Самолет снова начало сильно подбрасывать. Габриэль вздрагивает, наша неловкая пауза уходит в прошлое, и он снова крепко цепляется за меня, прерывисто дыша.

Поддержка. А не облапывание. Лишь поддержка.

Я могу с этим справиться. Или так думаю.

Габриэль

О, как же нас бросает. Если бы кто-нибудь запечатлел мои нынешние перипетии, то моя репутация бесстрашного ублюдка канула бы в лету. Сейчас мне практически слышен звук злорадного смеха — великий, безжалостный Скотти прижимает к себе женщину, будто малыш своего пушистого кролика.

Киллиан бы никогда не забыл этой истории. А реакцию Бренны я даже представлять не хочу.

В некотором роде скорая кончина была бы лучшим исходом.

Глупо было об этом думать. Так как дрожь проносится через мое тело, вызывая покалывание в грудине и конечностях. И я понимаю, что еще чуть крепче сжимаю странную женщину с красивыми округлостями, лежащую рядом со мной. Возможно, это и правда кошмарный сон — всё кажется нереальным и бессмысленным.

Я не веду бесед с незнакомцами, особенно неконтролируемо болтливыми, дерзкими дамочками. И уж точно не обнимаюсь с ними. Не могу вообще вспомнить, когда в последний раз обнимал женщину. Ощущение такое незнакомое, но всё же приятное.

Всё мое тело, кажется, напряжено от этого приятного соприкосновения, кожа чувствительная и горячая под всеми слоями одежды. Я так сильно хочу ее снять. Хочу, чтобы кожа соприкасалась с кожей, теплом и бархатистой плотью Софи.

Не стану думать о том факте, что ее чертовы пальцы проникли под рубашку и гладили мой живот. Призрак этого прикосновения всё еще обжигает, словно клеймо на моей коже.

Как только она начала играть с пуговками моей рубашки, я стал чувствительным и болезненно твердым. И сейчас на грани того, чтобы позволить ей обнаружить данный факт. И что же тогда случится? Я бы стал умолять ее сжать мой член и по-дружески погладить его вверх-вниз. Вероятно, я бы пообещал ей всё что угодно, лишь бы она продолжила ко мне прикасаться.

По крайней мере, я не решаюсь сказать всё это вслух. Не имею ни малейшего понятия, что эта женщина скажет или сделает в следующую секунду. И для человека, чья жизнь вращается вокруг контроля всех и всего, это странное влечение кажется нежелательным и вызывающим беспокойство.

Хотя всё это намного лучше, чем безумный страх, что одолевал меня до того, как Софи Дарлинг приклеилась к моему телу, словно пиявка.

Я пользуюсь нашей близостью, чтобы хорошенько разглядеть ее. Сперва я думал, что она симпатичная, и ничего особенного в ее внешности нет. Как же я ошибался.

Ее четкий профиль на фоне моей серой жилетки представляет собой изящные кривые, мягкие дуги и тонкие линии — не просто симпатичное лицо, а прелестно красивое. Однако меня захватывает вид ее кожи.

Я бывал с женщинами различного цвета кожи — от насыщенно шоколадного до бледно-молочного — и это никогда не служило фактором общей основы женской красоты. Короче говоря, кожа, ее цвет и фактура никогда не значили для меня ничего особенного.

Но кожа Софи Дарлинг прекрасна. Потому что она сияющая, невероятно гладкая и красивая, далеко не просто приятная на вид. Золотой оттенок напоминает мне о песочном печенье. И опять же, всё в Софи напоминает мне о каких-то сладких лакомствах. Заманчивых, но по итогу негативно сказывающихся на вашем здоровье.

Хотя не важно. Чем дольше я смотрю на ее кожу, тем больше хочу коснуться ее и понять, и на ощупь ли она, как атлас. Думаю о Мэрилин Монро, о том, как она выглядела на экране — мерцающая и безупречная. Но ее красота была основана на макияже и хорошем освещении. Я же почти с уверенностью могу сказать, что Софи не использует тональный крем или пудру.

Без моего на то разрешения, моя собственная ладонь движется вдоль ее руки к изгибу плеча, явно направляясь к обнаженной коже девушки. Софи замирает и не двигается, будто концентрируясь на моем действии. Я тоже не шевелюсь, мое сердце бьется о ребра. Я почти могу слышать его крик: «Остановись, стоп, стоп». Но не прислушиваюсь.

Всего одно прикосновение. Всего лишь. Я постараюсь удовлетворить свое любопытство и двинусь дальше.

Кончик пальца легко скользит по краю ее ключицы. И я закрываю глаза, сдерживая стон. Изящнее атласа. Мягче бархата. Гладкая и теплая. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Моя рука падает на кровать, в безопасную зону.

Так тихо, и этот гребанный самолет продолжает трясти.

Продолжай болтать. О чем угодно.

Я не мастак ведения легких бесед. А это значит, что я погряз в дерьме.

— Зачем ты летишь в Лондон? — мямлю я. — На праздники?

Откровенно говоря, я удивлен, что такая женщина, как Софи, путешествует одна. Она похожа на тот тип, который нуждается в компании кого-то, с кем можно поделиться переживаниями. Сама мысль о том, что она одна бродит по Лондону, не укладывается у меня в голове, и это нелепо. Она же взрослая женщина.

И словно услышав мои мысли, девушка испускает смешок.

— Вообще-то, я лечу по работе.

— Правда? — к сожалению, удивление отражается в моем голосе.

И она фыркает.

— Да, у милашки с большими сиськами есть ум.

Господи, не упоминай о своей груди. И так довольно сложно игнорировать то, как она прижимается к моим ребрам.

— Какое отношение к наличию мозга имеет размер груди?

Ее щека скользит по моей рубашке, и я понимаю, что Софи смотрит на меня.

— Ты и правда кажешься оскорбленным.

Я наклоняю голову в ее сторону, разглядывая большие карие глаза и красные губы.

— Так и есть. Ты подразумевала, что я сексист. А это не так. Хотя соглашусь с частью о милашке. Просто не могу себе представить тебя серьезной на ту или иную тему.

Она морщит нос, хмурясь, и кончик ее пальца тыкает меня в бок. Мне едва удается не вскрикнуть. Боже, помоги мне, если Софи поймет, что я боюсь щекотки.

— Забавно, — говорит она, снова опуская голову мне на плечо.

Ебаный ад, это слишком приятно.

Ее голос доносится до меня, отвлекая.

— Но думаю, что заработала это.

Она заработала мою благодарность и снова спасла мой зад от унижения. Я вздыхаю и позволяю своей руке опуститься на ее затылок. И даже не пытаюсь найти себе оправдание.

— Расскажи о своей работе.

Мы прижаты так близко друг к другу, что я могу ощутить, как напрягается ее тело.

— О, ну, тут нечего рассказывать.

Когда я ничего не отвечаю, но многозначительно смотрю на девушку в ожидании, ее округлые щечки краснеют, и Софи откашливается.

— Я еду на собеседование.

— И прямо сейчас корчишься, как рыба на крючке, потому что?

Она снова морщит нос. И мне неистово хочется поцеловать его кончик. Вероятно, это до чертиков бы ее шокировало и перевернуло нашу честную игру с ног на голову. Но я держусь за свое чувство достоинства. Потому что она снова начинает болтать.

— Ладно, на самом деле я не знаю, что это за позиция. То есть у меня есть предположения, но если хочешь услышать детали, ничем не могу помочь...

— Хочешь сказать, что едешь в другую страну на собеседование на бог знает какую позицию? — мой голос стал выше на пару октав. Ну что за девушка? У меня не слов. — Ты хоть знаешь, с кем собираешься встретиться? Скажи, что ты не потратила все свои деньги на билет первого класса, не зная наверняка, почему вообще летишь.

— Эй, — она тыкает меня пальцем, — не наезжай на меня снова. — С ее губ срывается вздох, когда Софи толкает меня. — Нет, я не знаю, с кем собираюсь встретиться. Мне известно его имя и несколько рекомендаций от общих знакомых, с которыми мы работали. И нет, я не потратила все свои деньги...

— Ну, это...

— Они оплатили мой перелет.

— Черт возьми.

Ее голова приподнимается, светлые локоны рассыпаются по моей серой жилетке.

— Что? Почему это плохо?

— Полагаю, ты слышала фразу «чем больше знаешь»? Если кто-то предлагает оплатить твой международный перелет ради одного собеседования, то стоит узнать точно, почему они хотят заплатить за эту возможность и что именно от тебя ожидают.

— О, я знаю, почему они предложили заплатить.

— Страх, как хочу об этом услышать.

Еще один толчок в бок, на этот раз слишком близко к зоне щекотки. Я вздрагиваю.

— Потому что я лучшая в своем деле, — говорит она.

— И что же это за дело?

Прошу, не говори, что ты стриптизерша.

Ладно, возможно, я сексист.

Гордость наливает ее голос сталью:

— Маркетинг в социальных сетях и лайфстайл фотосьемка.

— О, да. В это я могу поверить.

Она прищуривается.

— Ты же думал, что я из оплачиваемого эскорта, да?

— Ничего такого.

Впечатляюще, как женщина с таким милым личиком пупсика умудряется смотреть на вас так пронзительно сердито. Приходится сдержаться, чтобы не признаться в этом вслух. Я выгибаю бровь и возвращаю ей такой же взгляд.

Она еще сильнее прищуривается. Клянусь, это похоже на события из фильма «Ровно в полдень», но в самолете.

— В наши дни социальные медиа — важнейшая составляющая любого бизнеса, — заявляет она.

— Мисс Дарлинг, попридержи коней. Я полностью с тобой согласен.

По правде говоря, группа могла бы использовать несколько приемов раскрутки через социальные медиа, и я уже несколько месяцев говорю это Бренне.

Не то чтобы ребятам не хватает поклонников, но, когда Джакс совершил попытку самоубийства, группа вышла из-под света прожекторов, оставив своих фанатов и всю индустрию заполнять пробелы и делать неверные предположения, что лично меня очень даже волнует. «Килл-Джон» представляют собой гораздо больше, чем о них думает весь мир.

Софи всё еще смотрит на меня с таким странным выражением на лице, будто ее часто критикуют за выбор профессии. То, что кто-то попытался искоренить надежды и мечты этой жизнерадостной и одаренной интуицией женщины, — преступление.