– Знаешь, отчего Серена молчала все это время и открыла мне правду лишь сегодня?

Эрон отрицательно покачал головой, хотя уже догадывался.

– Она сказала, что боялась, как бы я и ее с малютками не выгнал вон. С какой стати она так думает обо мне, скажи на милость? А все потому, что в свое время я оказался упрямым кретином, вот почему!

Эрон вдруг осознал, что дедушка имел в виду, когда сказал: «Ты оправдан».

– Вы хотите сказать… что именно я стану вашим наследником?

– Хм-м-м… – Старик сверкнул глазами. – Да! Ты что, на солнце перегрелся на своих островах? Раньше ты не в пример быстрее соображал. – Граф махнул рукой: – А теперь позови Серену. Что-то я притомился…

Встав, Эрон машинально отвесил церемонный поклон. Мысли его путались, обгоняя одна другую. Стало быть, все закончилось? И у него будут деньги, чтобы следить за имением? Чтобы содержать Серену и ее детишек?

Оправдан! Это слово легло на его плечи словно рыцарский доспех – тяжелый, но несокрушимый. И сейчас Эрон чувствовал себя в силах нести его с честью.

Когда он был уже в дверях, дед поманил его назад.

– Да, милорд?

– Так вот, про эту барышню Уортингтон: верно, она по уши влюблена в тебя, раз скормила мне такую цветистую байку! Знаешь, она очень напоминает мне твою бабушку… Будь я в твоем возрасте, ни за что не упустил бы ее!

– Да, милорд.

Увы, теперь Эрон, как честный человек, просто обязан был последовать совету деда…


Эрон нашел Электру на террасе – она любовалась бескрайними садами, залитыми лучами закатного солнца. И пусть ее платьице цвета свежей мяты было безбожно измято, оно по-прежнему выглядело элегантно, как и красавица, что его носила…

Электра была очень грустна. Эрон заметил это по наклону ее лебединой шеи, по чуть сгорбившимся плечам…

«Я дорого ей обошелся. И не имею права хотеть от нее большего».

Мысль о том, что Электра проживет жизнь, ежечасно сожалея о том дне, когда впервые увидела его на постоялом дворе, была для Эрона невыносима. Он не хотел остаться для нее разбойником, укравшим ее мечты…

Эрон раскрыл рот, но не смог и слова вымолвить. Тогда он прокашлялся и предпринял вторую попытку:

– Знаешь, еще совсем не поздно.

Электра грустно улыбнулась в ответ:

– Я как раз подумала о том же самом.

Выражение ее лица было так печально, что сердце Эрона заныло.

– Невилл – хороший малый… – Что-то в груди у него, кажется, перевернулось, сделалось горячо, но он невероятным усилием заставил себя договорить: – Он всегда мне нравился.

Электра повернулась к нему лицом, опираясь обеими руками на балюстраду:

– Ну и мне он тоже… нравится.

Словно острая стрела пронзила навылет его сердце. Он сглотнул, борясь со жгучим желанием снова похитить ее, бросить поперек седла и умчать в ночь на коне по имени Жирная Задница…

А Электра смотрела на него будто чего-то ожидая.

Глубоко вдохнув, Эрон начал:

– И никому не надо знать про то, что… – Горло его сжал спазм. – Твои родные и словом об этом не обмолвятся. А Картер так смущен обрушившейся на него правдой, что просто хочет обо всем поскорее позабыть…

Электра запрокинула голову и принялась разглядывать первые звезды:

– Думаю, мне все же придется объяснить Невиллу, почему я не девственна. Как думаешь, он сильно огорчится?

«Как объяснить ей, что любой мужчина простит ей все за одну ее улыбку, за смех, за нежный свет аквамариновых глаз?»

– Думаю, воспримет это разумно… если на самом деле тебя любит.

Палец Электры устремился в небо:

– Вот созвездие Ориона. – Она устало улыбнулась. – Видишь? Моя семья всегда будет со мной. Как думаешь, Невилл полюбит Уортингтонов?

«…Только если никогда с ними не встретится и не узнает их поближе».

Эрон прокашлялся:

– Ну, если ему что-то не понравится, можешь просто налить ему чайку Филпотта…

Электра улыбнулась этим его словам:

– Прекрасный план!

– Ты еще можешь получить все, о чем мечтаешь. Невилл поможет тебе отстроить родовое имение. Его состояние и вес в обществе таковы, что твоих родных все будут считать просто немного эксцентричными, а вовсе не…

Электра медленно кивнула, но улыбка сошла с ее лица. Она не отводила взгляда от лица Эрона.

– Да, так будет лучше для Атти.

Эрон снова откашлялся, но горло перехватило вновь. Как это выговорить?…

– Выходи за Невилла, Электра, – выдавил он наконец.

– Полагаю, рано или поздно мне придется за кого-нибудь выйти… – Она медленно приблизилась к Эрону, сцепив за спиной руки, – и вот уже кружево ее корсажа касается его груди. – Можно один прощальный поцелуй, милорд?

Ее горячее дыхание щекотало ему шею.

Даже теперь, когда Электра так легко согласилась на брак с герцогом, тем самым неопровержимо доказав Эрону, что вовсе его не любит, даже теперь, когда сердце, казалось, обвивала добела раскаленная проволока, он должен был это сделать! В последний раз ощутить ее вкус…

Закрыв глаза, стараясь не поддаться горю, он склонился к ее губам.

– Руки вверх, милорд! Сдавайтесь! – расслышал он вдруг ее тихий шепот.

Прямо в живот ему уперлось холодное пистолетное дуло. Открыв глаза, он увидел, что на пухлых губах Электры играет недобрая усмешка.

– Что…

– Я похищаю вас, лорд Эрон Арбогаст. И мы немедленно едем с вами в Гретна-Грин. – Она ухмыльнулась. – Я наняла свежую лошадь. И по моим расчетам, мы успеем пожениться еще до ужина…

– Но… – Эрон поверить не мог, что противится исполнению самого жаркого своего желания, самой заветной мечты… и все же следовало дать ей последний шанс! – Но как же моя запятнанная репутация? Если наши семьи породнятся, для Уортингтонов это будет… ну, это им ничем не поможет!

Электра беспечно махнула рукой:

– Уортингтоны слишком много лет считаются странными. И с легкостью переживут это в дальнейшем.

Эрон с трудом подавил усмешку:

– Но… у нас ведь нет кольца!

Вместо ответа Электра извлекла из корсажа ленту – рядом с изящным резным ключом от имения Уортингтонов висело что-то еще. В свете свечей блеснуло золотое кольцо-печатка, принадлежащее Эрону.

– Но как?…

Она хитренько сощурилась:

– Когда мы уезжали из гостиницы, я потихоньку вытащила его из кармана хозяина. Ты ведь так сокрушался, что расстался с ним…

Словно железные путы спали с его сердца. Кажется, он даже услышал, как они лязгнули. Эрон осторожно отвел прочь дуло пистолета:

– Ну-ну, нет нужды так усердствовать!

Но Электра не намеревалась опускать оружие:

– На сей раз я не передумаю. Однажды я уже похитила тебя – и тебе удалось меня отговорить. Глупый, глупый человек! – Она улыбалась ему – дикая, неудержимая дочь семьи Уортингтонов, такая опасная, такая смешная и… такая любимая. – Разве ты не знаешь, что Уортингтоны всегда в конце концов выигрывают?

«…Моя богиня по имени Электра!»

Эрон сгреб ее в объятия вместе с пистолетом и привлек к себе, а потом бешено закружил по террасе.

– Тогда я и сам тайный отпрыск семьи Уортингтонов!

Эпилог

– Ах, мистер Хейстингз! Не выпьете ли с нами чаю?

Айрис Уортингтон затеяла чаепитие в своей гостиной, где повсюду были развешены ее рисунки: «Шекспир и Осьминог», «Шекспир и Утенок», «Шекспир и Шекспир» – великий поэт, глядящийся в зеркало. Если посмотреть попристальнее, можно было насчитать у гения пять ушей…

Атти вскинулась, услыхав это имя, однако когда вошел незнакомец, она вновь погрузилась в рисование. Матушка попросила ее немного оживить цвет стен в гостиной, и девочка рисовала на стене сценку из подводной жизни.

Естественно, с участием осьминога…

А гость присел за стол подле матушки и печального Баттона. Бедняжка! Он грустит оттого, что Кабо уехал. Атти немного сердилась на Баттона за то, что тот позволил Кабо уехать, но более всего жалела его…

В таких случаях помогают лишь чай и сострадание, любила говорить Айрис. Впрочем, Атти сомневалась, что чай тут справится – ведь это просто чай, а не фирменный напиток Филпотта.

– Вы намереваетесь теперь уехать к душеньке Эрону в Арбодин, мистер Хейстингз? Уверена, он вас ждет не дождется!

– Ну разве что затем, чтобы собрать свои манатки, миссус. Я более ему не надобен.

Атти как раз начала рисовать круги, призванные изобразить присоски на осьминожьих щупальцах. Много-много кругов…

– Как, должно быть, это было романтично! Ночная скачка в Гретна-Грин… Наша Элли так импульсивна!

Элли вышла замуж за того, другого Хейстингза, она ночью сбежала с ним. Атти на сестру тоже немного сердилась. И все рисовала без устали бесчисленные круги…

– Да я и сам намерен выкинуть нечто в этом роде, миссус…

– Ах, безнадежные романтики! – Баттон пытался изображать былую жизнерадостность, но выходило это у него из рук вон плохо.

– Вот побожусь! Знаю я одну девушку – маленькую служаночку родом из Корнуолла, по имени Эдит. Она, должно быть, и не ждет меня назад, но…

– Но вы просто жить без нее не можете! – Айрис мечтательно вздохнула. – Разве не удивительная штука любовь? – Она налила еще чая мистеру Баттону, который был большим любителем этого напитка. – Думаю, все устроилось как нельзя лучше, не правда ли?

Мистер Хейстингз поднял свою чашку и отсалютовал ею:

– Я бы лучше не выдумал, леди Айрис!

– Тише! – захихикала Айрис. – Не нужно расстраивать детей.

Все трое склонились над столом и Айрис зашептала:

– Итак, Орион…

Атти вслушивалась так старательно, что даже дыхание затаила, но не разобрала больше ни слова.

Вскоре мистер Хейстингз, допив чай, откланялся. А минутой позже в гостиную пожаловали Дейд и Орион. Дейд дернул Атти за косу:

– Отличные щупальца, Атти!

Девочка фыркнула. Она немного сердилась на Дейда. Правда, позабыла, за что именно.

А Дейд, склонившись, чмокнул матушку в щеку: