– Да, ну и что с того?

Хэммонд ожесточенно махнул рукой.

– А то, что этот Троуг был в Саутгемптоне весьма уважаемым человеком, и большинство горожан не верят, что Марианна убила его в целях самозащиты. Подожди, я же не говорю, что я ей не верю! Просто представь себе, дружище, в какой обстановке будет проходить суд.

– Джек, я верю Марианне, как самому себе. – Адам подался вперед. – Послушай, если бы ты в тот вечер видел ее и мальчишку, с которым она сбежала с Аутер-Бэнкс, ты бы ей тоже поверил. Они дрожали от страха. Дело в том, что они убили сына Троуга... Вынуждены были это сделать, чтобы не умереть самим, и Марианна не сомневалась, что Троуг найдет их на краю земли, чтобы отомстить за смерть сына. Похоже, именно это и произошло. Хэммонд кивнул:

– Я верю тебе, Адам, однако беда в том, что придется убеждать в этом очень многих.

– Боже правый! – Адам со стуком поставил кружку на стол. – Нужно возвращаться домой, и как можно скорее. Только бы не опоздать!

* * *

На следующее утро «Викинг Куин» взял курс на Сэг-Харбор. Из команды на борту остались лишь самые верные люди. Большинство матросов решило остаться в Чарлстоне, надеясь наняться на какое-нибудь другое китобойное судно. Адам их не винил. Хватает людей, чтобы довести корабль до дома, и на том спасибо. Впрочем, если бы понадобилось, он бы вышел в море один.

Ему казалось, что до Сэг-Харбора они не доберутся никогда, хотя на самом деле ветер постоянно был попутный, и в город они приплыли невероятно быстро. Якорь бросили у длинной пристани ближе к полудню, и Адам тут же приказал спустить на воду шлюпку, возложив обязанности капитана до своего возвращения на первого помощника, а сам направился прямиком на Шелтер-Айленд.

Привязав шлюпку к причалу, Адам помчался домой, на чем свет стоит ругая больную ногу, которая не вовремя разболелась. Он поднялся по лестнице на веранду и, видя, что входная дверь заперта, забарабанил по ней кулаками что есть силы.

– Марианна! Это я, Адам!

В окне, что рядом с дверью, чуть отодвинулась занавеска, и в щелке показалось испуганное лицо миссис Хорнер. Через секунду дверь распахнулась.

– Слава тебе, Господи! Капитан! Вы вернулись!

– Где Марианна? Где моя жена?

– О Боже! – Миссис Хорнер всхлипнула. – Так вы ничего не знаете, сэр? Бедная девочка!

– Я все знаю! – прервал ее Адам. – Где она, миссис Хорнер?

– Ее здесь нет, капитан.

– Да где же она, черт бы вас побрал?

– В Нью-Йорке, сэр. Там состоится, суд.

В тот же день Адам нанял небольшое парусное судно и отправился на нем в Нью-Йорк.

Хотя Марианна ничего не понимала в юридических делах, она догадывалась, что судебное разбирательство оборачивается против нее. С самого начала все складывалось не в ее пользу, несмотря на отчаянные попытки Стюарта изменить ситуацию. Марианна не могла его винить: он делал все возможное.

Вся беда была в том, что все попытки защитить ее избивались о безупречную характеристику Иезекииля Троуга. Марианна не отрицала, что убила Троуга, но настаивала на том, что убийство было совершено с целью самообороны, и поэтому суду требовалось выяснить, что за человек был покойный. Однако допрос многочисленных свидетелей показал, что к Троугу в Саутгемптоне, где он проживал уже довольно долго, все носились с уважением. И всякий раз, когда очередной прошенный превозносил добродетели покойного, Марианне казалось, что присяжные – все как один солидные пожилые горожане – негодующе смотрят на нее, и ей приходилось напрягать всю свою силу, чтобы не опускать голову. А судья – зловещая фигypa, облаченная в черное, – вообще ждал, по ее мнению, лишь одного: чтобы это ненужное разбирательство поскорее закончилось и можно было вынести самый суровый приговор.

Еще одно обстоятельство очень смущало и пугало Марианну: зал заседаний был каждый день битком набит любопытными.

Когда стало известно, что суд состоится в Нью-Йорке, Стюарт сказал Марианне:

– Быть может, это и к лучшему, Марианна. Если бы вас судили в Сэг-Харборе, весь город собрался бы поглазеть на представление. Но поскольку вас в Нью-Йорке никто не знает и преступление совершено не здесь, вряд ли оно вызовет большой интерес.

Однако на второй день слушания дела, глядя, как люди, отпихивая друг друга локтями, ломятся в зал суда, Стюарт грустно заметил:

– Похоже, я ошибся, моя дорогая, как, впрочем, и во многом другом. Нужно вам было все-таки нанять другого адвоката.

Шел четвертый день заседания суда, и Стюарт вел перекрестный допрос очередного свидетеля обвинения. На сей раз это был владелец таверны, которую частенько посещал Троуг.

– Итак, мистер Ролинз, вы подтверждаете, что Иезекииль Троуг был постоянным посетителем вашего заведения?

– Конечно, подтверждаю, – гордо произнес свидетель.

– И как часто он бывал у вас? Раз в неделю? Два раза в неделю?

– Чаще. Редкий денек сквайр Троуг не заглядывал ко мне, чтобы пропустить стаканчик.

– Значит, стаканчик? Каждый день? Я вас правильно понял?

– Ну да, почти каждый.

– А случалось, чтобы он выпивал больше? Например, два стаканчика?

– И такое случалось.

– Так, может, он был пьяницей?

– Пьяницей, говорите? – Хозяин таверны, толстяк с багровым носом, ухмыльнулся: – Это как посмотреть. Я бы не назвал человека пьяницей, если он после рабочего дня позволяет себе пропустить стаканчик-другой. Особенно когда речь идет о моем эле.

Дружный хохот потряс зал заседаний. Вспыхнув, Стюарт сдавленным голосом произнес:

– Шутки, сэр, здесь неуместны. Обвинение предъявлено женщине, так что попрошу быть серьезнее.

Свидетель кинул взгляд на Марианну.

– Сдается мне, что женщина, о которой вы говорите, должна кое-что смыслить в спиртных напитках, ведь она сама работала официанткой.

– Ваша честь, это недопустимо! – сердито воскликнул Стюарт. – Прошу вас указать свидетелю, что он должен отвечать только на поставленные мной вопросы.

Судья вяло стукнул по столу своим молотком.

– Свидетелю это известно. Суд отклоняет замечание.

Ролинз почесал затылок и, удивленно взглянув на судью, пожал плечами.

– Поставлю вопрос иначе, сэр, – строгим голосом обратился к хозяину таверны Стюарт. – Вы когда-нибудь видели Иезекииля Троуга пьяным?

Ролинз покачал головой:

– Нет, никогда. Сквайр Троуг был не каким-нибудь пьянчужкой, а настоящим джентльменом.

Все остальные свидетельские показания были похожи друг на друга как две капли воды и выставляли Троуга в таком выгодном свете, что Марианна поняла – надеяться не на что. Ничего не изменишь. Ее осудят и посадят в тюрьму. Ей было бы гораздо легче, если бы она могла отказаться от услуг Стюарта и отдаться на милость присяжных. Но, взглянув на облаченного в черное одеяние судью, Марианна увидела, что пощады от него не будет, а поняв это, тут же взяла себя в руки и выпрямилась, гордо вскинув подбородок и расправив плечи. Ну уж нет! Она будет бороться до конца, каким бы он ни оказался!

И она снова стала слушать, какие вопросы задает Стюарт свидетелю обвинения. Стюарт, с отвращением отвернувшись, устало махнул рукой.

– У защиты больше нет вопросов, мистер Ролинз.

Он направился к столу, но, не дойдя и до середины, застыл на месте, изумленно глядя куда-то в самый конец зала суда. Марианна обернулась и замерла. К ним, сильно прихрамывая, торопился Адам. Лицо его было мрачнее тучи. Марианна не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Сердце отчаянно заколотилось в груди, хотелось крикнуть, позвать мужа, но слова застряли в горле. На мгновение показалось, что она вот-вот потеряет сознание.

И вот Адам уже с ней рядом. Наклонившись, он обнял Марианну обеими руками и притянул к себе.

– Марианна, любовь моя! Что же они с тобой делают!

С трудом поднявшись, чувствуя, как дрожат ноги, Марианна прильнула к мужу, жадно вдыхая такой знакомый запах.

– Адам! Как же я рада тебя видеть!

Как сквозь сон донеслись до нее гул голосов, стук молотка и раздраженный голос судьи:

– Что все это значит, мистер Броли? Сэр, если вы не...

– Ваша честь, уже поздно, и я прошу вас отложить судебное разбирательство до завтрашнего утра, – быстро сказал Стюарт. – Этот человек является мужем обвиняемой. Он капитан китобойного судна и только что вернулся из плавания, а потому не знает последних событий. Прошу вашу честь позволить мне рассказать ему о них.

– Хорошо, мистер Броли, – недовольно проговорил судья. – Не возражаю, однако впредь попрошу иметь в виду, что я не потерплю, чтобы заседание суда так бесцеремонно прерывали.

Стюарт снял для Марианны частный дом, располагавшийся неподалеку от здания суда, а сам поселился в гостинице. Из зала заседаний они вышли втроем. По дороге Марианна забросала мужа вопросами о том, откуда ему стало известно, что ее отдали под суд. Адам ей все объяснил и, в свою очередь, расспрашивал ее, что произошло, как ей удалось справиться с Троугом, и откуда он вообще взялся.

Так, за разговорами, они добрались до того дома, где остановилась Марианна. Там, усевшись на веранде, принялись обсуждать более серьезные темы.

– Как идут дела, Броли? – спросил Стюарта Адам.

Как он ни старался, голос его прозвучал холодно: Адам никак не мог забыть гнусных сплетен, которые ходили по Шелтер-Айленду об этом человеке и Марианне. Он не сомневался, что Броли – хороший адвокат, однако предпочел бы, чтобы Марианна наняла кого-нибудь другого. Впрочем, Адам прекрасно понимал, что теперь уже ничего не изменишь.

– Плоховато, капитан Стрит, – мрачно проговорил Стюарт. – Как я ни стараюсь, мне никак не удается опровергнуть свидетельские показания. К несчастью, покойный, как выяснилось, считался на Лонг-Айленде человеком уважаемым.

– Так возьмите и у меня свидетельские показания! – воскликнул Адам. – Я им расскажу, какой это был негодяй!

Марианна оживилась:

– Правильно, Стюарт, я ведь рассказывала ему о Троуге.