Клэнси никогда не обманывал себя. Даже если Лайза не нужна была бы в качестве приманки, он все равно захотел бы подольше удержать ее на острове. Ну и к чему это приведет? Наверное, на него повлиял горячий восточный темперамент Алекса. Но ведь он не мальчишка, вроде Гэлбрейта, он взрослый человек. Вряд ли можно рассчитывать, похитив женщину, что она не поднимет шума. Придется быть очень мягким, терпеливым, чтобы дать ей привыкнуть к мысли, что она ему нужна, что она принадлежит… Да в том-то и дело, что она не принадлежит ему! Она – независимая женщина.

Клэнси открыл балкон и вышел во двор. Прохладный ночной воздух был насыщен запахом жимолости. Интересно, понравится ли ей здесь? Она сама как цветок – нежная и ароматная, но при этом в ней временами чувствуется тихая сила, внутренний стержень. Как приятно будет видеть ее здесь… или еще лучше – в его саду в Марасефе. Клэнси грустно вздохнул. Ну вот, теперь он рассуждает как его старый друг, влюбленный в цветы садовник Дэвид Брэдфорд. Видимо, эта встреча совершенно выбила его из колеи. Ведь он-то не поэт и не садовник, он человек действия. Клэнси тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, расправил плечи и повернул обратно к дому.

Теперь самое время сделать то, что ему лучше всего удается. Лайза сказала, что уедет утром, значит, у него совсем мало времени. Надо обо всем договориться с Гэлбрейтом и Бертолдом. С Гэлбрейтом проблем не будет, а вот Бертолд может воспротивиться. Сегодня стало ясно, насколько он изменился за пару лет. Спокойная жизнь многих расслабляет. Забыв об усталости, Клэнси быстро вошел в библиотеку и направился к телефону. Нельзя терять ни минуты. Похищение – дело не простое.

Глава 2

Ночной воздух ласкал щеки Лайзы. Стоя на балконе, она любовалась океаном с посеребренной лунным светом полосой прибоя. Это было похоже на волшебную сказку. «А в Нью-Йорке сейчас зима», – поежившись, подумала она. Лайза не любила зиму. Интересно, каково было бы все время жить на острове, на котором вообще не бывает зимы? Усталым движением она отвела прядь волос со лба. Ей этого никогда не узнать, так нечего и предаваться пустым мечтам. Ангажементы на такие острова попадаются слишком редко. А как она радовалась, когда ее агент сказал ей об этом предложении! С какой готовностью ухватилась за возможность уехать хотя бы ненадолго от снега и слякоти!

Да уж, она, не раздумывая, заглотила наживку, приготовленную для нее Клэнси Донахью. И все из-за Мартина. Неужели она никогда не освободится от него? Иногда ей казалось, что он всегда будет присутствовать в ее жизни мрачной тенью, будя воспоминания о Томми… Нет, не надо об этом думать! Если не позволять себе вспоминать, то чувства остаются глубоко внутри, словно замороженные, и это единственный способ избавиться от боли. Ей нелегко далось это забвение, этот ледяной панцирь, сковавший душу. И пусть она пожертвовала смехом и радостью жизни, все равно это стоило того.

Зазвонил телефон, и Лайза чуть не подпрыгнула от неожиданности. Уже первый час ночи, а у нее нет никого, кто мог бы звонить в такое время… кроме Мартина, конечно.

За последние три года Мартин звонил ей в любой час дня и ночи из разных частей света. Бесполезно было менять номера, рано или поздно он узнавал новый номер. Может быть, ей вообще не отвечать, в панике подумала она. Но Лайза знала, что ответит. Так было всегда. Решительно повернувшись, она подошла к столику.

– Алло.

– У вас все в порядке? – В голосе Клэнси Донахью звучало волнение. – Телефон, должно быть, чуть не разорвался от звонков!

Испытывая облегчение, смешанное со слабостью, Лайза опустилась на кровать.

– Конечно, все в порядке. – Она глубоко вздохнула, стараясь унять сердцебиение. – Но сейчас далеко за полночь. Вы не подумали, что я могу уже спать?

– А вы спали?

Лайза не ответила.

– Зачем вы звоните, мистер Донахью? По-моему, мы с вами уже все сказали друг другу.

В трубке повисла короткая тишина.

– Я решил дать вам еще один шанс, – сказал он наконец. – Подумайте. Нам очень нужна ваша помощь.

– Нет, – отрезала Лайза. – Похоже, вы не способны примириться с тем, что вам отказали. Мои вещи уже уложены, и я заказала место на восьмичасовой рейс в Майами. Можете искать другую приманку.

– Но вы – единственная приманка, которая интересует Болдуина, – парировал он. – Вы все решили окончательно?

Лайза вздохнула.

– Окончательно. Вам придется отступиться, мистер Донахью.

– Мне рано сдаваться, сражение только началось. – Он понизил голос. – Мне очень жаль. Поверьте! Я не хотел, чтобы так получилось.

Он повесил трубку до того, как она успела ответить, и Лайза слегка нахмурилась. Его последние слова смутили ее. Впрочем, он и сам смущал ее, так как принадлежал к тем огромным, подавляющим собеседника людям, которые, к счастью, встречаются довольно редко. Рядом с этим незаурядным человеком никому не будет легко. Слишком умный, слишком самоуверенный, слишком сильный. Это исходящее от него ощущение силы пугало ее. И очень хорошо, что она завтра уезжает. Ничто не должно разрушить ту стену, которой она оградила свои чувства, а Клэнси, судя по всему, не признавал никаких границ. Да, это прекрасно, что она его больше не увидит.

Лайза поднялась с кровати и пошла в ванную. Открыв баночку со снотворным, она высыпала на ладонь две таблетки и быстро проглотила. Хотя она и обходилась без них последние два месяца, но сейчас была слишком напряжена и боялась, что иначе не уснет. Или опять будет видеть сны, а это ей ни к чему! Лайза завела будильник, сняла халат и скользнула под одеяло. Выключив настольную лампу, она откинулась на подушках, стараясь полностью расслабиться и прогнать из головы все мысли. В глубине шевельнулся страх, но она быстро подавила его. Бояться сейчас нечего. Снотворное поможет, и она проспит всю ночь без снов. Совсем без снов…


Сны все равно были, но не те тяжелые кошмары, которых она боялась. Она видела какие-то разрозненные фрагменты: едва ощутимый укол в руку, мужские голоса, свет, затем все потонуло в сплошной темноте, которая лишь изредка перемежалась с моментами слабого прояснения.

– Проклятье, почему она без сознания? Это же всего лишь легкое успокоительное! Оно бы так не подействовало. Сколько, черт возьми, вы ей вкололи?

Гневный голос принадлежал Клэнси Донахью. Это не так уж и странно, подумала Лайза. Она думала о нем перед тем, как заснуть, вот он ей и приснился. Только жаль, что он так сердит.

– Я дал ей ровно столько, сколько вы сказали. – Это был более молодой голос, который говорил, оправдываясь. – Откуда я знал, что она принимает снотворное? Мы нашли это в ванной, когда не смогли разбудить ее.

– Черт, это сильное снотворное. А вдруг их опасно мешать? Надо позвонить в лабораторию в Седихане. Не спускай с нее глаз. Если будут хоть малейшие признаки остановки дыхания, позови меня сейчас же.

Тьма опять сгустилась. Ее куда-то несли. Из темноты выплывали отдельные образы. Аромат мяты… В ее сознании он связывался с Донахью. Его лосьон, который она почувствовала в своей гримерной. Запах был свежим и приятным, как и руки, которые держали ее, теплые, сильные, мягкие. А голос был, напротив, резкий. Она блаженно вздохнула и плотнее прижалась к крепкому плечу. Как чудесно, что можно расслабиться и чувствовать себя такой защищенной! Эти сильные руки, уж конечно, отгонят все сны.

– В безопасности, – прошептала она.

Руки еще крепче сжали ее.

– Это правда. – Голос Донахью был уже не резким, а бархатисто-мягким. – Ты в безопасности, Лайза. Теперь я буду оберегать тебя.

Конечно, это неправда. Никто не сможет уберечь ее от снов. Но как хочется надеяться на чудо!

– Спасибо, – сонно прошептала она.

Он усмехнулся.

– Не думаю, что ты будешь так же благодарна мне, когда придешь в себя. – Неожиданно ее положили на что-то мягкое, голова легла на подушки, а руки оставили ее. Лайза беспокойно застонала.

– Не бойся, я здесь. – Он, видимо, сел, потому что постель прогнулась под его тяжестью, и взял ее руки в свои. – Я буду здесь, когда ты проснешься. Я не оставлю тебя. – Он отвел с ее лба непослушный локон и стал нежно поглаживать ее лоб. – Спи.

– И ты не дашь мне видеть сны?

Его рука на секунду прервала свое движение.

– Да, если ты этого хочешь.

– О, пожалуйста! – прошептала она. – Я так боюсь их!

– Тогда я не дам тебе их видеть. Спи, Лайза. Они не будут тебя беспокоить.

Она почти поверила ему. Перестав сопротивляться, она позволила темноте поглотить себя.

Когда Лайза заснула, Клэнси очень осторожно отпустил ее руки и встал. Судя по тому, что сказали ему в лаборатории, она проспит еще десять-двенадцать часов. Но почему-то ему не хотелось оставлять ее. Она казалась такой одинокой! Ее шелковистые волосы рассыпались по подушке. Розовые губы слегка приоткрылись. Она, судя по всему, уже не ощущала его присутствия, но ему было все равно. Он пообещал, что защитит ее, что прогонит прочь ее кошмары. Какие ужасы ей снились, что она помнит о них даже под действием наркотиков? Неожиданно ему очень захотелось узнать о ней все.

Клэнси взял с пола небольшой чемодан, который до сих пор не потрудился даже распаковать. Усевшись на низенькую скамеечку около кровати, он раскрыл его. Досье на Лайзу Лэндон лежало сверху. Перед тем как сесть на самолет в Лос-Анджелесе, он успел только бегло просмотреть его, намереваясь изучить попозже. В то время его прежде всего интересовали ее отношения с Болдуином. Теперь же он хотел знать как можно больше о женщине, свернувшейся калачиком на его кровати и казавшейся беззащитной, словно брошенный ребенок.

Клэнси пододвинул к кровати плетеное кресло и постарался устроиться поудобнее. Да, кресло явно не предназначалось для человека его сложения! Не очень-то удобно будет просидеть в нем эти десять часов, пока Лайза не проснется. Ну и что же? Ему приходилось испытывать и большие неудобства, причем по менее важным причинам. Клэнси сбросил туфли и положил ноги на край кровати. После этого он раскрыл папку и начал читать про Лайзу Лэндон.