— Весьма вероятно, — пробормотал Мартин, по-прежнему не глядя на нее.

Наступило неловкое молчание. Джулиана теребила подол и посматривала на Мартина из-под ресниц. Он казался совершенно погруженным в чтение, хотя она могла бы поклясться, что он перечитывает одну и ту же страницу.

— Это очень щедрое предложение, — проговорила Джулиана и неуверенно накрыла его руку своей. Его кожа была теплой и гладкой на ощупь. Он так и не поднял на нее взгляда, но и руку не сбросил.

— Если к тридцати годам я не выйду замуж, то буду счастлива принять твое предложение, — сказала она и потом тихо добавила: — Спасибо тебе, Мартин.

— Всегда, пожалуйста, Джулиана, — ответил он.

Джулиана Теллант и Мартин Давенкорт вновь встретились только спустя почти шестнадцать лет. И к тому времени Джулиана прямой дорогой шла навстречу судьбе, которую в свое время предсказывал ей отец.

Глава 1

1818


Приемы Эммы Рен, самые оживленные и экстравагантные, славились во всем светском обществе. Изнывающие от скуки замужние дамы — и повесы-холостяки, чьи похождения громко осуждались добропорядочной частью общества, — из кожи вон лезли, чтобы получить приглашения к ней.

Тем жарким июньским вечером госпожа Рен устроила совершенно особый прием для избранных. Праздновалось предстоящее бракосочетание ее давнего знакомого, известного ловеласа лорда Эндрю Брукса.

Когда подали десерт, был уже довольно поздний час и в воздухе столовой клубились винные пары, и плавал дымок свечей. Гости, большей частью мужчины, уже хорошо расслабились. Насытившиеся вкусной едой и захмелевшие от выпитого вина джентльмены развалились на стульях и забавлялись с дамами.

Как только двойные двери распахнулись и в них прошествовали лакеи, госпожа Рен хлопком призвала всех к вниманию.

— Леди и джентльмены… — она намеренно понизила голос, — поприветствуем наш десерт, особенное яство по такому печальному случаю…

В толпе раздались смешки.

Госпожа Рен отступила назад и сделала жест лакеям, чтобы те поставили свою огромную ношу посреди стола. Лакеи повиновались и потом отошли в сторону, а одетый в ливрею дворецкий сорвал с блюда серебряную крышку.

На серебряном подносе возлежала обнаженная леди Джулиана Мафлит. Ее рыжие волосы скрепляла великолепная бриллиантовая диадема, на шее висела тонкая серебряная цепочка, а на правом бедре красовалась подвязка, украшенная драгоценными камнями. В пупке у нее лежала ягода винограда, определенные участки тела покрывали узоры из сливок, и вся ее нагота была искусным образом прикрыта виноградом, земляникой и кусочками дыни. Она вся была облита сахарной глазурью и сияла в тусклом свете свечей, словно статуя, вырезанная изо льда. С истинно кошачьей улыбкой она протянула Бруксу серебряную ложечку:

— Первая ложечка твоя, дорогой…

Брукс с готовностью принял ее и с энтузиазмом зачерпнул сливок и фруктов.

Вперед рванулся и сэр Джаспер Коллинг, один из самых настойчивых поклонников леди Джулианы.

— Я тоже хочу свою порцию этого десерта…

Но Брукс отпихнул его:

— Только после меня, старина. Пока что моя очередь, и, вообще, это мой десерт. Будь я проклят, если сейчас его не отведаю.

Жрица любви в мгновение ока была забыта.

Леди Джулиана с ленцой повернула голову, и ее взгляд упал на джентльмена, которого она раньше никогда не видела у Эммы. Высокий, статный, худощавый, но широкоплечий. Загорелое решительное лицо, твердый, жесткий подбородок. Он был бы хорош при любой драке. Джентльмен сидел откинувшись на спинку стула и с безразличным презрением смотрел на нетерпеливых смельчаков, что стояли вокруг стола. При тусклом освещении его взгляд казался угрюмым и бесстрастным.

Джулиана ощутила в душе странный толчок узнавания. И чарующе улыбнулась обаятельному джентльмену.

— Иди к нам, дорогой. Не смущайся.

Джентльмен посмотрел на нее. Его глаза цвета морской волны скользнули по ней с абсолютным безразличием.

— Благодарю вас, мэм, но я никогда не любил десерты.

Однако Джулиана не привыкла к отказам. Она снова присмотрелась к нему. Видимо, он был ее возраста (а ей было двадцать девять) или чуть старше. Взгляд казался скучающе-пресыщенным, словно все это он видел уже тысячу раз. У него на губах заиграла слабая, циничная улыбка.

Волна чувств нахлынула на Джулиану. На долю секунды она ощутила себя совсем юной и очень растерянной. Словно этот кричаще-безвкусный стол был огромной ошибкой, которую она совершила чисто случайно. Хищные улыбки, алчные руки… Она чуть не сбежала, бросив все, потрясенная холодным взглядом этого мужчины. Ее улыбка увяла, но она все равно не могла оторвать от него глаз.

Тогда он отвернулся и жестом показал лакею, наполнить бокал. И странное волшебство исчезло. Джулиана повела поблескивающим плечом и с улыбкой обратилась к самому молодому и возбужденному джентльмену:

— Саймон, золотце, почему бы тебе не испробовать сливок… вот здесь?..

Джулиана всем телом выгнулась к жаждущим ее рукам и потом встала во весь рост, рассыпав по полу фрукты. После чего жестом подозвала служанку, чтобы взять у нее халат. Послышались разочарованные стоны мужчин, но самые активные дамы полусвета и наиболее дерзкие леди подхватили инициативу. Они бросились кормить джентльменов сливками и фруктами с подноса. Джулиана же, кинув через плечо быстрый взгляд, заметила, что вечер уже готов плавно перейти в оргию.

Красный до ушей лакей придержал для Джулианы дверь, и она быстро направилась по коридору к главному холлу.

Дверь гостиной за ней закрылась, но Джулиана слышала, что голоса становятся все возбужденнее.

— Сюда, миледи. — Служанка показала ей на винтовую лестницу. Она была очень юной и совсем некрасивой.

В сопровождении девушки Джулиана поднялась и остановилась на лестничной площадке.

Одна дверь вела в комнату, где чуть раньше она раздевалась. Вторая же — в меньшее по размеру помещение, где другая служанка наполняла для нее ванну. Та взглянула на вошедшую Джулиану и зарделась до корней волос. Вылив в ванну последний кувшин воды, служанка быстро присела в реверансе и убежала.

Джулиана с милой улыбкой повернулась к первой служанке, потом сбросила с себя одежду, сняла с ноги подвязку и забралась в ванну.

— Спасибо. Теперь можешь уходить.

Служанка поджала губы, вежливо улыбнулась и забрала испачканный халат.

Джулиана откинулась в воде и закрыла глаза, заново переживая момент, когда лакеи сорвали крышку с серебряного подноса и представили ее во всем блеске славы. Как же приятно было произвести фурор! Женщины пришли в бешенство, а мужчины напоминали детей, в первый раз оказавшихся в кондитерской. Джулиана удовлетворенно улыбнулась. Как приятно пользоваться своей женской силой, чтобы вызывать подобные чувства. Восхищение, желание… и презрение.

Она резко выпрямилась, вспоминая выражение лица светловолосого незнакомца.

Благодарю вас, мэм, но я никогда не любил десерты.

Какова наглость!

Она встала во весь рост, расплескав воду на пол, и потянулась за полотенцем. Набросила его на плечи, и бриллиантовая диадема зацепилась за материю. Быстрым, нетерпеливым движением Джулиана стянула ее с волос и бросила на туалетный столик. Ей внезапно захотелось уйти отсюда.

Шлепая мокрыми ногами по ковру, она вошла в спальню. Вся ее одежда была разложена на постели.

Поддавшись внезапному порыву, Джулиана стала одеваться сама и тут же запуталась, пытаясь пристегнуть к подвязкам шелковые чулки. Корсет она надевать не стала, а просто накинула сверху нижнюю сорочку.

Она села за туалетный столик и стала внимательно изучать свое отражение. Она не представляла, что ей делать с прической. Без диадемы волосы струились по плечам густыми рыжими волнами.

Дверь спальни распахнулась, и в комнату влетела Эмма Рен. Джулиана сразу поняла, что та уже здорово пьяна. Вся раскрасневшаяся, помада размазана, шиньон съехал набок.

— Джулиана, дорогая моя! — возбужденно заговорила Эмма. — Ты была просто великолепна! Джентльмены только о тебе и говорят! И они все ждут тебя, дорогая. Ты уже готова к нам спуститься?

Джулиана снова повернулась к зеркалу. Она умела приносить извинения.

— Не совсем. Мне нужна помощь с платьем и прической.

Эмма неодобрительно покачала головой:

— Надо было позвать мою горничную. Десси бы мигом все исправила. Хотя… — она отступила, оценивая ее внешний вид, — сейчас ты выглядишь такой очаровательно-растрепанной и весьма экстравагантной, дорогая. Я уверена, джентльмены это оценят. По-моему, распущенные волосы — это как раз то, что нужно. С ними ты выглядишь такой юной и невинной. — Она расхохоталась. — Ты их сразишь наповал!

На Джулиану накатила волна отвращения.

— Эмма, а этот джентльмен — тот самый, что похож на повесу, но ведет себя как святой отец, — кто он такой?

Лицо Эммы прояснилось.

— О, понимаю! Тебе хочется чего-нибудь свеженького! И нет ничего более интригующего, чем незнакомое лицо, да, дорогая? — Она нахмурилась. — Еще пару часов назад я бы сказала, что ты не могла бы сделать лучшего выбора, но сейчас уже не так в этом уверена… — Она плюхнулась на кровать. — Его зовут Мартин Давенкорт. Ну, ты знаешь — из сомерсетширских Давенкортов. Без титула, но богат, как Крёз, и имеет отличные связи. Он вернулся в Лондон в прошлом году, после смерти отца.

— Давенкорт, — повторила Джулиана. Имя вызывало в ней какие-то очень смутные воспоминания, но ничего конкретного.

Голос Эммы зазвучал раздраженно и нетерпеливо:

— Да, Мартин Давенкорт. Мне говорили, что он очень занятный… ну, он и должен быть таким, не зря же несколько лет подряд от него была в восторге вся столичная Европа.