– Я поняла. Ванечка, а мы у себя елку поставим?

– Елку? А что, роскошная идея! У меня сроду в доме елки не было! Ух, хорошо! Только чур, живую, чтобы пахла! Я пошлю водителя, он купит наверняка хорошую, у него самого трое детишек и он каждый год им елку покупает. Я видел, он в этом понимает. Но у меня нет никаких игрушек.

– О, это я возьму на себя, – обрадовалась Дина. – А что тебе положить под елку?

Он непонимающе взглянул на нее.

– Ну, под елку принято класть подарки.

– А, понял. Да не знаю… В таком случае, что тебе положить под елку?

– Ну, ты сам реши, – лукаво улыбнулась она.

– Ладно, решу.


На другой день на студии он столкнулся с Наташей.

– Привет! Как дела? Как Дина?

– Уже перебралась ко мне. Я рад.

– Рад? И слава богу!

– Наташ, один вопрос.

– Валяй!

– Посоветуй, что мне подарить Дине на Новый год?

– Что-нибудь дорогое и статусное.

– Статусное? Это что? – перепугался он.

– Мех, украшение…

– Да? А как определить… статусное оно или нет?

– Господи, Вань, ты как с луны…

– Наташ, помоги!

– Вань, советую купить украшение какой-нибудь известной фирмы. Картье, например, или Тиффани… Или Булгари… Да мало ли. С кем ты советовался, когда покупал мне брильянтовый бантик? Он был чудесный.

– А статусный?

– Ой, Ванька, умора!

– Ну, я когда его покупал, не думал, статусный он или нет.

– Ладно, забудь про статусность. Купи просто что-то красивое.

– Она тебе не понравилась? – вдруг спросил Верещагин.

– Да почему?

– Что ж я тебя не знаю? Но ты ошибаешься, она классная…

– Ванька, я страшно за тебя рада. И вот еще что. Когда поедешь в магазин выбирать подарок, присылай мне фотки, а я скажу, то это или не то.

– Наташ, умоляю, выбери часок, съезди со мной, ей-богу, это меньше времени и нервов займет, чем я буду слать тебе картинки.

– Прав! Ладно. Сегодня у меня съемок нет, давай в обед сходим в наш торговый центр, и заодно перекусим. По крайней мере по пробкам не будем маяться.

– Наташка, я тебя обожаю! Ты настоящий друг.

– А ты думал!

* * *

Тридцать первого слегка подморозило и выпал снег.

– Ой, Яська, смотри! Погода как по заказу!

– Да, красотища!

Яся пекла пирожки с капустой и с мясом. Варька помогала их лепить и смазывать яйцом. Большую часть решили взять с собой, а немножко оставить себе. А еще Яся наделала разных цветов из Варькиных лоскутков в подарок всем женщинам. Получилось очень красиво. Покупать что-то попросту не было денег. А так подарки будут совместные. От них обеих. Яся еще упаковала цветы в аккуратные коробочки и завернула в красивую бумагу. Этому она научилась, когда работала полгода в магазине сувениров.

– Варь, как думаешь, мы дома оденемся, или возьмем наряды с собой?

– С собой! Там наверняка еще придется помогать по хозяйству.

– Поняла!

Платья в чехлах положили на заднее сиденье, чтобы не помялись. Настроение у обеих было просто роскошное. Они собирались выехать в шесть часов. Варька уже одетая, в шубе, проверяла, все ли электроприборы выключены, а Яся натягивала сапоги, как вдруг зазвонил ее телефон. Номер был совершенно незнакомый.

– Алло!

– Ярослава? – узнала она голос матери. Настроение сразу упало до нуля.

– Да. Я слушаю.

– Ты где?

– А в чем дело?

– Мне оборвал телефон твой муж.

– Почему тебе?

– Просит повлиять на тебя.

– Будь добра, передай ему, что ты на меня влияния не имеешь! С наступающим!

– Как ты смеешь мне хамить?

– Ты дала мне это право, выгнав меня на улицу. Матери так не поступают, а значит ты мне не мать.

И Яся отключила телефон. Ее трясло.

– Ну, Яська, ты даешь! Круто!

– Не могу! Я не могу слышать ее голос! Она явно собиралась еще прочесть мне нотацию…

– А чего она звонила-то?

– Вилли ей нажаловался. Господи, зачем я им? Они же меня не любят. И я их тоже.

– Слушай, Яська, а может… Может, она хотела перед Новым годом наоборот примириться с тобой, прощения попросить?

– Ага, щас! Слышала бы ты ее интонацию.

– Так может ей просто трудно было… Ну-ка перескажи дословно, что она сказала.

– Изволь.

Яся передала ей начало разговора.

– Да, на покаяние как-то не похоже. Ты расстроилась?

– Почему-то да… А впрочем, бог с ней! Поехали!

* * *

– Дина, какие у вас красивые серьги! – заметила Наташа.

– Это Ванечка мне подарил.

– О! У него отличный вкус!

Иван с трудом сдержал смех. Серьги выбрала Наташа.

За столом их было шестеро. Глеб с Наташей, два его сына, Юра и Леня, и Иван с Диной. Иван радовался, что народу немного и будет спокойно. Так и оказалось. Вкусно, уютно, весело. А Дина была разочарована. Чтобы у продюсеров телеканала не было в гостях каких-то знаменитостей, это же нонсенс. И ей ужасно не нравилась Наташа. Тоже мне, строит из себя простушку… И хотя явно не демонстрирует свою неприязнь, но я-то чувствую. Вот сука! Но я должна делать вид, что я в восторге. Ничего, я умею делать вид… Но в следующий раз я Новый год буду встречать по-другому. Ванька он простой… Я сумею с ним сладить, он еще с восторгом будет плясать под мою дудку.

И она с завидным рвением помогала Наташе по хозяйству, хотя в этом не было особой нужды, так как Юра и Леня тоже не сидели сложа руки.

Проводили Старый год, встретили Новый. Потом оделись и побежали на двор, поплясали возле елки, поиграли в снежки и около четырех стали разбредаться по комнатам. Иван был явно очень доволен. Дина легла и почти мгновенно уснула, она выпила много шампанского, настоящего Абрау-Дюрсо. А Ивану вдруг стало жарко. Он осторожно вышел на площадку и открыл дверь на балкон. Было свежо и прекрасно. Он вдохнул легкий морозный воздух… И вдруг увидел сверху, как на соседнем участке откуда-то, видимо из бани, выскочило несколько абсолютно голых женщин. Они кричали, купались в снегу, обтирались снегом… Его взгляд приковала одна… Рубенс! – подумал он. В ярком свете фонарей было видно, что у нее довольно длинные волосы, скорее всего рыжеватые… Он смотрел как завороженный.

– Ой, девочки, кто-то смотрит! – крикнула одна. Все завизжали и бросились прочь, а рубенсовская задержалась, помахала ему рукой и тоже скрылась.

Ивану показалось, что он сейчас сойдет с ума. Что именно эта женщина нужна ему, а ведь он даже не разглядел ее лица. Идиот, сказал он себе. Пьяный идиот. Он вернулся в комнату, где спала Дина. Практически его жена. Не сходи с ума, Ваня, сказал он себе, мало ли что спьяну померещится. А оденется эта баба, и ничего хорошего в ней не будет. Да, скорее всего! А Дина… она вполне хороша, хоть это и не Рубенс, а скорее… Модильяни.


На завтрак все собрались за столом около двенадцати. Иван вдруг спросил:

– Глеб, а кто ваши соседи?

– Слева я пока не знаю, а справа космонавт, фамилию не помню, но здесь постоянно живет семья его сына, он какой-то ученый. Я пока знаком только с его женой, муж приезжает поздно, детей возят в школу в Москву. Вполне славная женщина. Подробнее пока не знаю.

– Папа, а давай сходим к ним по-соседски, познакомимся, а? – предложил вдруг Леня.

– А что, отличная мысль! – обрадовался Кузьмин. – В Новый год это милое дело! Наташ, как ты смотришь?

– Хорошо смотрю! – улыбнулась Наташа. – У нас остался нетронутый торт.

– Что, все пойдем? – вмешался Иван.

– А почему бы и нет? Нас не так уж много!

– Нет, так не годится. Мало ли что там… Пусть пойдут папа и Наташа! – заметил Юра.

– Пожалуй, Юра прав, – кивнула Наташа. – Глеб, идем и позовем их к нам на печеную картошку!

– А если они противные? – предположила Дина.

– Да почему противные? Я уверен, что очень даже славные люди!

Глеб с Наташей ушли. Буквально через десять минут у Ивана зазвонил телефон. Глеб.

– Вань, бери всех и валите сюда! – очень веселым голосом закричал он. – Нас всех приглашают!

Иван обрадовался.

– Нас всех зовут к соседям! Пошли!


На соседнем участке возились в снегу дети, а на крыльце стояла женщина в накинутой на плечи дубленке.

– Гости дорогие, милости просим! – радушно улыбалась она. – Давайте знакомиться! Я Людмила!

– А я Иван! А это Дина, Юра и Леонид! Сыновья Глеба Витальича.

Почему он не сказал, что я его жена? – оскорбилась Дина, но промолчала.

В огромной комнате было полно народу. Все сидели за длиннющим столом.

– Вот, господа, прошу любить и жаловать! Это Иван Верещагин, мой старый друг и сопродюсер, а это его жена Дина. А эти парни мои сыновья…

Хозяин дома, мужчина лет пятидесяти с хорошим интеллигентным лицом, радостно приветствовал вновь прибывших и представил свою семью и гостей. Иван исподтишка разглядывал дам за столом, но давешней рубенсовской женщины не обнаружил. Ну и слава богу! Все выпили за знакомство, кто-то рассказал дурацкий, но вполне смешной анекдот, словом, было хорошо и весело. И вдруг хозяин дома спросил:

– Мила, а где же Яся?

– А и вправду! Куда она девалась?

– Она на кухне, – сказала девочка лет восьми.

– Иван Алексеевич, не в службу, а в дружбу, вы ближе всего к выходу, приведите сюда нашу Ясю.

Иван с готовностью вскочил. И направился в кухню. Ему вдруг стало страшно. Ее зовут Яся? Какое чудесное, ласковое, теплое имя… Дверь в кухню была полуоткрыта. Он толкнул ее. Да… это она! Она стояла спиной к нему и задумчиво глядела в окно. Она показалась ему вдруг такой одинокой и беззащитной…

– Простите, вы Яся?

Она резко обернулась.

– Да.

– Яся, вас просят к столу… Позвольте представиться, Иван Верещагин.

– Очень приятно, Ярослава.

Одетой она понравилась ему ничуть не меньше, хотя и не казалась такой по-рубенсовски роскошной. У нее было прелестное лицо – веснушчатое, доброе. Красавицей не назовешь, но отрывать взгляд от этого лица не хотелось.