Выхожу из дому очень рано. Воздух прохладен, колюч. Не могу поверить, что еще совсем недавно в этом доме были смех и веселье, хлопали двери, днем и ночью трезвонили телефоны. И все наши проблемы укладывались в одну фразу: «Почему он/она мне не звонит?»

Врач осматривает меня и подтверждает диагноз: твердый узелок диаметром около сантиметра. Настаивает, что надо немедленно делать аспирационную биопсию, чтобы определить природу этого новообразования.

Я понимаю, для них это рутинные анализы, но для меня все так ново и так стремительно, я бы хотела, чтобы кто-то мне все доступно объяснил, обнял меня, приласкал, а вместо этого я слышу какие-то непонятные термины и вижу опущенную голову врача, изучающего мою медкарту.

Анализ неприятный, не более того. Гораздо больнее то, что совершенно никого нет рядом. Результаты придется ждать несколько дней. Подумать только, я хотела уменьшить грудь, а теперь рискую, что могу ее вообще потерять.

Что за нелепая жизнь! Я уверена, что все это случилось потому, что я всегда их презирала. Справа ужасно больно, это после биопсии. Как бы я хотела повернуть время вспять, не призирать и не игнорировать мою несчастную грудь. Как бы я хотела избавиться от хронической неуверенности в себе! Я думала, что, уменьшив грудь, смогу решить свои проблемы. Теперь ясно вижу, что дело совсем не в этом.

Опускаю глаза на груди:

– Прошу, не надо болеть, обещаю, что с этого часа буду заботиться о вас и обо всем своем теле, буду регулярно сдавать все анализы. А вы постарайтесь выздороветь, пожалуйста, хорошо?

Два дня провожу в полном трансе, лежу на диване, на котором спал Риккардо. И я почти уверена, что все это мне приснилось.

Звонит мобильный телефон, я не сразу реагирую на звонок, потому что отвыкла от его мелодии.

– Алло! Этосаратвоясестра!

– О! Да ты уже там освоилась, у тебя сардское произношение!

– Кьяра, ты должна к нам приехать! Здесь просто рай, ты не представляешь, как здесь здорово!

– Если б ты отправилась в этот рай еще три года назад, мы сберегли бы массу нервных клеток, это я о себе и об этом ангеле – твоем муже.

– Здесь так красиво и кругом море!

– На островах такое случается.

– Помнишь, я как-то сказала тебе, что я стала мягче?

– Нет, с чего бы это?

– Ну как же, мы еще про маму говорили!

– И что?

– Я поняла, почему я стала такой позитивной, такой оптимистичной и терпеливой.

– Потому что от меня уехала?

– Нет, потому что я беременна.

– Правда?

– Дааааааа! – радостно кричит она.

– Значит, я – тетя!

– Тетя Кьяра Солнце.

– Вот здорово, а мама знает?

– Пока нет. Мне нельзя волноваться. Врач сказал, что мне лучше лежать, иногда у меня кровит. Но я чувствую, что все будет хорошо, и, потом, с кем же мне поделиться, как не с моей любимой сестричкой?

– Что ж, постучим по дереву.

– Я люблю тебя, Кьяра.

– Это гормоны говорят, моя сестра никогда бы так не сказала!

О Господи, благодарю Тебя, хоть одна хорошая весть в этой безысходности.

Перед сном обращаюсь к Небу с молитвой за отца, за маму, за сестру. В жизни никогда не молилась, но теперь чувствую в этом потребность.

На следующий день возвращаюсь в клинику за результатом.

Собираюсь вскрыть конверт, но останавливаюсь. Не хочу, не могу читать сама, хочу, чтобы кто-то был рядом.

Звоню Гайе Луне.

– Алло, привет, это Кьяра. Ты занята?

– Я на встрече. Что-то срочное?

– Нет, что ты, я перезвоню.

– Я сама тебе перезвоню, пока.

А чего, собственно, я ожидала?

Через три минуты звонит телефон.

– Я освободилась, рассказывай.

– Да ничего особенного, просто я хотела попросить об услуге… если ты можешь… Нужно… прочитать заключение про один подозрительный узелок, а я… я боюсь. Можно мы вместе откроем конверт?

Тишина.

– Ты где?

– Я только что вышла из больницы, собиралась идти домой.

– Возьми такси, поезжай ко мне, я сейчас буду. И не забудь взять квитанцию.

Через полчаса я у ее дома, через пять минут подкатывает Гайя Луна.

– Проходи. – Она решительно, без тени улыбки приглашает меня следовать за ней.

Ее квартира по-прежнему безупречна, как салон дизайнерской мебели.

Она велит мне сесть на диван и уходит переодеться. Возвращается, волосы собраны в хвост, поношенный линялый тренировочный костюм. Этот контраст с обстановкой в квартире вызывает у меня прилив нежности.

– Это мамин, я всегда его надеваю.

Улыбаюсь.

Воцаряется неловкая тишина, потом Гайя Луна берет ситуацию в свои руки:

– Значит, рассказывай все с самого начала. Когда узнала, к кому ходила.

– Я хотела сделать операцию, уменьшить грудь… Не говори мне ничего, я уже передумала…

Во взгляде Гайи Луны читается: «Слыхала я кое-что и похуже».

– Когда делали маммографию, нашли узелок, назначили анализы, причем довольно срочно.

– Да, тут чем раньше все выяснишь, больше возможности вылечиться. Ты уже сделала биопсию?

– Да, аспирационную, – помахиваю конвертом. – Ужасно боюсь.

– Знаю, только не нужно бояться. Покажи-ка, кто тебя смотрел.

Протягиваю ей папку с остальными анализами.

– Прекрасно, те же врачи, которые оперировали маму, очень толковые.

– Твоя мама умерла от рака груди?

– Да, но, когда это обнаружилось, уже пошли метастазы, ничего нельзя было сделать. Если бы выявили годом раньше, думаю, она была бы сейчас жива.

– Я не знала, мне очень жаль. Теперь вот и папа болен…

– Ну да, ужасно, правда? Давай я заварю чай. – Она встает.

– У тебя тут красиво.

– Как в гостинице, правда? Все равно я редко бываю дома, постоянно в разъездах. Завтра улетаю на Кубу, надо подписать кое-какие бумаги.

– А как папа? Ты же всегда с ним.

– Мне кажется, он не изменился, может чуточку похудел. Он говорит со мной только о делах, я же его администратор, бравый солдатик…

– Забавно, я думала, что ты – любимая дочь.

– У меня две магистерские степени по экономике, я знаю, как зарабатывать деньги, поэтому он меня и взял.

– А твоя мама…

– Мама была настоящий ангел, всех любила. Ты не представляешь, как она о вас беспокоилась, всегда покупала вам подарки на Рождество и просила отца сказать, что это и от нее тоже.

– Он никогда нам ничего не говорил.

– Естественно. Она прощала ему измены, ложь и никогда не жаловалась, потому что любила его. И потом, он дал ей возможность уехать из Германии, начать здесь новую жизнь, он оставил ей квартиру, и она всегда это помнила.

– Конечно, чего же проще, квартира-то была наша.

– По-твоему, мы были в курсе? Он говорил, что это его дом, а потом стали приходить угрожающие письма от твоей матери, отец оправдывался и говорил, что она все выдумывает, потому что не может смириться с разводом.

– Ты была рядом, когда она болела?

– Да. Но и он часто наведывался в больницу. Вообще-то, он меня удивил, я думала, что он найдет причину, чтобы остаться на Кубе. Он любил маму по-своему, как умел.

– То есть ты хочешь сказать, что он и тебе был не слишком заботливым отцом?

– Мне повезло, у меня была замечательная мама, которая меня очень любила. Она никогда ни о ком не говорила плохо, и меньше всего о нем. Единственный раз, когда я позволила себе высказаться о нем, она влепила мне пощечину, первую и последнюю в жизни. – С тех пор я всегда уважала ее чувства. Откровенно говоря, отец всегда вел себя достаточно сдержанно. Дети его раздражали, он не знал, о чем с ними говорить. Только когда он понял, что я могу быть прекрасным союзником, он вспомнил обо мне.

– Я думала, что у тебя все по-другому.

– Внешность обманчива, правда?

– Жаль, что мы с тобой не встретились раньше.

– Было бы здорово. Но ваша враждебность была очевидна.

– Знаешь, когда речь идет о семье, все стараются объединиться, не особенно анализируя ситуацию.

– Жаль, так много возможностей упущено.

Мой взгляд падает на конверт, который мы все еще не открыли.

– Дай мне, – говорит Гайя Луна.

Она открывает конверт ножом для бумаги. Я видела такой последний раз году в восемьдесят восьмом.

Смотрит на лист, никакого выражения в глазах, привыкла скрывать свои эмоции.

– Кьяра, слушай меня внимательно. Я это уже проходила и хорошо знаю медицинские термины. Требуется еще один анализ, нужно удостовериться, что ничего страшного нет. Я знаю, каково тебе сейчас, в твоей голове проносится тысяча вопросов, но ты не должна падать духом, это обычное дело.

Беру конверт и читаю направление.

Перевожу взгляд, полный ужаса, на Гайю Луну.

– Иди сюда, – обнимает она меня.

Никогда раньше такого не было. Изумительные ощущения. У меня есть потрясающая сестра, а я чуть было не вычеркнула ее из жизни.

Я растрогана.

Остаюсь у нее на часок, мы вспоминаем детство, рассказываем друг другу о себе. Она отлично имитирует отца и становится в самом деле красивой, когда смеется. Похожа на Сару.

Нашу болтовню прерывает телефонный звонок мамы.

– Алло, Кьяра? Не хотела тебя беспокоить, но я плохо себя чувствую. Можешь заехать ко мне?

Должно быть, ей действительно плохо, если она решила мне позвонить.

– У каждого свой крест! – с улыбкой говорю я Гайе Луне.

– По крайней мере, твоя мама жива.

– Ну да, – смущенно говорю я.

– Запиши номер этого врача, проконсультируешься, когда получишь результаты. Лучше узнать еще одно мнение. Завтра я улетаю, вернусь через пару недель, придется заниматься отцом и всей его хренотенью, – насмешливо говорит она. – Держи меня в курсе, звони, когда захочешь. Днем или ночью, мой телефон всегда включен. Как только вернусь, заеду к тебе.

Как мне нравится эта ее манера – деловая женщина, всегда держит под контролем ситуацию.

Представляю, как она своими двенадцатисантиметровыми каблуками топчет таких мужчин, как Андреа.

Возвращаюсь домой через весь город.