– Кто такая мадам Робийяр и почему ты посылаешь ей деньги?


Слова Джейн словно оглушили Джаспера, как когда-то известие о смерти месье Робийяра. Он смотрел на нее, а в голове вертелись сотни отговорок, оправданий, объяснений – он был готов сказать что угодно, лишь бы она не вторгалась так глубоко в его душу. И в то же время ему безумно хотелось все рассказать. Он прилагал все усилия, чтобы спрятать от нее уродливое прошлое, но Джейн случайно обнаружила часть того, что он скрывал, и теперь он не мог просто отмахнуться от нее, не ответить на прямой вопрос.

Он потер затылок. Кажется, только сейчас Джаспер понял, почему месье Робийяр совершил то, что совершил. У него не осталось выбора. Повернуться к своим ошибкам лицом невыносимо стыдно. Это ужасное испытание. Джаспер опустил руку, мысленно приказывая ей не дрожать. Нет, месье Робийяр поступил как трус. Он избрал самый легкий выход из положения, предоставив другим разбираться с тем, как жить дальше. Джаспер не настолько слаб и не настолько жесток. Месье Робийяр не пожелал спастись и как-то искупить грехи. Но Джаспер восстановит утерянное доверие Джейн, хотя для этого ему придется открыть ей все самые темные уголки своего сердца, те, в которые боялся заглядывать даже он сам.

Джейн переступила с ноги на ногу, и бриллианты на ее шее сверкнули. Они напомнили Джасперу ее блестящие от восторга глаза в ту ночь, когда он впервые привел ее в игорный дом, ее желание участвовать во всех его делах. Тогда он показал ей самую низменную часть своей жизни, и она не убежала прочь. Ему оставалось только верить, что она не отвернется от него и теперь и хотя бы одна преграда между ними исчезнет.

Джаспер снова повернулся к портрету. Мальчишеская улыбка дядюшки Патрика притягивала его, не давала отвести взгляд.

– Месье Робийяр был плантатором, который часто посещал наш игорный дом в Саванне. За неделю до того, как разразилась эпидемия, он проиграл в карты буквально все, что имел. На следующий день он застрелился, оставив жену и троих детей без всяких средств к существованию.

Он едва ли не спиной почувствовал, как Джейн расслабилась. Она немного помолчала и заговорила опять:

– И ты посылаешь ей деньги, чтобы помочь?

– Это самое меньшее, что я могу сделать. – Джаспер крепко оперся ладонью о камин. – Я был в заведении в ту ночь, когда месье Робийяр потерял все свои деньги и имущество. Это я увеличил ему кредит, позволил опять вернуться за стол, еще и еще раз, много раз… пока наконец у него не осталось ничего. Это я довел его до разорения и самоубийства.

Джейн протянула свою маленькую теплую ладошку и тихо сжала его руку. Никаких пошлых утешений, банальных слов, что смерть месье Робийяра – не его вина… только молчаливое сочувствие.

– После самоубийства месье Робийяра я попытался уговорить дядюшку Патрика вернуть плантацию его вдове. Но ему очень хотелось быть хозяином огромной усадьбы, настоящим южным джентльменом-аристократом, и ничто не могло помешать его мечте. Такие понятия, как «плохо» или «хорошо», он просто не учитывал. Тогда я в первый раз понял, какой он, в сущности, холодный человек. После нашего разговора я выбежал из его дома и решил, что больше никогда с ним не увижусь. Я не хотел быть таким, как он, и жить такой жизнью. Я в самом деле не был у него несколько недель. К тому времени в городе вовсю бушевала лихорадка. Ко мне пришла его служанка и сказала, что он болен. И я вернулся в его дом, чтобы позаботиться о нем. Я думал, что болезнь смягчит его, заставит раскаяться.

– Нет?

Джаспер покачал головой.

– Куда там. В том, что он заболел, дядя обвинил меня. Кричал, что я должен был убедиться, что у него достаточно еды – теперь ведь ее не достать. Предложить сиделке и служанке больше денег, чтобы они не уходили и ухаживали за ним.

– Но ты все равно остался с ним.

Джаспер высвободил руку и снял с пальца рубиновый перстень.

– Я не мог допустить, чтобы он умер как собака, в одиночестве, всеми заброшенный, никому не нужный. Хотя до самого конца он осыпал меня проклятиями, говорил, что я предал его и отплатил злом за все хорошее, что он для меня сделал. – Он покатал перстень по ладони. – После того как сняли карантин, я вернул плантацию мадам Робийяр, но все умерли, работать там было некому, и земля не могла прокормить ее и детей. Теперь я помогаю ей, пытаясь хоть как-то искупить то, что сделал дядюшка Патрик. И заодно убеждаю себя, что я – не такой, как он.

Джейн покачала головой.

– Ты совсем не такой, как он.

– Разве нет? – Джаспер что было силы сжал перстень, надеясь, что металл погнется, а камень треснет. – Все те годы, что я провел с дядюшкой Патриком, я из кожи вон лез, чтобы стать похожим на него. Во всем ему подражал. Я сознательно не желал видеть ни его истинную сущность, ни то, во что он меня превратил. А потом, когда мне наконец-то представилась возможность все изменить и начать новую жизнь, я вернулся домой и стал владельцем игорного дома.

– Тогда брось все это. Прямо сегодня. – Джейн положила руку ему на плечо. – Передай дела мистеру Бронсону и уходи. Не позволяй «Компании» разрушить твою жизнь. Нашу жизнь.

Джаспер застыл, погрузившись в воспоминания.

– Я не могу, – очнувшись, выдавил он.

– Что значит – ты не можешь? Если это так тебя мучает, ты просто должен.

Джаспер взглянул на дверь кабинета, вспомнил, где они находятся, и подумал, что сюда в любую минуту может войти кто угодно. Он подошел к Джейн поближе и понизил голос.

– Ты не представляешь, что такое бедность, Джейн. Каково это – умирать с голоду и не иметь возможности купить еды, болеть и знать, что к тебе не придет никакой доктор. Если я брошу «Компанию», а с клубом ничего не выйдет, мы потеряем все.

– Такая нищета, как ты описал, нам не грозит. У нас есть родня, и она всегда нас поддержит.

– Если они узнают, чем я занимаюсь, то нет.

Помня об угрозах Честера Стилтона, с недавних пор Джаспер имел все основания опасаться, что всплывет правда об истинном источнике его доходов. Он ласково коснулся щеки Джейн.

– Я не допущу, чтобы ты страдала. В Саванне я узнал, что это такое.

– Мы сильны, Джаспер. Мы выдержим все, что преподнесет нам судьба, но только если будем держаться вместе. «Компания» уводит тебя от меня, и это будет продолжаться до тех пор, пока ты не оставишь игорный дом.

– Без денег, которые он нам приносит, мы обеднеем в считаные месяцы.

– Мы можем жить на мое наследство.

– Я не позволю тебе истратить все свое состояние.

– Оно того стоит, если это тебе поможет. – Джейн откинула волосы, упавшие ему на лоб. – И, кроме того, мне не нужны дорогие украшения. Мне нужен ты.

Джаспер обвел пальцем изящную линию ее подбородка. Джейн предлагала ему шанс сделаться другим человеком, но это лишь усиливало его чувство вины. Надо было довериться ей раньше, держаться ближе, а не отдаляться. Другой такой нет в целом свете. Она единственная и заслуживает только восхищения и любви.

Любовь.

Он не произнес этого слова вслух, но все было написано в его глазах. Он любил ее, а она любила его, но этого было недостаточно. Даже впитанные с молоком матери семейные ценности не смогли уберечь и его, и дядюшку Патрика от падения. Если они с Джейн потеряют все, что имеют, она будет винить в этом его – так же как и дядя.

– Неужели ты не понимаешь? Я делаю это ради тебя.

Джейн опустила руки и отступила на шаг назад. Отчаяние в ее глазах напомнило Джасперу о мадам Робийяр.

– Значит, ты выбираешь игорный дом и постоянную ложь. Они для тебя важнее, чем я и наша семья.

– Нет, Джейн, это совсем не так. – Он протянул к ней руку, но она отошла еще дальше.

– Именно так. Я сделала все возможное, чтобы помочь тебе основать клуб. Но ты считаешь, что наша затея заведомо провальна, хотя мы еще даже не открылись.

– Я этого не говорил. Я хочу уйти из «Компании», но как быть с моими служащими? Ведь они снова погрязнут в нищете. Кроме того, я не могу потерять возможность посылать деньги мадам Робийяр и ее детям. И просто отказываюсь ставить под угрозу наше будущее.

– И что за будущее нас ждет? Сегодня я весь вечер изворачивалась и лгала твоей семье о твоей работе и о нас, а ты лгал мне. Думаешь, я не знаю, что ты скрываешь от меня что-то плохое? У «Компании» неприятности, и настолько серьезные, что ты совсем потерял сон и даже потребовал, чтобы у нас были раздельные спальни.

– Я хотел тебя защитить.

Джейн покачала головой.

– Обманывай себя, сколько угодно. Но в день нашей помолвки я сказала тебе, что не вынесу, если ты будешь что-то от меня утаивать или заставишь меня краснеть перед всеми, как Милтон. Он врал мне – и что делаешь ты? Ты не представляешь, каково это было – стоять перед мистером Стидом, улыбаться ему, подписывать чек и думать, что, возможно, я одобряю твое решение перевести кругленькую сумму любовнице. Я не желаю жить в вечном страхе, ожидая, какой еще из твоих секретов выплывет наружу в самую неподходящую минуту, когда мне снова придется испытать унижение. Джаспер, которого я обожала, никогда бы так со мной не поступил.

– Ты права. Тот Джаспер никогда бы так не поступил. Но его больше нет. Он умер в Саванне.

До этой минуты Джаспер часто гадал, кто же раскроет Джейн глаза, кто разрушит ее веру в него. Оказалось, что это было суждено сделать ему самому. Как глупо было думать, что, вернувшись, он сможет измениться. Теперь Джейн видит, что он за человек – дурной и порочный, с отравленной душой и черным сердцем. Он ждал, что она бросится на него, закричит, осыплет проклятиями, но Джейн просто смотрела, и у нее был тот же потерянный вид, что и в день похорон родителей. Тогда он утешил ее, но сегодня сам являлся причиной ее горя.

В коридоре раздались торопливые шаги, и в кабинет ворвался Джайлз.

– Джаспер, ты срочно нужен в гостиной.

Чертыхнувшись про себя, Джаспер молча последовал за братом. Их прервали в самое неподходящее время. Он еще мог все исправить, выпутаться из этого ужасного положения, вернуть Джейн, но момент был безвозвратно упущен.