Образец № 2.

Второй номер я присвоила Станиславу Яковлевичу Федорову, который является диаметральной противоположностью Валерию Георгиевичу Беспрозванных, потому что официально женат был три раза, а сколько раз неофициально, боюсь, он и сам давно сбился со счета. С одной стороны, эта его любвеобильность настораживает, а с другой – возбуждает. Какой женщине не хочется заткнуть за пояс всех предыдущих неудачниц и доказать общественности, что она и есть самая-самая, то есть именно такая, на которую «запал» наконец на вечные времена даже сам Федоров. Станиславу Яковлевичу давно за сорок, но для всех женщин он навсегда останется Славиком.

Славик высок и слегка сутул. Эта сутулость придает ему шарм, потому что собеседнице кажется, будто Федоров склоняется перед ее прелестями с особым почтением. Он носит аккуратную короткую стрижку и усы, плавно переходящие в элегантную бородку, которую в старых романах обязательно назвали бы испанской. В этих же романах Славика назвали бы волооким мужчиной, потому что он являлся обладателем больших влажных глаз, затененных приличной длины ресницами.

В отличие от образца № 1 образец № 2 одевается с элегантной простотой. Никаких «отрыжек». Отпаренные шелковистые брюки или, в редких случаях, классически примятые под коленями джинсы.

Если вы обобщите все вышеизложенное, то сделаете вывод о безусловной внешней привлекательности Славика Федорова и будете правы.

При виде моей новой прически цвета розового дерева Славик не смог удержаться от изысканного комплимента:

– Какой у вас нынче замечательный цвет волос, Наташенька! Прямо вино утренней зари!

Именно в этом месте стоит вам заметить, что от комплиментов номер второй вообще не умеет воздерживаться. Даже если бы я предстала перед ним с месяц не мытыми, засаленными волосами, свалявшимися в петушиный гребень, Славик не прошел бы равнодушно мимо. Он наверняка разразился бы чем-нибудь вроде: «Какая у вас экстремальная прическа, Наташенька!»

Обычно я проходила мимо его комплиментов, дежурно пожав плечами или пробормотав: «На том стоим!», сегодня же решила нарушить давно сложившийся ритуал.

– Вам и правда нравится? – спросила я Славика и фривольно облизнула губы кончиком языка по примеру раскрепощенных порнодив.

Станислав Яковлевич остолбенел. Отлаженная программа дала сбой, и он совершенно растерялся. Из его рук выскользнул реферативный журнал «Механическая обработка резаньем» и подбитой серой птицей спланировал на пол. Разумеется, наши руки, в соответствии с классикой отечественного и зарубежного кинематографа, встретились, когда мы оба одновременно попытались его поднять.

– О! У вас и ногти в цвет утренней зари! – вынужден был промямлить Славик.

– У меня еще масса других достоинств, – доверительно шепнула ему я прямо в испанскую бородку (поскольку до уха не доставала) и, покачивая бедрами в кожаных обтягивающих брюках, продолжила свой путь в библиотеку. Затылком я чувствовала, что Федоров провожает меня глазами, как намедни провожал Беспрозванных. Что ж, кажется, стрельнув по двум зайцам, я попала в обоих! Валерий Георгиевич здорово струхнул, а что произошло со Славиком, выясним немного позже. Главное, не форсировать событий!


Баклажановая Альбинка привела своих мышиных библиотекарш в состояние полнейшего ступора. На абонементе скопилась целая очередь жаждущих технической литературы, потому что две ее товарки путали стеллажи и книги, то и дело оглядываясь на колер волос моей подруги. Сама Альбинка гордо восседала посреди зала, занимаясь изыманием из каталога карточек устаревшей литературы. Я подошла к ней и спросила:

– Ну как?

– Супер! – восхитилась Альбинка. – И как называется твой цвет?

– Кое-кто назвал его «вином утренней зари».

– Красиво. А кто назвал?

– Образец № 2.

– Что еще за образец?

– Ну… это… говоря условно… В общем, так назвал мой цвет волос один очень импозантный мужчина.

– Тот, про которого ты вчера рассказывала?

– С ума сошла! Разве я тебе рассказывала про импозантного?

– А про какого?

– Про нестандартного.

– А разве это не одно и то же?

– Конечно, нет. Импозантных – пруд пруди, а нестандартных… В общем, в нашем паршивом техническом бюро и его окрестностях всего один такой.

– Слушай, Наташа! – Альбинке показалось, что она снизила голос до шепота, на самом деле зашипела настолько змеевидно, что половина очереди повернула к нам свои головы, жаждущие технической литературы и ничего не имеющие против ознакомления с чужими секретами, раз уж все равно пока нечего делать.

– Давай выйдем, – сказала я подруге, и мы под ручку вышли из зала.

– Ну! – прижала я ее к стене коридора. – Что опять учудил твой ощипанный филин?

– Не в нем дело! Вот посмотри! – Альбинка вытащила из кармана джинсов газетку «Будни тяжелого машиностроения» и сунула мне в нос последнюю страницу.

Я терпеливо отвела ее руку от своего лица, сказав, что давно уже не интересуюсь ни машиностроением, ни его буднями, а заодно и праздниками.

– Да там… на последнем листе… внизу, – засуетилась Альбинка, – то, что надо для этого… ну который нестандартный…

Я недоверчиво покосилась на смятый газетный листок. Внизу значилось: «Легкий флирт – дело нелегкое!» Мне пришлось еще раз вернуться к первому листу газетенки, чтобы удостовериться, что легким флиртом заинтересовалось именно машиностроение.

– Это про отношения поставщиков с заказчиками? – спросила я подругу.

– Это про то, как заставить сослуживца обратить на себя внимание!

– А зачем это машиностроению?

– Сейчас я тебе статью популярно изложу, – пообещала Альбинка и тут же начала излагать. – Понимаешь, копаясь в причинах полного упадка тяжелого машиностроения, некоторые аналитики пришли к выводу, что начать его возрождение необходимо с укрепления коллективов. Надо, чтобы человеку хотелось не только идти на работу, но и работать с большой самоотдачей. А работать с большой самоотдачей может только тот человек, который уверен, что на рабочем месте обязательно оценят его старания. Поскольку наши начальники не всегда догадываются оценить, в деле повышения производительности труда большое значение теперь придается легкому флирту на рабочем месте.

– То есть?! – не удержалась я от восклицания.

– Разъясняю! Допустим, тебе нравится в вашем паршивом техническом бюро какой-нибудь мужчина, и ты, чтобы произвести на него впечатление, начинаешь работать с огоньком. Это же просто, как дважды два!

Я вспомнила вяло висящий на мониторе моего компьютера ротор турбогенератора и способом недоуменного пожимания плечами усомнилась в выкладках аналитиков. Однако распалившаяся Альбинка моего недоумения не заметила и с большим воодушевлением продолжила:

– Оказывается, флирт создает в голове человека доминанту, и в этом все дело!

– А доминанта по отношению к флирту – это как?

– Доминанта – всегда доминанта, в отношении чего ее ни рассматривай! Вот как ты понимаешь, на что способен человек, находящийся в состоянии флирта?

– На что? – Я решила спросить, а не отвечать, потому что, кроме фривольного облизывания языком губ, на которое я недавно оказалась способна, явно флиртуя со Славиком Федоровым, ничего другого в голову не приходило.

– Ну как же! Для человека, находящегося в состоянии флирта, звезду с неба достать – не проблема! Цветы под снегом отыскать – запросто! Землю с орбиты сместить – пожалуйста! А уж написать отчет по проведенной работе за первый квартал – вообще пара пустяков, потому что это возвысит его в глазах того, с кем он флиртует на рабочем месте! Таким образом, мозг оказывается не в оппозиции к нашим целям и задачам, а также нуждам тяжелого машиностроения, а в содружестве с ними! А доминанта – это такое состояние психического аппарата, когда все потенциальные возможности направлены на решение одной основной задачи. Вот если ты сможешь возбудить в себе эту доминанту, то…

– Ша, Альбинка! – остановила я подругу. – Вот теперь-то все стало ясно, как день.

Она очень обрадовалась, что мне не надо объяснять два раза одно и то же, и ткнула пальцем в последнюю колонку статьи:

– А вот тут я обвела для тебя красными кружками пункты, в которых объясняется, что нужно делать женщине, чтобы приглянувшийся ей мужчина обратил на нее внимание, не отрываясь от рабочего процесса.

– Да ну! – поразилась я революционному перевороту в отечественном машиностроении, выхватила у Альбинки газету и принялась читать.

«Пункт 1. Вы должны как можно чаще находиться в поле зрения выбранного объекта. Для этого стоит несколько раз в течение рабочего дня подходить к нему с просьбами о разъяснении технологических процессов, устройства оборудования и его рациональной загрузки. Желательно, чтобы расстояние между вами не превышало пятидесяти сантиметров. Только в этом случае происходит соприкосновение и взаимопроникновение биополей и настройка одного человека на волну другого.

Пункт 2. При обсуждении рабочих моментов старайтесь, будто бы невзначай, коснуться объекта рукой, рукавом или любой другой частью одежды. Люди придают слишком мало значения тактильным ощущениям.

Пункт 3. Приглашайте объект выпить с вами чашечку свежезаваренного кофе в благодарность за то, что он бескорыстно уделяет вам бесценные минуты своего рабочего времени.

Пункт 4. В непринужденной беседе выясните, нравятся ли объекту парфюмерные ароматы, и исключите их из употребления, если они вызывают у него раздражение…»

Да-а-а… «Будни тяжелого машиностроения» – это вам не дебильный журнал для домохозяек «Шарм»… Тут все взвешено и рассчитано, как при введении легирующих элементов в сталь. Все-таки наше машиностроение за просто так не задушишь, не убьешь!

– Альбина Александровна! – высунула в коридор нос заведующая библиотекой. И сморщила его при виде наших смешавшихся прядей убийственно экстремальных цветов. А затем потребовала, чтобы подруга немедленно вернулась к исполнению своих должностных обязанностей, добавив сурово: – Вы все время забываете, что не при социализме работаете! – И нос заведующей скрылся на абонементе.