Лайза проснулась мгновенно. На нее были устремлены светло-голубые глаза Клэнси Донахью. Но что он делает в ее номере?

– Что вы здесь… – начала она, садясь в постели, но от резкого движения комната закружилась и в глазах потемнело.

Она услышала, как Донахью вполголоса выругался. Через мгновение он уже сидел на кровати, удерживая ее за плечи.

– Полегче! Вы всегда так вскакиваете?

– Нет… Да… Не знаю. – Голова у нее все еще кружилась, и она встряхнула ею, пытаясь побороть дурноту. Лайза смутно понимала, что присутствие Клэнси Донахью в ее номере говорило о чем-то необычном и опасном. Она попыталась заговорить, но пересохший язык еле ворочался во рту, и слова давались с трудом.

– Вы не должны…

– Ложитесь. – Клэнси уложил ее обратно на подушку. – Дайте себе возможность полностью проснуться и оценить ситуацию, прежде чем спорить со мной. – Он мрачно улыбнулся. – Я уверен, это будет недолго.

– Что вы здесь делаете? – И вдруг Лайза осознала, что это не ее номер. Она лежала на огромной двуспальной кровати, одеяло было темно-синим, а не в черную и желтую полоску, стены – бежевыми, а не светло-серыми. На ней надета ее белая атласная пижама, но все остальное было совершенно незнакомым, и это поразило ее. В ужасе раскрыв глаза, она еще раз попыталась сесть.

Сильные руки Донахью мгновенно пресекли эту попытку.

– Вы уже не в отеле, – тихо сказал он. – Это моя спальня. Вы на моей вилле, которая расположена в полумиле от отеля-казино. Пугаться вам не стоит, вы в полной безопасности – и сейчас, и в будущем. Это я вам обещаю.

– Ваша спальня? – Лайза не верила своим ушам. – Но как я здесь оказалась?.. – Она умолкла, потому что в ее мозгу стали один за другим всплывать разрозненные фрагменты ее ночных видений. – Так вы похитили меня! – прошептала она. Ей все еще трудно было в это поверить. – Вы меня действительно похитили?

Клэнси кивнул.

– Это было необходимо, – просто сказал он. – Я должен поймать Болдуина, я же вам говорил.

– И поэтому вы похитили меня! – ошеломленно повторила она. – Другая ловушка, ведь так вы сказали. Я не хотела играть роль приманки в той вашей ловушке, и тогда вы поместили приманку в другую ловушку. – Она механически поправила волосы. – Ведь это так, правда?

– Именно так. Я говорил вам, что хотел бы от вас помощи. Мне очень жаль, что пришлось поступить так.

– Вам жаль! – Волна слепой ярости захлестнула ее, в голове сразу прояснилось. – Черт возьми, вы меня похитили, и все, что вы можете сказать, это, что вам очень жаль! Да вы же совершили преступление!

– Я знаю. – Клэнси нахмурился. – Вам сейчас лучше постараться уснуть. Мы можем обсудить все это позже. Врачи сказали, что вы должны проспать еще пять часов. Я боюсь, что всякое волнение вредно для вас.

– А вам не кажется, что когда человек похищен, то ему естественно волноваться? Возможно, для вас это и самое обычное дело – при вашем-то роде занятий! – но для меня это не так. – Ее глаза гневно сверкали. – Меня, представьте, до сих пор ни разу не похищали!

Его лицо словно окаменело.

– Я не занимаюсь тем, что похищаю всех подряд, мисс Лэндон.

– Неужели? Вы считаете, я должна быть польщена тем, что выбрали именно меня? – Она села на кровати, сбросив с плеч его руки. – Ошибаетесь, мистер Донахью! Я возмущена, я вне себя!

– Это я вижу, – сухо сказал он. – Ничего другого я и не ожидал. Боюсь, однако, что вам придется пока смириться с этим фактом и подумать о том, чтобы поудобнее устроиться на вилле. Вы здесь, и вы останетесь здесь, пока Болдуин не появится.

– Черта с два! – Она выпрыгнула из постели и побежала к двери. Но тело почему-то плохо слушалось ее. Ноги подгибались, голова кружилась. Лайза споткнулась и упала на ковер, сильно ударившись коленями.

Донахью, чертыхаясь, подбежал и склонился над ней. Как сквозь сон она услышала его голос.

– Ну что вы, черт возьми, делаете? – Он обхватил ее руками, прижимая к себе. «Опять мята, мыло и мускус», – сонно отметила она. – Я же приказал вам оставаться в постели. Вам дали слишком большую дозу снотворного. Чего ради вы тут бегаете, когда вам и голову поднять трудно!

– Я вовсе не бегаю. Я спасалась, – пробормотала Лайза. Даже в полуобморочном состоянии ей показалось важным подчеркнуть это. Она судорожно вцепилась в его свитер, чтобы удержать равновесие. – Какое снотворное?

– Мы дали вам слабое снотворное. Мы не знали, что вы уже приняли ваши таблетки. – Его рука крепче обняла ее. – Вам не следовало принимать их. Зачем вы это делаете?

– Я не могу без них. – Тьма в глазах опять стала проясняться. Лайза попыталась поднять голову, так уютно лежащую на его груди, но это было слишком трудно. – Кроме того, это не ваше дело.

– Не мое? – это был почти вопль. – Еще как мое! – Внезапно Клэнси встал, не отпуская ее. – Теперь все, что касается вас, – мое дело. – Он поднял ее и понес в постель. – Мне кажется, настало время хоть кому-нибудь о вас позаботиться. Я слишком хорошо вижу, что вы сами о себе совсем не заботитесь!

Лайзу возмутило это покушение на ее независимость. Надо что-то возразить… И она возразит – когда у нее будут на это силы.

– Я не могу без снотворного, – прошептала она. Почему-то ей было важно, чтобы он это понял.

– Больше оно вам не понадобится, – ответил Клэнси довольно мрачно. – Мы найдем, чем его заменить. – Он аккуратно накрыл ее одеялом. – А теперь послушайте меня, хорошо? – Его лицо было очень серьезно. – Я знаю, что вы сердитесь. Вы имеете на это полное право. Я бы на вашем месте чувствовал то же самое, но ситуация от этого не меняется. Вы можете быть здесь гостьей или пленницей. Все будет зависеть только от вас. Эта вилла – частное владение, так что вы можете кричать сколько угодно, и вас никто не услышит. У обоих выходов все время будут дежурить мои люди. Если вам даже удастся оглушить меня или перерезать мне горло, как вам, по всей вероятности, хочется, вы все равно столкнетесь с ними. – Он пододвинул кресло к кровати и сел. – Вот такие обстоятельства. Среди персонала отеля мы пустили слух о том, что вы уехали потому, что вступили в связь с богатым американским нефтепромышленником Полом Десмондом. – Ироническим жестом он указал на себя. – Вы переехали в любовное гнездышко на этом же побережье, а потом вернетесь с ним в Техас. Думаю, это заставит Болдуина примчаться сюда сломя голову.

– Нет!

– Вам это не нравится, но вы понимаете, что я прав. Мы оба знаем, что он примчится, Лайза. Когда речь идет о вас, он проявляет все признаки психоза на почве ревности.

Лайза с трудом держала глаза открытыми.

– Я не позволю вам это сделать, – пробормотала она. – Я убегу. – Ее глаза все-таки закрылись. – Я не останусь с вами, Донахью.

Было ли это игрой воображения, или он действительно нежно отвел локон с ее лба?

– Слишком поздно, Лайза. – Слова доносились до нее из темноты. Звуки расплывались, но смысл она могла уловить безошибочно. – Ты никогда не уйдешь от меня.


Когда она опять открыла глаза, то увидела не Донахью, а лицо гораздо менее устрашающее. Это был молодой человек, типичный американец с добродушной улыбкой на лице. Одет он был в джинсы, цветастую гавайскую рубашку и теннисные туфли.

– Привет, я Джон Гэлбрейт, мисс Лэндон. Я надеюсь, что вам лучше. Клэнси весь последний час шипел, как разъяренный кот, из-за того, что вы все еще не проснулись. Сейчас он звонит в лабораторию и ругает медиков за то, что они не предусмотрели всех побочных действий снотворного. – Он состроил смешную рожицу. – Уж пусть лучше им достанется, чем мне. Меня он чуть не убил, когда я принес вас сюда в бессознательном состоянии.

Непринужденность этой болтовни в сочетании с мальчишеским выражением лица просто потрясли Лайзу.

– Это вы принесли меня сюда? – переспросила она, не в силах поверить.

– Ну да, мне поручают все наиболее ответственные задания, – ответил он с сарказмом. – Похитить американскую гражданку для меня раз плюнуть.

Лайза села на кровати. Голова уже не кружилась, только немного болела.

– Это преступление, – заявила она. – Вы попадете в тюрьму, причем надолго, мистер Гэлбрейт.

– Не волнуйтесь, не попаду, – любезно ответил он. – Клэнси никогда не послал бы меня на дело, не обеспечив прикрытие. Он бережет своих людей.

– В этот раз ему придется позаботиться о собственной безопасности.

Молодой человек слегка нахмурился.

– Послушайте, мисс Лэндон, я знаю, что вы расстроены, но не сделайте большой ошибки – не противьтесь Клэнси. Он не собирается причинять вам зла, но он не отпустит вас, пока не найдет Болдуина. Вам же будет лучше, если вы с этим примиритесь. Клэнси может быть по-настоящему крут. Я бы не решился встать ему поперек дороги.

– Это ваше дело. А я вот не побоюсь! – Лайза почувствовала, как ярость опять разгорается в ней при мысли о противозаконности, нет, скорее безнаказанности действий Донахью. – Сейчас мне хочется не только перечить ему, но схватить его и разорвать. – Она угрожающе понизила голос. – После того как я разделаюсь с вами.

Гэлбрейт поморщился.

– Со мной, конечно, легче справиться, чем с Клэнси, но не думаю, что мне это понравится. Вы, кажется, сейчас находитесь в слишком кровожадном настроении. Пора, наверное, покормить вас. – Он встал. – Вы ничего не ели уже двадцать четыре часа. Я пойду на кухню и посмотрю, что там можно раздобыть. Вы найдете всю свою одежду в шкафу. Ванная там. – Он махнул рукой на дверь справа от кровати. – Я скажу Клэнси, что вам уже лучше, что вы даже в состоянии устроить небольшую драку. – Он двинулся к выходу. – Ждите, я принесу вам ужин.

Ужин? Лайза бросила взгляд на стеклянные двери, ведущие в сад. Небо было озарено золотом заката. Она, должно быть, была без сознания весь день. Неудивительно, что Клэнси Донахью заволновался, с мрачным удовлетворением подумала она. Он боится, что теперь его обвинят не только в похищении, но и в убийстве. Ну ладно, стоит ей выбраться, и он увидит! Уж она позаботится, чтобы он за все ответил.