– Кажется, ты делаешь успехи?

Обернувшись, Роуленд увидел бесшумно выросшего перед ним Энтони Тейна. Звуки музыки и гул голосов в зале заглушили его шаги. Высокий крупный Тейн криво усмехнулся, не скрывая удовольствия. Похоже, происходящее его забавляло.

– Да, в отличие от тебя. – Девир отпил вина из бокала, продолжая разглядывать толпу в ожидании возвращения своей сестры и леди Оливии. Дамы отсутствовали слишком долго, и его это беспокоило. Одному Богу известно, что могла наболтать Марго. Его сестрица всегда имела склонность к экстравагантным выходкам, и десять лет, проведенных при французском дворе, нисколько ее не изменили. В Версале ее считали la folle Anglaise – безумной англичанкой; вернувшись на родину, она осталась все той же сумасбродкой.

Тейн негромко рассмеялся:

– Не отбить ли мне у тебя даму, фанфарон?

Роуленд подавил желание предупредить друга держаться подальше от леди Оливии. Он уже успел убедиться, что эта женщина не похожа на веселую вдову. Однако ему хотелось посмотреть, как Тейн попытает удачи с несговорчивой красавицей.

– Можешь сколько угодно выставлять себя на посмешище, верзила. Пожалуй, я пойду перекинусь в карты от безделья. Предоставляю тебе полную свободу действий, только обещай позвать меня, когда леди Оливия тебя отвергнет и боль разочарования станет невыносимой.

Тейн насмешливо вскинул брови, его самодовольная уверенность не убавилась ни на йоту. Впрочем, при иных обстоятельствах он, возможно, имел бы неплохие шансы добиться успеха.

Роуленд улыбнулся краешком губ, направляясь к карточному столу. Конечно, он немного смошенничал, но Тейна давно следовало осадить. Старина Энтони сам напросился. Этому негодяю чертовски везло и с женщинами, и в картах. Женщин покоряли его высокий рост, неизменная элегантность и изысканные манеры. Прирученный зверь. Так сказала о Тейне его последняя возлюбленная.

Хозяйка дома отвела одну из гостиных для карт и курения – занятий, приличествующих джентльменам, как она полагала. Роуленд нашел в курительной горсточку своих приятелей, собравшихся вокруг стола. Несколько мужчин играли в кости, а остальные наблюдали за игрой.

– Матушку хватил бы удар, узнай она, что вы играете в кости в ее доме.

Доминик де Мулен усмехнулся мальчишески-развязной улыбкой, его белоснежные зубы блеснули, составив ослепительный контраст с темной кожей, доставшейся ему от матери-африканки. Он побренчал костями в стаканчике.

– Полагаю, la chère comtesse [2]не придет убедиться, что мы играем в благопристойный вист. Это и к лучшему, не так ли?

Роуленд с притворной укоризной покачал головой, встав рядом с французом. Де Мулен бросил кости на стол, и все остальные дружно застонали от досады – он снова выиграл.

Лорд Леонидас Вон поймал взгляд Роуленда.

– Готов поспорить на гинею, что наш шевалье не сможет выиграть еще три раза подряд.

Девир насмешливо прищурился. Зеленый глаз Вона сверкал лукавством, а голубой смотрел с обезоруживающей искренностью и прямотой, но Роуленд давно научился не доверять этому выражению.

– Думаю, на ближайшую неделю с меня достаточно пари. – Роуленд потянулся за графином и наполнил свой опустевший бокал.

На мгновение в комнате повисло молчание, потом тишину взорвал громкий хохот. Игроки в вист за соседним столом недовольно заворчали, сердито поглядывая на смеющихся друзей.

– Как успехи? – поинтересовался лорд Малькольм Ривз, когда к нему вернулась способность говорить. – Кажется, руки и ноги у тебя целы, значит, полагаю, леди Оливия не показала письмо своему отцу.

Роуленд обвел приятелей хмурым взглядом.

– Как вы могли позволить мне отослать подобное письмо?

– Тебе невозможно было помешать, – пожал плечами Вон.

– Ты стоял намертво, никого не желая слушать, – подтвердил лорд Малькольм.

– Помнится, ты употребил фразу «о, моя муза, я ваш покорный раб», – заметил де Мулен, с явным удовольствием поворачивая нож в ране Роуленда. – Ты яростно требовал, чтобы твои вирши немедленно отправили леди Оливии. Мы безуспешно пытались тебя удержать.

– И все же вам следовало меня остановить, – с досадой возразил Роуленд.

Вон улыбнулся, откровенно забавляясь обидой друга.

– Разве мы не поклялись помогать своим собратьям, способствуя успеху их устремлений?


Марго проводила леди Оливию в бальный зал, покровительственно обнимая за талию. Обе женщины – одна чуть раньше, другая позже – достигли поры расцвета жизни, но нежная, утонченная Оливия, несмотря на возраст, казалась Марго существом необычайно хрупким и юным. Лицо в форме сердечка и огромные синие глаза придавали ей сходство с ребенком, вернее, с дорогой куклой, в какие играют дети.

Какую бы игру ни затеяли они с Ролли, леди Оливии следовало взять бразды правления в свои руки. Только так ей удастся благополучно пережить предстоящий сезон. Если она позволит Ролли перехватить инициативу, это обернется катастрофой. Заметив, как напряженно застыло лицо леди Оливии под любопытными взглядами гостей, Марго сочувственно вздохнула. О чем только думали ее близкие? Бедняжка совершенно не готова предстать перед светом. Это яснее ясного.

– Посмотрим. – Задумчиво приложив к губам палец, графиня оглядела зал. Ей хотелось найти подходящего кавалера. Ее взгляд остановился на лице Энтони Тейна. Тот приветствовал ее легким поклоном. Марго улыбнулась в ответ, но покачала головой в знак отказа. Тейн, высокий надменный красавец, в облике которого, несмотря на изящество манер и элегантность, проглядывало что-то грубоватое, не смог бы заставить Ролли ревновать. Эти двое были слишком дружны.

Тейн прижал руку груди, показывая, что сражен отказом, и Марго не удержалась от смеха. Тот Тейн, которого она когда-то знала, не отличался остроумием и не понимал шуток. Но за время ее отсутствия он изменился. Впрочем, сказать по правде, сама Марго тоже стала другой.

– Идемте, дорогая, – скомандовала графиня де Корбевиль, увлекая подопечную в гущу толпы. – Мистер Тейн нам совершенно не годится, с ним мы не добьемся цели. Честно говоря, – обернувшись, она смерила Тейна оценивающим взглядом, – он больше подходит мне, чем вам. Вам нужна более важная особа, нежели Тейн, чтобы помучить Ролли. – Леди Оливия в замешательстве посмотрела на сестру Девира. – Я вас смутила? – Марго вздохнула, браня себя за легкомыслие – опять она сболтнула лишнее. – Иногда я забываю, какими невыносимо английскими бывают англичане.

– Но… вы и сами англичанка, – проговорила леди Оливия с робкой, полусмущенной улыбкой.

Марго досадливо отмахнулась.

– Я была англичанкой, – сказала она, уверенно ведя девушку мимо одного из своих поклонников, мужчины, заслуживающего внимания. – Держитесь подальше от лорда Омсбатча.

– Но вы только что ему улыбнулись.

Остановившись, Марго повернулась к мнимой невесте брата.

– Не все, что позволяю себе я, следует делать вам, леди Оливия. Едва ли кто-нибудь ожидает, что после стольких лет жизни во Франции рядом с записным распутником, повесой-мужем, я буду разыгрывать из себя безутешную праведную вдову. Смерть Этьена стала для всех облегчением, хотя большинство моих знакомых достаточно хорошо воспитаны, чтобы не говорить этого мне в лицо. Вам же, напротив, приходится балансировать на лезвии ножа. Улыбнетесь лорду Омсбатчу – и окажетесь по одну сторону. Презрительно отвернетесь – и по крайней мере сохраните свои шаткие позиции.

Леди Оливия открыла было рот, чтобы возразить, но промолчала. Потом нерешительно облизнула губы.

– А если я выйду замуж за вашего брата?

Марго широко улыбнулась, будто услышала что-то очень смешное.

– Если бы я хоть на минуту допустила, что вы способны выкинуть такую глупость, я бы без колебаний толкнула вас в объятия лорда Омсбатча. Он не слишком приятный человек, но у него хотя бы есть титул и достаточное состояние, чтобы вернуть вам прежнее положение в обществе.

– А вы думаете, будто я именно этого и хочу? – Леди Оливия в досаде закусила губу.

Марго смерила ее внимательным взглядом:

– Нет. Я совершенно уверена, что не хотите. Это меня и тревожит…

– Ливи, дорогая, вот ты где. – Возглас графа Арлингтона заставил Марго осечься. Леди Оливия вздохнула с явным облегчением.

– Как вы, отец? – Она подставила графу щеку для поцелуя, и тот нежно поцеловал дочь. – Уже обыграли в карты своих друзей?

– Дерзкая негодница, – проворчал граф со снисходительной улыбкой. Потом обратился к Марго: – Мадам де Корбевиль, не так ли? Кажется, вы были не старше моей дочери, когда я видел вас в последний раз.

– Должно быть, вы правы, милорд. Хотя, признаваясь в этом, я чувствую себя старухой. – Марго невольно поймала себя на том, что с живым интересом разглядывает графа. Десять лет назад она была еще девчонкой, и лорд Арлингтон казался ей стариком, однако этот мужчина был вовсе не стар. Ее охватила досада.

– Напрашиваетесь на комплименты? – усмехнулся граф. В глазах его блеснул дразнящий, озорной огонек. Марго не заметила на лице Арлингтона следов разгульной жизни, которые нередко появляются с возрастом на лицах мужчин его круга, однако возле рта его и у глаз, таких же пронзительно синих, как глаза Оливии, залегли насмешливые морщинки. Сердце Марго на мгновение замерло, потом учащенно забилось.

– Вы собирались уходить, отец? – спросила леди Оливия, жестом собственницы взяв графа под руку.

– Так рано? – удивилась Марго. Арлингтон заговорил одновременно с ней:

– Нет, дорогая, просто я не мог отыскать тебя раньше.

– Все в порядке. – Леди Оливия беспокойно перевела взгляд с отца на графиню. – Просто маленькая неприятность с бокалом вина.