Он никогда еще не заходил сюда. Я побелел как полотно.

— Ваше высочество, — учтиво кивнул он, — прошу вас, поднимитесь. У меня для вас послание чрезвычайной важности. И я должен просить вас отправиться со мной.

— Нет!!! — отшатнулся я. Я в ужасе уставился на капитана. В голове забилась сумасшедшая мысль: как бы заставить его губы замереть, пока из них не вылетело это дьявольское заклинание! — Еще не время! Предполагалось, что я буду служить еще три года!

Все мы слышали, как вопила Красавица, когда ей сообщили о ее освобождении. Меня теперь тоже тянуло зареветь во всю глотку.

— Боюсь, это правда, ваше высочество! — невозмутимо молвил капитан. И, протянув мне руку, помог подняться на ноги.

Поразительно, какая неловкость сразу возникла между нами!

В конюшне меня уже ждала моя одежда, а также двое мальчишек, опустившие голову, чтобы не видеть моей наготы, которые помогли мне облачиться.

— Зачем надо было делать это здесь?! — неистовствовал я. Внешне я кипел от ярости, пытаясь столь бурной реакцией скрыть от всех свою глубокую досаду и потрясение. В то время как мальчишки застегивали на мне мундир и бриджи, я во все глаза глядел на Гарета. Потом с немой яростью посмотрел на свои сапоги, перчатки. — Вы что, для этой процедуры не могли хотя бы из приличия забрать меня в замок? В том смысле, что я никогда еще не видел, чтобы подобное производилось в таком месте, на сене с соломой.

— Прошу меня простить, ваше высочество! — отозвался капитан. — Однако эти вести не терпят отлагательств.

Он обернулся на открытую дверь. Проследив за его взглядом, я увидел двух наиболее влиятельных королевских советников, которые, кстати сказать, с успехом пользовали меня в замке, ныне же стояли с почтительно опущенными головами. При виде их я готов был разразиться слезами.

Я снова в отчаянии посмотрел на Гарета. Тот тоже чуть не плакал.

— Прощайте, мой прекрасный принц, — сказал он и, опустившись на колени, поцеловал мне руку.

— Я полагаю, «принц» — более не подобающее обращение к нашему милостивому другу и союзнику, — подал голос один из советников и шагнул ко мне. — Ваше высочество, я принес вам печальные вести: ваш отец почил, и теперь судьба королевства в ваших руках. Король умер, да здравствует король!

Я отвернулся, переваривая услышанное.

— Ч-черт подери! — прошипел я себе под нос. — Всегда был законченным канальей, и теперь вот как нарочно выбрал время, чтобы испустить дух.

МОМЕНТ ИСТИНЫ

(Рассказ Лорана)


У меня не было времени даже прогуляться по замку: надо было немедленно отправляться домой. Я понимал, что мое королевство может оказаться на грани анархии. Оба мои брата слабоумны, и главнокомандующий армии, хотя и был предан моему отцу, теперь непременно попытается захватить власть в свои руки.

После часовой беседы с королевой, в которой мы обсуждали главным образом военные и дипломатические соглашения, я поспешно выехал в путь, везя с собой немалые сокровища в награду за мою службу, а также милые памятные безделушки — скромные сувениры на память о замке и городке.

Меня все еще немало изумляло, что эти ужасные, громоздкие, тяжелые одеяния полагались везде, куда бы я ни отправился. Отсутствие наготы неимоверно раздражало! Однако мне следовало поскорее выступить в дорогу, и я даже не оглянулся на городок, проезжая мимо.

Разумеется, уже тысячи таких, как я, принцев пережили это внезапное освобождение от неволи, это потрясение от ставшей вдруг обязательной одежды, однако далеко не каждый по возвращении домой сразу принимал бразды правления королевством. Так что, заново приноравливаясь к реальному миру, я не мог себе позволить плакать и стенать, не мог завернуть в какую-нибудь пригородную харчевню, чтоб напиться там до умопомрачения.

Уже на второй вечер напряженной скачки я добрался до своего замка и в течение трех дней полностью разобрался с делами. Отца моего успели похоронить, матери давно уж не было в живых. Штурвалу правления королевством требовалась крепкая и властная рука, и очень скоро я всем дал понять, что отпускать этот штурвал я не намерен.

Я велел высечь тех солдат, что в дни безвластия надругались над селянками. Я назидательно побеседовал со своими братьями, грозно увещевав их блюсти свой долг. Я собрал армию, устроив грандиозный смотр и щедро наградив тех воинов, что любили моего отца и теперь с такой же любовью явились под мою руку.

Все это на самом деле оказалось для меня вовсе не сложно, хотя мне было хорошо известно, сколько пало европейских королевств потому лишь, что новоиспеченный монарх не справился с подобными вопросами. И я не мог не заметить, что мои подданные вздохнули с облегчением, увидев, что их молодой король просто и естественно осуществляет свою власть и полностью управляет государством, самолично, со всей скрупулезностью и напором вникая во все как крупные, так и незначительные дела.

Главный казначей королевства заранее был признателен тому, кто согласится прийти ему в помощь, и бывший главнокомандующий поступил в его распоряжение с новым энтузиазмом и моей горячей поддержкой.

Но когда минули первые безумные недели моего правления, когда все страсти в замке поутихли, когда я мог наконец проспать всю ночь, ни разу не потревоженный ни слугами, ни членами семьи, я принялся спокойно обдумывать все, что за это время со мной произошло. На моем теле давно уже не было ни единой отметины, и меня постоянно томило просто беспредельное желание плоти.

И вот, когда я ясно осознал, что мне уж больше никогда не быть нагим невольником, я едва перенес эту мысль. Я даже не хотел заглядывать в шкатулку с сувенирами, что вручила мне на память королева Элеонора, не желая видеть кожаные безделушки, от которых мне сейчас уже не было никакого прока.

Но впоследствии я устыдился своего малодушия и перебрал-таки сувениры.

Как сказал бы Лексиус, мне не судьба была дольше оставаться рабом. Теперь предстояло сделаться толковым и могущественным правителем. И, если честно, мне весьма понравилось сидеть на престоле.

Быть принцем было для меня ужасно. А королем — очень даже замечательно!

Когда в один прекрасный день ко мне явились мои советники и заявили, что я должен жениться и зачать дитя, дабы обеспечить продолжение рода, я не задумываясь согласно кивнул. Аристократическая жизнь все больше поглощала меня, и я готов был полностью предаться ей. Прежнее мое существование казалось мне далеким и эфемерным, точно сон.

— И какие подходящие принцессы у вас на примете? — спросил я советников, которые чинно стояли возле моего стола, пока я подписывал кое-какие важные государственные бумаги. Я вскинул голову. — Итак?

Однако не успел кто-нибудь из них что-то ответить, как одно имя неожиданно и мощно засело у меня в голове.

— Принцесса Красавица… — тихо произнес я.

Вдруг она еще не успела выйти замуж?! Я не решался об этом спросить.

— О да, ваше величество, — подал голос лорд-канцлер. — Без всяких сомнений, это был бы мудрейший выбор. Однако принцесса отказывает всем, кто к ней сватается. Ее отец просто в отчаянии.

— Еще отказывает? — переспросил я, пытаясь справиться с волнением. — Хотелось бы знать почему, — добавил я невинным тоном. — Немедленно велите седлать мне коня!

— Но следовало бы сперва отправить ее отцу официальное послание…

— Нет, — отрезал я, поднимаясь из-за стола. — Велите седлать коня.

Я поспешил к себе в покои, чтобы надеть свое лучшее королевское платье, а заодно прихватить кое-какие безделицы для принцессы.

Я уже собирался выскочить из спальни, как вдруг остановился. Меня как будто что-то внезапно поразило в грудь, и, словно разом лишившись дыхания, я тяжело опустился в кресло перед столом.

Красавица, моя милая Красавица! Я вновь видел ее в тесной каюте с простертыми ко мне в мольбе руками. Окативший меня невероятный всплеск страстного желания заставил меня почувствовать себя, как никогда, нагим и беззащитным.

И тут же другая сумасшедшая мысль явилась мне на ум. Я припомнил, как подчинял себе Лексиуса в его спальне в султанском дворце, как полностью завладевал Джеральдом. Вспомнил, сколько неизбывной нежности рождалось во мне в те бесценные мгновения, когда я взирал на покрасневшую от моей ладони плоть, как опасно пробуждалась во мне любовь к тем, кого я безжалостно наказывал, к тем, кто всецело становился моим.

Красавица!..

Поразительно, сколько мужества мне потребовалось, чтобы заставить себя оторваться от кресла. И в то же время мною овладела жажда действий! Я похлопал по карману, в котором лежали прихваченные для принцессы безделушки. Глянув издали в зеркало и увидев его королевское величество во всей красе — в пурпурном бархате и черных сапогах, в развевающемся за плечами, отделанном горностаем плаще, — я заговорщицки подмигнул своему отражению.

— Ты сущий дьявол, Лоран, — сказал я ему с озорной улыбкой.


В ее замок мы попали, как я и надеялся, без лишнего шума и помпезных докладов. Отец Красавицы с ликующим, лучезарным гостеприимством провел нас в тронный зал. В последнее время претендентов на руку его дочери заметно поубавилось, и сейчас он преисполнился энергии в надежде породниться с моим королевством.

— Все же, ваше величество, я должен вас предупредить, — любезно вымолвил он, — моя дочь горда и своенравна и никого не желает принимать. Все дни напролет она сидит у окна, о чем-то мечтая.

— Ваше величество, — отвечал я, — вам, вероятно, угодно шутить. Вы знаете, я прибыл с самыми благородными намерениями. Только покажите мне дверь к ее покоям, а все остальное предоставьте мне.