— Нет. Не хочу, чтобы она волновалась. У нее и так было полно забот в последнее время.

Ее рука сильно трясется, когда она пытается поднести стакан с водой к своим губам.

— Иди сюда, — говорю я и протягиваю к ней руки. — Ты дрожишь, как осиновый лист.

Я обнимаю ее и направляю к дивану.

— Что случилось?

— Что произошло? — переспрашивает она.

Слезы мгновенно наполняют ее глаза.

— Я даже не знаю, с чего начать.

Она закрывает глаза и склоняет голову.

— Это Тайлер? — спрашиваю я, изо всех сил стараюсь удержаться от поспешных выводов. — Что он сделал?

— Несколько недель назад он наткнулся на файл на столе Виктора. Он подозревал, что тот переписал завещание, поэтому однажды вечером мы пробрались к нему в кабинет, когда Виктор и Карли были на благотворительном вечере, — признается она.

— И он обнаружил, что тоже был вычеркнут из завещания? — предполагаю я.

— Вы оба добились довольно больших успехов, и он не исключил вас двоих полностью из завещания. Тайлер был в ярости, когда увидел, что он в равной степени разделил наследство между вами, — говорит она, покачивая головой из стороны в сторону, вспоминая тот момент. — Каждый из вас должен был получить по пятьдесят миллионов долларов в акциях, и я пыталась убедить Тайлера, что это все же было щедрое предложение.

— Да, большинство миллиардеров передают основную часть денег в благотворительный фонд или трасты. Они не оставляют миллиарды своим детям — отвечаю я, соглашаясь с ней.

— Что, на самом деле, вывело его из себя, так это тот факт, что отец намеревался выделить часть акций для Томми, — она прикусывает губу. — Он чуть ли не разрыдался, когда читал это.

— Я разговаривал с Томми в один из вечеров. Он сообщил мне, что отец пытался ввести его в компанию. Честно говоря, я думаю, что Томми — хороший выбор. Я могу понять, почему Тайлер мог расстроиться, ведь у тебя с Томми была своя история.

— Тайлер считал, что Виктор подождет, пока он не получит степень MBA и, что он выберет его, раз ты не был заинтересован, — отвечает она, и ее голос звучит надтреснуто. — Ему было так больно.

— Это многомиллиардный бизнес. У Тайлера отсутствует тот уровень квалификации, необходимый для управления чем-то подобным, даже если он и получит степень MBA. Мне потребовалось бы десятилетие или даже больше, прежде чем я смог бы рассматриваться на должность, — объясняю я. — У Тайлера были совершенно нереалистичные ожидания.

— Я пыталась поговорить с ним об этом, но он был так расстроен. Он уже и до этого вечера вел себя странно, но от этой информации вообще слетел с катушек, — шепчет она, пытаясь сдержать слезы. — Я боюсь, что он совершил что-то очень плохое.

Она прислоняется ко мне, отпуская все, что накопилось у нее внутри.

— Так вот почему он обвинял меня? Он пытается отвлечь внимание от себя?

В моей голове словно щелкнул переключатель, и вдруг все стало обретать смысл. Черт, он убил отца? Как он мог поступить так глупо?

Ванесса продолжает рыдать у меня на плече, и я не могу отделаться от воспоминаний о тех днях после ее разрыва с Томми. По-видимому, я до сих пор являюсь тем плечом, на котором она предпочитает поплакать. На минуту я задумываюсь о том, каково это было бы, если мы были бы вместе. Если Тайлер действительно убил нашего отца, то это только вопрос времени, когда об этом станет известно.

— Хуже всего, — всхлипывает она. — Хуже всего то ... Я беременна.

Ее признание, словно еще один удар мне в лицо, и это сообщение сразу же возвращает меня к реальности. Я отодвигаюсь чуть назад, поднимаю ее подбородок и гляжу ей прямо в глаза.

— Как ты могла позволить этому случиться?

— У меня возникли проблемы с моими старыми противозачаточными таблетками, я от них опухала и раздувалась, — объясняет она. — Я поменяла таблетки, и мы были осторожны, но, видимо, недостаточно.

— Мне бы не хотелось видеть рождение ребенка одновременно с тем, как его отца сажают в тюрьму, — говорю я, не особо задумываясь о словах.

Ванесса снова начинает рыдать.

— Я только молюсь, чтобы он не имел ничего общего с ним.

Она задыхается от рыданий в продолжение своей эмоциональной разрядки.

— Извини, Трей. Я должна была выбрать тебя много лет назад. Я всегда любила тебя.

Что? Я, честно говоря, даже потерял дар речи, пока она хватает салфетку и вытирает слезы. Сколько себя помню, я был полностью одержим ею. Сейчас она мне говорит, что она всегда любила меня? Она, должно быть, говорит это из чистого отчаяния.

Наш разговор прерывается, когда дверная ручка издает скрежет, и в прихожую, спотыкаясь, входит Тайлер. Он пытается восстановить равновесие и пристально смотрит на нас двоих одичавшим взглядом, и, похоже, что сейчас он не в своем уме.

— Какого хрена здесь происходит? — воет он, ковыляя к нам и сосредотачивая внимание на лице Ванессы.

— Почему, твою мать, ты плачешь?

— Потому что ты не пришел домой, и я не могла связаться с тобой по телефону, — говорит Ванесса, пытаясь прикрыть свою задницу. — Где ты был?

Его взгляд опускается на пол.

— Я был так расстроен, поэтому остановился в «Monkey Bar», чтобы пропустить парочку коктейлей. Очевидно, это была плохая идея смешивать выпивку с таблетками от боли. Я полностью облажался. Понятия не имею, где мой телефон.

Он поворачивается и ковыляет в ванную, закрывая за собой дверь.

— Ну, по крайней мере, загадка решена.

Я сдержанно улыбаюсь Ванессе.

— Мне так надоело иметь дело с его проблемами, — шепчет она. — Я не знаю, что делать.

— Я поговорю с мамой об этом. Мы собираемся на ужин сегодня вечером, — говорю я ей. — Может быть, она сможет устроить его в реабилитационный центр и наметит ему операцию по замене коленного сустава.

— Она все еще отрицает это, — говорит она, качая головой и закатывая глаза. — Я говорила с ней несколько раз.

— Мама послушает меня. Я заставлю ее поговорить со своим врачом, чтобы она осознала, сколько таблеток он принимает ежедневно, — говорю я ей. — Это неприемлемо, особенно для человека его возраста.

— Буду надеяться, она что-нибудь предпримет, чтобы помочь ему.

Она обнимает меня, крепко сжимая в своих объятиях.

— Я, правда, скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, — шепчу я, прежде чем отступить и направиться к двери.

Я бы не хотел находиться здесь, когда Тайлер выйдет из ванной. То есть, если он, конечно, не отключится на полу.

Пока я спускаюсь в лифте вниз в вестибюль, я задумываюсь над тем, что, кажется, мои чувства к Ванессе, наконец-то, угасают. Когда она сказала, что всегда была влюблена в меня, я впервые не почувствовал ничего, кроме недоверия по отношению к ней. Если она думает, что сможет снова играть со мной, то глубоко ошибается. Я закончил с односторонними любовными романами.


Мэнди


Пока я привожу себя в порядок, до меня доходит, что я отключила звонок на своем телефоне. Взяв его в руки, я вижу, что у меня на нем два пропущенных вызова и несколько сообщений с Facebook. Я нажимаю на приложение Facebook и замечаю, что Лив выложила несколько фотографий. Когда я открываю первое фото, то вижу на снимке ее и Трея, но только волосы у него другие. Пролистав остальные, я быстро понимаю, что это она и Тайлер. Какого черта? Есть также парочка фотографий, на которых она с Томми. Похоже, огромное количество тусовок и общее отсутствие одежды были главными темами вечера. Она, определенно, не теряла время и двигалась дальше.

Далее я нажимаю на мои сообщения. Одно от отца, в котором он интересуется, присутствовала ли я на похоронах, и спрашивает, когда планирую вернуться в Калифорнию. Второе — от моего босса Харриса, который задает мне те же вопросы. Я решила улететь на всю следующую неделю, полагая, что мы могли бы остаться с Треем в Женеве, так что нет никаких причин, чтобы вернуться домой пораньше. Я посылаю им обоим сообщение, в котором пишу, что я не присутствовала на похоронах, и не буду дома еще, как минимум, неделю. Я неплохо развлекаюсь.

— Ты готова, детка? — кричит Трей, открывая дверь соседнего люкса.

— Да. Сейчас быстро уложу волосы.

— Ты отлично выглядишь.

Он проходит мимо меня, чтобы проверить свои волосы и прыснуть на себя из флакончика своим биооружием под названием « Траханья не избежать».

— Просто немного страховки, — он усмехается и подмигивает мне.

— Да, это может стать проблемой, — я закатываю глаза и ударяю его по руке. — Наверное, я, — та, кто нуждается в утешении. Как прошел твой разговор с Ванессой?

— Было интересно.

Он замолкает, смотрит на меня сквозь зеркало.

— Тайлер не пришел домой вчера вечером. Она беременна его ребенком, а он заявился, шатаясь, сразу после того, как она сообщила мне, что всегда была влюблена в меня.

— Она сказала тебе это?

Я делаю шаг назад и чувствую себя так, словно мне в сердце вонзили кинжал.

Трей, видя мою реакцию, немедленно разворачивается и идет ко мне.

— Я хочу быть абсолютно честным с тобой, — говорит он, и его глаза светятся искренностью. — Я также хочу, чтобы ты знала, что я ничего не почувствовал, когда она это произнесла. Я сказал ей, что хочу поговорить с мамой о Тайлере, и потом ушел. Войдя в лифт, единственной женщиной, о которой я думал, была ты.

— Ты серьезно? — спрашиваю я, и, по правде сказать, не веря в то, что он сейчас говорит.

— Серьезно. Думаю, что закончил с ней.