— Это очень полезное свойство, уверяю вас, — легкомысленно ответила она. — Джентльменам нравится, что я могу побыть невинной девушкой. Они находят это очаровательным. Многие жрицы любви спрашивали, как мне это удается. Полагаю, их очень интересует, как изобразить непорочность.

Взгляд Мартина посуровел.

— Вы очень хладнокровны, леди Джулиана, вот что я вам скажу. Но мне все же хочется дать вам еще один совет. Предлагая себя джентльмену, убедитесь, что вы готовы выполнить свое обещание. В противном случае вас заклеймят обманщицей.

И снова Джулиана ощутила нахлынувшую волну раздражения.

— Два совета за один вечер, — елейным тоном произнесла она. — Вам стоит брать за них плату, мистер Давенкорт. Вы бы заработали состояние. Хотя, с другой стороны… — она скорчила гримасу, — возможно, и нет. Вы не слишком интересны.

Мартин Давенкорт засмеялся:

— Вы же были такой милой девочкой, леди Джулиана. Что с вами случилось?

Джулиана замолчала и, сузив глаза, посмотрела на него:

— Вы пытаетесь изобразить моего давнего знакомого, мистер Давенкорт?

Тот засмеялся, блеснув в темноте зубами.

— Я ничего не изображаю, леди Джулиана. Похоже, вы не помните нашу предыдущую встречу. Позвольте, я напомню. Мы с вами встретились под ивами у озера в Эшби-Теллант, в один из долгих и знойных летних дней. Вам было четырнадцать, и вы были очень милой, неиспорченной девочкой. Что так сильно вас изменило?

Джулиана отвернулась:

— Полагаю, я выросла, мистер Давенкорт. Хотелось бы мне сказать, что я тоже вас помню, но это не так. — Она подняла бровь. — Интересно, с чего бы это?

Мартин Давенкорт посмотрел на нее долгим взглядом. Джулиана вспыхнула, занервничала. Она уже собиралась разразиться речью — не важно о чем, лишь бы избежать этого неприятного ощущения, — но услышала стук копыт по булыжной мостовой.

— О! Похоже, это мой экипаж.

Мартин улыбнулся:

— Как вовремя. Вы снова получаете шанс сбежать, леди Джулиана. — Он учтиво придержал для нее дверь. — Доброй вам ночи.

Мартин Давенкорт вышел вслед за ней на улицу и, небрежно махнув рукой, двинулся прочь.

Ее лица коснулись капли дождя, возвращая к реальности. Джулиана поднялась в экипаж и наклонилась вперед, чтобы задернуть занавески, и заметила движение на другой стороне площади. Какой-то человек вышел из темноты и попал под свет фонаря. Джулиана замерла, сердце у нее пустилось вскачь. Мужчина смотрел прямо на нее, его плечи и посадка головы казались странно знакомыми. Он походил на ее покойного, но не оплакиваемого мужа Клайва Мэссингема. Но Мэссингем мертв, его зарезали в драке, пока он находился в итальянской тюрьме.

Экипаж дернулся и поехал. Занавеска вернулась на свое место, и Джулиана расслабленно откинулась на сидение.

Мартин Давенкорт с облегчением вдыхал свежий ночной воздух.

Его подташнивало от целого вечера дешевой похоти. Мартин покачал головой. Бог знает, он сам не святой пастырь, но как же его угнетала бессмысленная аморальность этого приема. А худее всего было то, что Эндрю Брукс завтра женится на его кузине.

Он свернул на Портман-сквер. Ночь была темной, дул сильный ветер, шел дождь. Воздух пах свежестью, как в деревне. Внезапно его накрыла тоска. Когда-нибудь сезон все равно закончится… Нет, он не может сейчас уехать из города. Даже не принимая во внимание его работу, младшие сестры наслаждаются новизной ощущений и начнут жаловаться, если он увезет их из Лондона раньше времени. Да и по отношению к старшим это тоже было бы несправедливо. Особенно к Кларе, ведь ее выход в свет и так пришлось отложить на год из-за смерти отца. Она могла бы произвести фурор в обществе и, может, даже нашла бы себе отличного мужа прямо в первый сезон, если бы только им удалось уговорить ее взбодриться и поощрить кого-нибудь из ее поклонников.

Если он сможет устроить ее судьбу и найти мужа для Китти… Но с Китти проблемы были куда сложнее.

Мартин нахмурился. Китти совершенно не интересовалась лондонскими развлечениями, за исключением игорного стола, за которым она теряла бесконечное количество денег. Мартин знал, что она занимается этим, потому что очень несчастна.

Игорные проблемы заставили Мартина вспомнить о леди Джулиане Мафлит. Джулиана шла по жизни, волоча за собой, словно хвост кометы, два брака и длинную череду любовников. Он много слышал о ее выходках — а кто не слышал, — но со времени их последней встречи минуло почти шестнадцать лет. Неудивительно, что она не помнит.

За прошедшие годы он много раз сталкивался с женщинами вроде Джулианы Мафлит: скучающие жены, чья красота застыла в неудовлетворенности, и вдовы, уставшие от светского общества.

Однако, впервые посмотрев ей сегодня в глаза, он увидел ранимую девочку, которая играет роль взрослой женщины. Это открытие поразило его, как удар под дых.

Он свернул на Лаверсток-Гарден и поднялся по ступенькам своего дома. Везде горел свет, хотя уже было больше двух часов ночи. Плохой признак.

Бледный как полотно, дворецкий Лиддингтон открыл ему дверь, и у Мартина упало сердце.

— Случилось что-то плохое, Лиддингтон? — пробормотал он, снимая пальто.

— Да, сэр. — Дворецкий придерживался фактов. — Госпожа Лейн ждет вас в библиотеке. Я пытался убедить ее отложить дело до утра, но она настаивала…

— Мистер Давенкорт! — Дверь библиотеки распахнулась, и из-за занавеса выплыла госпожа Лейн.

Это была высокая женщина с седеющими волосами и постоянным выражением страдания на лице.

— Мистер Давенкорт, мне просто необходимо с вами поговорить! Эта девочка безнадежна, она совершенно меня не слушается! Вы должны с ней поговорить. Ей самое место в Бедламе.

— Миссис Лейн, я полагаю, вы говорите о мисс Кларе? — спросил Мартин.

Он схватил почтенную даму за руку и провел ее обратно в библиотеку, подальше от изумленных слуг.

— Я знаю, она бывает легкомысленной и ленивой…

— Ленивой! Эта девочка дразнит молодых людей. — Госпожа Лейн обиженно забрала у него руку. — Она притворяется, что заснула, чтобы не разговаривать со своими поклонниками! Ничего удивительного, что она пока еще не получила ни одного предложения. Мистер Давенкорт, вы должны с ней поговорить.

— Конечно, я с ней поговорю, — заверил ее Мартин.

— Что же до мисс Китти… — Госпожа Лейн буквально раздувалась от гнева. — Эта девочка попала в плохую компанию, сэр.

— Хорошо, я поговорю и с Китти тоже, — сказал Мартин. Ему просто необходимо было выпить. — Могу я предложить вам миндального ликера, миссис Лейн?

— Нет, благодарю вас, мистер Давенкорт, — ответила она таким тоном, словно Мартин предложил ей что-то ужасно вульгарное. — Я не пью после одиннадцати вечера. Алкоголь меня возбуждает. — Она передернула плечами. — Только хочу добавить: если мисс Давенкорт и мисс Клара не изменят своего поведения — и быстро! — мне придется предложить свои услуги кому-нибудь другому.

— Прошу вас, миссис Лейн, не уходите от нас. Вы уже проделали такую замечательную работу. — Он сам чувствовал, что его голосу недостает искренности.

— Я подумаю об этом, — смилостивилась компаньонка. — И, кроме того, если вы считаете, что я замечательно поработала, вы могли бы отразить сей факт в моем жалованье, мистер Давенкорт…

Мартин ощутил, как закручиваются винты шантажа.

Он придержал дверь для госпожи Лейн.

— Я посмотрю, что моту сделать, мадам. Будьте уверены, я поговорю и с Китти, и с Кларой…

— Мартин! — Жалобный детский голос донесся откуда-то с лестницы. Дейзи сидела на ступеньках посередине пролета, свесив ножки через изящные кованые перила. Девочка прижимала к себе плюшевого медвежонка, такая маленькая и взъерошенная. Дейзи было всего пять, поздний ребенок, результат провалившейся попытки мистера и миссис Давенкорт наладить отношения.

Мартин заторопился наверх, подхватил девочку на руки и ощутил обжигающие слезы, капающие ему на рубашку.

— Мне приснился плохой сон, Мартин. — Его младшая сестренка икнула. — Мне снилось, что ты уехал и оставил нас навсегда… навсегда…

Мартин погладил ее по волосам.

— Тише, милая. Я здесь и никогда больше не уеду, обещаю…

— Пойдем, милая, — вмешалась няня. — Я расскажу тебе сказку о принцессе на горошине.

Джулиана лежала на своей огромной кровати и смотрела, как играют тени на противоположной стене спальни. В доме стояла полная тишина. Здесь и днем некому было ее нарушить.

Джулиана повернулась на бок и прижалась щекой к прохладной подушке. Она горела от сдерживаемых слез и гнева, не понимала, почему ей хочется плакать, хотя и чувствовала, что это как-то связано с Мартином Давенкортом. Она стукнула кулаком по подушке. Да с чего тут распускать нюни? У нее есть все, чего душа пожелает, а значит, нет причин печалиться.

Мартин Давенкорт. Его строгое лицо все еще стояло у нее перед глазами. Серьезный, прямой взгляд. Она сама не знала, почему хочет его. Он ей даже не нравился. Он олицетворял собой все, что ее обычно отталкивало в мужчинах. Может быть, именно поэтому ей хотелось его завлечь. Ей хотелось проверить, действительно ли он так стойко придерживается чести, как заявляет. Ей хотелось узнать, может ли она его совратить.

Мы встретились под ивами около пруда в Эшби-Теллант, в один из долгих и знойных летних дней. Вам было четырнадцать, и вы были очень милой, неиспорченной девочкой.

Эти слова затронули какую-то струну в ее памяти.

Мартин Давенкорт. Ну конечно. Он все время сидел уткнувшись в книгу или строил какие-то механические штуки. И совершенно не интересовался ее девчачьей болтовней о сезоне, балах, приемах и достойных джентльменах, с которыми она познакомится во время своего первого выхода в свет…

А еще тем летом они заключили какой-то пакт. Джулиана наморщила нос, пытаясь вспомнить точнее. Она тогда переживала, что не сможет найти себе мужа. Мартин пытался установить ложку катапульты или еще какого-то скучного устройства. Он поднял голову и сказал, что сам женится на ней, если в тридцать лет они оба еще не будут женаты.