- Ты в порядке? - Спросил он, - я могу продолжать или мы проедемся по побережью?

- Нет, сказал она, - здесь. Я в порядке. И слушаю тебя.

- Как я вывез Солли, не буду сейчас рассказывать, очень долго. Как нас не "замели", - понять до сих пор не могу. И что я перетерпел... Но это неинтересно. Звезды сложились над нами в счастливый узор.

Дагмар тихо плакала. Она зажимала себе рот платком, чтобы он не слышал... - она так не хотела, чтобы этот человек увидел её слабой!

Андрэ привез девочку в Россию, к бывшей жене Алекса, хорошей женщине и, что важно, всеми забытой. Солли стала красавицей и актрисой. - Это Улита Ильина, может ты слышала?

Дагмар пожала плечами, - она не ходит в кино.

- Когда я увижу ее? - Сумела она спросить. Но голос предательски задрожал.

- Теперь очень скоро, по сравнению с тем, что прошло. Я сообщу, сказал Старик, и как бы извиняясь, добавил, - остался ещё один, кто знает, но он очень болен и вот-вот отдаст концы...

- Или ты его убьешь как Алекса? - Не выдержала Дагмар.

В ответ было долгое молчание. О чем думал этот человек, - никто не знает и не узнает. Возможно, он решал, как поступить с Дагмар... Возможно что-то другое. Или пронзило его истрепанное сердце воспоминание о, можно сказать, уже древней любви к Дагмар,

Дагмар с серебристыми волосами и такой же красивой как и сто лет назад!

Он закурил и совсем осипшим голосом спросил, утверждая, - так ты знаешь. Откуда?

И не стал ни оправдываться, ни лгать, что это не так. Помолчав, он сказал, - ты ничего не поймешь, даже если я как Шахразада буду рассказывать тебе тысячу дней и ночей... Но откуда?.. - снова спросил он.

Даг рассказала о случае в ресторане.

Старик расхохотался, - так вот кто раскололся! Зачем? Из зависти? Ненависти?... Но теперь его нет. - Вдруг жестко сказал он,

- и очень хорошо. Хорошо, что мы стары и подыхаем потихоньку. Жаль, что стареешь и ты... Но только там, где-то, в счет на годы, не внешне...

Теперь рассмеялась она. Такой он сделал неуклюжий комплимент. Он легко нашел её руку в темноте и пожал. Его рука была хо - лодной как лед. Дагмар содрогнулась. А вдруг старик ( она никак не могла назвать его Андрэ) врет, нагло врет и внутренне хихикает. Развлекается!

Она поежилась и старик чуткий как мышь-полевка уловил это движение и, подавив горечь, сказал, - я знал, что ты мне не поверишь и ждал этого проявления. Но у меня есть доказательства. Шрам от щипцов у девочки на виске? Помнишь?.. Он остался. Возьми эти фото, - он дал ей конверт - там все, ты поймешь сразу, что она - это ты и Алекс... Даже без шрама! Я тебе расскажу...

- Не надо! - Почти закричала она, - я не хочу больше ничего слушать! Хочу увидеть её и сама убедиться... Когда?

- Я сказал - скоро, - раздраженно ответил старик. - Но ускорять ничего не буду.

Откуда-то бесшумно появился парень и помог им подняться, Нашел машину, в которую с трудом забралась Дагмар, - ноги её не держали.

Старик исчез. Растворился в темноте, а она так и не вытянула из него, хотя приблизительно, время встречи...

Дома, в спальне, она при всех зажженных светильниках рассмотрела фотографии из конверта. На одной была крошка Соледад, на второй, - девочка лет тринадцати, тоже Солли, явно, с глазами и темной гривой волос как у Алекса. И красивая женщина с лицом

Алекса! От Дагмар были глаза, её светлые, светлосерые, - облачные... И у Алекса были светлые глаза... Эта женщина - их дочь! Дагмар убедилась в этом. И сердце её трепыхнулось навстречу Солли...

Дагмар поставила все три фото на туалетный столик, зажгла свечи, взяла бутылку джина и, прорыдав всю ночь и напившись, уснула под утро, уронив голову на столик, рассыпав серебристые, теперь уже от седины, волосы по упавшим фотографиям.

И вот теперь Дагмар ждала свою дочь.

Она сто раз подходила к зеркалу, смотрела, рассматривала каждую морщинку, как будто той, что придет, будет важно, старая совсем Дагмар или ещё не очень... Десять раз меняла платья и, наконец, придя немного в себя, перестала заниматься глупостями,

- она поглупела за последнее время! А ей надо быть во всех отношениях - на высоте! Она же мать этой женщины! "Этой женщины"? Почему она так гадко чуждо назвала свою Солли? А потому что не верит она Андрэ!.. Неужто это те же злые игры?.. И войдет сейчас чужая женщина?.. Похожая, но не Солли... Авантюристка. Такая же как Андрэ.

Вошла горничная и сказала, что к сеньоре - дама.

Дагмар кинулась вниз по лестнице, чуть не упав, и внизу столкнулась с НЕЙ. Одного взгляда было достаточно, чтобы Дагмар поняла, что это её Солли, Соледад! ЕЕ и Алекса! Все оказалось правдой. Гнусный Старик попытался оправдаться перед концом...

Они стояли друг против друга и молчали.

Улита думала, вот это моя родная мать...

Но что-то стопорило и не давало кинуться к этой седоволосой красавице, родившей её в муках, потерявшей все, и теперь нашедшей свою дочь! Что-то надо было преодолеть в себе, но что? Улита не могла разобраться.

Дагмар, видя эту скованность и напряженность, сама сковалась, и ушло то, что испытала она сейчас, когда кубарем, как девчонка, летела по лестнице...

Она прошептала, - моя Солли...

Обе разрыдались и кинулись друг к другу и стояли, покачиваясь и прижимаясь щекой к щеке. Обе были примерно одного роста и, конечно, очень похожи! Если бы только не темные волосы Улиты...

Улита ощутила какой-то щемящий запах духов, который всколыхнул её душу, - наверное, она помнила их с момента своего рожде - ния, когда юная Дагмар наклонялась к свой новорожденной девочке?

Дагмар очень живо интересовалась съемками, иной раз чуть-чуть всплакивала, - но никаких истерик и рыданий, - светская дама. Она же знает, что нельзя мешать такой тонкой и сложной работе.

А уж что они обе чувствовали там, внутри себя, - неизвестно. Сколько прошло лет! И виделись они, - вернее она, Даг, "виделась", - Солли же ничего не понимала, наверное, даже того, что она уже в Мире...

Один всего день! А жили столь розно! Но все ещё впереди. Скоро лишь сказка сказывается...

43. АЛЕНА И МАКС.

Репетиций перед съемкой не было. Так повелел Великий теперь Леонид Матвеевич или как его называли, - ЛЕМ.

Единственное, что он активно посоветовал двум влюбленным, - по сюжету, - погулять по Калелле, где захотят, посидеть в каком-нибудь кафе...

Таково было задание, которое они готовились выполнить.

АЛЕНА сидела перед зеркалом и не знала, что с собой сделать.

То ли сразу изобразить Эми, и в той одежде, в гриме, придти на свидание, типа, как на репетицию... То ли, вынув линзы, напя - лить свои диоптрии и такой, какой была совсем недавно, явится перед Максом...

А зачем? спросила она саму себя. И не могла ответить.

Был у нее, правда, один ответ, - бабкин.

Когда в очередной раз срывался у неё какой-нибудь школьный роман, бабка говорила: "Полюбите нас черненькими - беленькими-то нас всяк полюбит"...

Правильный совет, считала Алена, но почему-то не хотелось ей подвергать испытанию ни себя, ни, - главное, - Макса!

Зачем ему снова видеть неуклюжее существо, обязательно в вышитой блузочке и черненьких брючках, - так почему-то всегда Алена ходила дома, и ещё в этих ужасающих очках! Зачем?

Она уже не она! Она - кукла, К примеру, Суок из "Трех толстяков", и надо притворяться, может быть, и всю жизнь, что ты такая и есть, - легкий эльф со светлосерыми глазами и серебристой гривой волос.

Вон Улита! Уж наверное утром она встает не такой блистательной, какой выходит к ним, сколько бы времени не было и сколько бы она не спала!

Стала куклой, так и будь ею.

Такое решение вынесла перед зеркалом Алена: ныне Эми и ещё - Суок.

Макс, увидев изящную девочку, - именно не девушку, а девочку: в легчайшем платьице на тоненьких бретельках, с невинно оголенными тонким руками, буйными серопепельными кудрями, схвачеными синей лентой, в плоских, лайковых туфельках, - был потрясен второй раз. Нет, не могло это сильфидное существо быть Аленой и он сразу же решил называть её Эми.

- Привет, Эм, - сказал он, беря её за руку, холодную как ледышка. Ты, что, замерзла? - Удивился он.

- Я немого простудилась, - начала сходу учиться врать добропорядочная Алена, сразу же поникшая от его - "Привет, ЭМ"! - не Алена!

Макс расстроился.

Он хотел поехать с ней в Барселону, на поющие фонтаны, как раз заканчивается их сезон, он-то бывал уже здесь. Это она нигде не была, но решила пока об этом промолчать.

Но везти эту легонькую простуженную девчушку на Харли! - он ещё с ума не сошел! Чтобы потом сорвалась съемка?!

- Тогда пойдем в кафе, посмотрим Фламенко?

Алена может быть и хотела посмотреть танец Фламенко, о котором столько слышала, но ей страшно было идти в кафе, показываться всем... А как там себя вести? Что делать? Как?

Ничего она не умела и не знала и никогда не ездила заграницу. Папуля-таки подзабросил свою дочь в связи с новым семейством, а что они могли с бабкой вдвоем?..

Она чуть не заплакала от жалости к себе.

И расстрогался Макс.

Она была так трогательна! Забитый больной ребенок!

Ему захотелось прижать её к груди, но с ней так нельзя!

... Боже, что за женщины попадаются ему в последнее время! Ничего нельзя!

... А тебе нравились те, с которыми все можно? подсказал кто-то ехидно.

- Нет! - Закричал он.

- Что с тобой? - спросила с испугом Алена.

- Ничего, - рассмеялся он, - просто я ответил своему внутреннему голосу.

- А что ты ему ответил? И что он хотел? - чуть-чуть кокетливо спросила Алена.

- Он спросил меня, нравишься ли ты мне?

- И ты ответил - нет?

Макс рассмеялся, - у нас был длинный разговор, а в конце я ему сказал, что да, ты мне очень нравишься...

- Не говори так... - Тихо сказала Алена.