться сюда в их первую брачную ночь?

Сердце Пандоры упало. Неужели, изгнав Патрисию Стерлинг из дома и из жизни Руперта, ей придется столкнуться с другими женщинами из его бесшабашного прошлого?

— Я сейчас спущусь, Пендлтон, — натянуто проговорил он и повернулся к Пандоре: — Я быстренько избавлюсь от посетительницы и тут же вернусь к тебе.

— Можешь не торопиться. — Пандора высвободилась из его объятий, грациозно поднялась и пошла за своим пеньюаром. — Не переживай за меня. Как ты сказал, у нас вся жизнь впереди.

Она отвернулась от него, надела халатик, завязала на талии поясок и высвободила волосы из-под воротника.

— Пандора…

— Я тебя не задерживаю. — Она смотрела в сторону, но в то же время видела каждое его движение, он набросил на плечи халат, затянул пояс и подошел к ней. Нежно, но решительно взял ее за плечо, другой рукой приподнял подбородок и заглянул в побледневшее лицо, но она все еще отводила глаза.

— Уверен, несмотря на настойчивость этой дамы, дело не слишком важное, — проговорил он, глубоко сожалея о том, что их так грубо прервали.

— Конечно, — натянуто улыбнулась она, поднимая подбородок, дабы избавиться от его руки, и заметила: — Чем раньше ты уйдешь, Руперт, тем скорее сможешь вернуться.

Руперт поджал губы, кляня про себя на чем свет стоит «настырную леди», ожидающую его внизу. Этой женщине сильно не поздоровится!

— Ты будешь ждать меня в том же виде?

Пандора перевела взгляд на часы над камином:

— Уже пора одеваться к ужину.

Насколько он знал, сегодня у нее не было времени ни позавтракать, ни пообедать, и она, наверное, уже умирает от голода, учитывая события нынешнего дня.

Он проглотил свое раздражение. Как жаль, что возникшая между ними тонкая связь небрежно оборвана!

— Тогда одевайся, а я пройду через гардеробную и тоже оденусь, прежде чем встречаться с нашей незваной гостьей. — В его голосе послышались тяжелые нотки. Кто это гостья? Определенно, не Патрисия, она уехала всего час назад или около того и никогда больше сюда не вернется.

— Насколько я помню, Пендлтон сказал, что гостья твоя, а не моя, — холодно напомнила ему Пандора, вновь уворачиваясь от его объятий.

Руперт прищурился, руки безвольно упали.

— Пандора…

— Прошу тебя, Руперт, тебе действительно пора идти, — решительно проговорила она.

Он еще раз стрельнул в нее глазами.

— Будь моя воля, я бы за все сокровища мира не позволил этому случиться, Пандора.

— На твоем месте я бы не стала бросаться словами, ведь ты еще не знаешь, что за дело привело сюда эту леди, — осадила она его.

Что бы ни привело к нему в дом эту даму в их первую брачную ночь, ей явно не избежать острого языка Руперта.

— Я вернусь через несколько минут, — пообещал он, исчезая в гардеробной.


Но Руперту хватило одного взгляда на «настырную леди», чтобы понять: ему не сдержать своего обещания…