– Естественно, из обертки. Не придется мыть посуду, а еще так всегда бывает вкуснее. А, симпатичные цветочки, хризантемки. Вполне похоронные. Весьма уместно. – Долл с улыбкой развернула отдельную упаковку трески, от которой поднимался пряный пар, и положила ее в корзинку для белья. Судя по мурлыканию и дружному чавканью, Ричард и Джуди сочли угощение вполне приемлемым.

– И почему же на этот раз расстались Лу и Найэлл?

– Понятия не имею. До этого разговор еще не дошел. Возможно, дело, как обычно, в том, что она забыла сделать что-нибудь важное.

Долл оперлась на покрытый веселенькой скатертью кухонный стол.

– Скорее всего, дело в том, что Найэлл – первосортный мерзавец. Скажи-ка мне, пока мы не отправились кормить пять тысяч голодных, с тобой все в порядке? Только честно?

Митци посмотрела на Долл – как аккуратно она выглядит в форме медсестры, с короткой стрижкой, и как по-деловому уложены ее светлые волосы; она всего на два года старше Лулу, но так не похожа на свою сестрицу, одетую в подержанные тряпки в стиле гранж, – и кивнула.

– Я в порядке, дорогая. Поначалу, когда я пришла домой, мне стало грустно, но сейчас мне уже кажется, что каждый житель деревни подыскал мне какое-нибудь занятие, которому я смогу посвятить свои золотые годы. Если я буду делать все, что мне посоветовали, то на обиду или жалость к себе не останется ни минуты. Нет, серьезно, я в полном порядке. Ведь мы с тобой знаем, что я пережила кое-что и похуже.

Их глаза встретились. Да, в день серебряной свадьбы ей довелось сделать такие открытия, что этот момент навсегда останется в анналах семейной истории Блессингов, как одно из самых ужасных событий.

– Да, кстати, на этой радостной ноте, – улыбнулась Долл, – папа не звонил, чтобы поинтересоваться, каково тебе живется после выхода на пенсию?

– Еще нет. Но я не сомневаюсь, что он позвонит, когда на минутку окажется не под присмотром Гарпии. Ну что, давай кормить голодные толпы…

Рыба с картошкой вызвала у сестер Бендинг радостно-истерические вопли, у Клайда и Фло – незатейливые слова благодарности, и лишь полное молчание – у Лулу, которая соскользнула с дивана и теперь свернулась калачиком на полу и крепко спала.


Когда пустые обертки были уже смяты, в бутылках не осталось ни капли вина, Лулу проснулась, а соседи отправились по домам, была половина одиннадцатого.

Митци с удовольствием растянулась перед камином, стараясь, по мере возможности, не потревожить Ричарда и Джуди, которые пробрались в комнату в надежде получить вкусные объедки и уселись у нее на коленях. Было по-настоящему приятно понимать, что ей не нужно поскорее ложиться спать, а на следующее утро не придется вставать в семь утра и проводить весь день в банке. Может, ей стоит поставить будильник на обычное время, а потом позволить себе изысканную роскошь – выключить его, свернуться под одеялом и еще часок полежать.

Она глянула на Долл, сидевшую на другом конце коврика.

– А Брет не станет беспокоиться насчет того, куда ты делась?

– Не думаю. Он наверняка уснул перед телевизором, проснулся около часа назад и лег в постель. Иногда мне кажется, что он не заметит моего отсутствия, даже если я пропаду из дома на неделю.

Митци подняла брови.

– Ну, ему приходится работать в самое кошмарное время суток…

– Это верно, – кивнула Долл. – Я привыкла к его графику, как и он – к моему. Мы привыкли друг к другу. Ссор у нас не бывает.

– Я думаю, что причитающаяся вам доля ссор досталась нам с Найэллом, – пробурчала с дивана Лулу. – Мы просто воплощаем собой ссоры.

– Это потому, что он позер и вообще задница, а ты – девчонка-замарашка в стиле гранж, – бодро произнесла Долл. – И виновата ты, потому что, забыв о своих принципах, связалась с типом, который гонится за положением в обществе, вместо того чтобы найти себе простого сына земли с мозолистыми руками.

– Не надо выступать передо мной с социалистической лекцией, – Лулу свирепо глянула на сестру. – Просто-напросто в моих романтических мечтах я рисовала себе мужчину чуть изысканнее, чем какой-нибудь почтальон Брет.

Долл показала язык, а Лулу в ответ швырнула в нее через всю комнату ярко-розовую подушку из искусственного меха. Митци улыбалась от счастья. Как же здорово, что они снова обе у нее. Совсем как в старые добрые времена.

– Честно сказать, я всегда считала, что вы обе ошиблись, когда выбирали своих мужчин. Кажется, поменяйся вы ими друг с другом, и жить вам будет гораздо лучше…

– Мама! – в один голос взвыли Долл и Лулу. – Пожа-а-луйста! Об этом не может быть и речи!

Митци, смеясь, подвинула Ричарда на одно колено, а Джуди – на другое и посмотрела на Лулу.

– Так из-за чего же вы поссорились на этот раз? То есть, конечно, если не хочешь, то можешь нам не рассказывать…

– Нет, пусть расскажет, – перебила ее Долл. – Мы сегодня не смогли посмотреть «Жители Ист-Энда», а Лу и Найэлл – это почти так же интересно. От твоих благовонных палочек снова загорелись его модные украшения для дома, плетенные из ветвей ивы?

– Он сказал, что я должна уйти с работы.

– Что? – возмущенно воскликнула Долл. – О господи, неужели он завел разговор о том, что нужно бросать работу и заводить ребенка?

Лулу покачала головой, бусинки на ее косичках застучали как кастаньеты.

– Нет, конечно нет. Он просто хочет, чтобы я нашла приличную работу. Такую, куда я буду ходить в костюме, ездить на «хэтчбэке» и раздавать визитки, которые следует носить в бумажнике с эмблемой известного модного дома, и…

– Мечтать не вредно! – фыркнула Долл, глядя на меховую подушку. – Если он хотел жить с выдающейся предпринимательницей, то стоило подумать об этом раньше, еще до того, как этот яппи взял тебя жить в свой сарай.

– Это мансарда, – сказала Лулу. – Квартира на верхнем этаже, для молодого делового человека. Мне кажется, что он считал, что надо мной надо поработать, и надеялся рано или поздно меня переделать.

– Как свою квартиру на чердаке, – хихикнула Долл. – Да нет, извини… давай дальше – почему же он хочет, чтобы ты ушла с работы? Если не считать того, что ты целыми днями торчишь в этом вашем странном магазинчике «Помоги животным», среди чьих-то ненужных вещей и грязных шмоток, а зарабатываешь чуть меньше мальчишек-газетчиков.

– Проблема именно в этом, – вздохнула Лулу. – Он сказал, что его уже достало одному платить за коммунальные услуги, потому что я получаю жалкие гроши, и надоело, что я всегда болтаюсь на акциях протеста. Еще Найэлл говорит, что когда он берет меня с собой, отправляясь по делам, я выгляжу, как нищенка. И он сказал, что я не узнаю эмблему модного дома, даже если бы она сама села ко мне на плечо и представилась. И он говорит, что я завалила его квартиру всяким хламом и всегда все забываю… И все это правда, и меня уже достало спорить на эти темы, так что, как я полагаю, нам придется просто смириться с тем, что мы не подходим друг другу.

– Что же, не прошло и трех лет, как ты это сообразила? Все остальные знали об этом с самого начала. Я так и не поняла, как вообще получилось, что вы оказались вместе. У вас никогда не было ничего общего – мы с Бретом думали, что ты найдешь себе типа из тех, что продают на улицах благотворительные журналы, – так было бы намного лучше. И не сказать, чтобы твой Найэлл был хорош собой. У симпатичных идиотов есть хоть какое-то преимущество.

Лулу пожала плечами.

– Мне кажется, что он тогда произвел на меня впечатление. Он был таким, ну… совершенно не похожим на всех остальных парней, с которыми я до того встречалась. У него, по крайней мере, была работа… нет, не просто работа, а профессия. У консультанта по трудоустройству статус на несколько ступеней выше, чем, черт возьми, у почтальона.

– Ой! Вы ее только послушайте! Ты ведь клялась отказаться от всех материальных благ ради достойного дела вроде помощи животным. И вообще, кто такой консультант по трудоустройству? Просто еще один обитатель офиса, одетый в манерный костюм; чтобы удержаться на своей должности, ему приходится посылать разных бедняг на работы, совершенно им не подходящие, и…

– Но это лучше, чем разъезжать на велосипеде с сумкой на плече и распихивать почту по ящикам!

– Девочки… – вмешалась Митци; она уже и не помнила, сколько лет ей приходится их мирить. – Пока вы не зашли слишком далеко по этой проторенной дорожке и не вцепились друг другу в волосы, не попить ли вам кофе?

– Спасибо, я не буду. – Долл подтянула длинные ноги в черных колготках и встала. – Мне пора идти. Завтра я работаю в утреннюю смену, и когда вы только проснетесь, я уже буду по самые локти в чьих-нибудь гнилых зубах. – Она оперлась на спинку дивана и для восстановления справедливости дернула Лулу за косички. – Не падай духом, Лу. Если на этот раз ты ушла от него по-настоящему и теперь будешь жить дома, ты, по крайней мере, поможешь маме выбирать фуфайки и лохматые тапочки и будешь ей советовать, что стоит посмотреть по телеку днем…

Митци, на какую-то наносекунду опередив Лулу, схватила подушку из искусственного меха и запустила ее в спину уходившей Долл.

Убедившись, что Долл благополучно села в свою машину – впрочем, кто бы ее мог похитить на дорожке перед домом, – Митци махала ей рукой, пока задние фары автомобиля не скрылись за углом; потом она поежилась и заперла за собой входную дверь. Дом будто свернулся калачиком и прижался к ней, согревая своим уютом. Она чувствовала себя в нем, как в коконе. Наверное, когда она привыкнет к тому, что на работу идти совсем не нужно, все будет по-другому, но в первые несколько недель она вполне может убедить себя, что у нее отпуск, ведь правда?

Сумок Лулу в прихожей уже не было, в гостиной тоже было пусто. Значит, сегодня вечером Лулу не собирается возвращаться в тесную квартирку на последнем этаже, к этому гадкому Найэллу. Митци выключила камин и лампы и задумалась: неужели крах этих отношений разобьет дочери сердце так же, как когда-то было разбито ее собственное? Возможно и нет. Она искренне понадеялась, что этого не произойдет. Никому не пожелала бы так страдать.