* * *

Десять часов спустя я рухнула на заднее сидение «кадиллака», отчаянно желая тяпнуть чего-нибудь крепкого и умереть — возможно, и того, и другого, но именно в таком порядке. За день на меня обрушили больше информации, чем любой человек должен узнавать за всю жизнь. Блеск для губ, карандаши для глаз, клей для ресниц и масса прибамбасов для волос мелькали перед моими глазами, точно кадры из ужастика. С военной техникой разобраться куда проще.

Я зажмурилась, надеясь, что сумею очистить разум и вздремнуть по дороге домой, но тут раздался вопль Иды Белль:

— Подъем! У нас еще полно дел.

Я открыла один глаз:

— Я весь день пахала. На свержение диктаторского режима и то нужно меньше усилий.

— Я ж не спорю. Я тоже все это слушала и слопала целую упаковку таблеток от изжоги. Но пока тебя там пытали, Герти вовсю трудилась.

По спине пробежал холодок страха.

— Над чем трудилась?

Ида Белль продемонстрировала мне стопку фотографий:

— Над дидактическими карточками. Так что по пути домой мы можем расширять твой словарный запас. — Она взяла изображение чего-то длинного, тонкого и металлического, похожего на средневековое орудие пыток. — Что это?

— Тавро для клеймения.

Ида Белль поднесла снимок поближе к лицу, видимо, читая правильный ответ на задней стороне.

— Почти. Это плойка без зажима. Как, черт возьми, на ней удерживаются волосы?

— Понятия не имею.

— О, точно, — осенило Иду Белль. — Там надо использовать перчатки как у Майкла Джексона.

Герти нахмурилась:

— Что-то не помню, чтобы упоминался Майкл Джексон.

Я снова закрыла глаза. Дорога обещала быть очень-очень долгой.

* * *

— Дело дрянь, — проворчала Ида Белль, когда мы подъезжали к моему дому.

— Да перестаньте вы это повторять. — Я даже не потрудилась подняться — так и валялась на заднем сидении. — Мне плевать, что там на картинке. Просто убейте меня и бросьте в байю. Что бы ни ждало в будущем, смерть все равно лучше.

— Как ни печально, — вздохнула Герти, — но она права.

Так как Герти редко соглашалась, что смерть — лучшая альтернатива, я удивленно приподнялась на локте. Машина замедлила ход и теперь практически ползла.

— В чем дело?

— Селия и Пэнси ждут на твоей подъездной дорожке, — сказала Герти.

Ида Белль уставилась на нее:

— Почему Пэнси здесь? Ты же говорила, что у нас пара дней в запасе.

Судя по виду, Герти напряглась и встревожилась не меньше меня.

— Срочно нужно установить прослушку в их зале для совещаний. Наши разведданные стали обрывочными.

Я застонала:

— Просто езжайте мимо. Они меня не увидят, а потому не поймут, что я их избегаю.

— Еще как поймут. Франсин в курсе, что мы все вместе поехали в салон Генезис. Просила прикупить для нее кондиционер.

— Отлично, — буркнула Ида Белль. — И через десять минут после нашего отъезда об этом знали все, кто ел в кафе Франсин. А потом они пошли домой и рассказали тем, кто не ел в кафе Франсин.

Я покачала головой, все еще поражаясь, чему в провинции уделяют внимание.

— Поход в парикмахерскую — большое событие? Серьезно?

— Весть о конкурсе красоты разлетелась, — пояснила Герти. — Всем интересно, что мы противопоставим участию Пэнси. И раз уж ты — естественный выбор, то… да, поход в парикмахерскую — важное событие.

— Народ, найдите уже какое-нибудь хобби.

— Расследование убийства не пошло на пользу, — продолжала Герти. — Тем более что мы с Идой Белль отчасти и тебя в него втянули. В общем, на нас и так было сосредоточено всеобщее внимание, а из-за конкурса красоты все стало только хуже.

— Тогда давайте покончим с этим. — Я резко села, как раз когда она затормозила перед домом.

С Селией мы встретились прошлым воскресеньем во время бананопудингового спринта, так что ее я узнала сразу. Но ни за что бы не определила в стоявшей рядом незнакомке ее дочь, если б меня не просветили заранее.

«Метр семьдесят восемь; худая, но никакого мышечного тонуса; предсказуемо фальшивые буфера; волос хватило бы на пятерых женщин».

Ну правда, на ее макушке громоздилось килограммов пять блондинистых локонов. И учитывая их и гигантскую грудь, удивительно, что Пэнси умудрялась стоять прямо, без значительного крена вперед. Возможно, кое-какие мышцы у нее все-таки развиты. По крайней мере, шейные и плечевые.

Темноволосая плоскогрудая Селия мало походила на женщину, способную породить нечто подобное. Может, Пэнси удочерили? Когда мы вышли из машины и направились к ним, Пэнси оглядела меня сверху донизу и усмехнулась. На лице ее матери красовалось точно такое же выражение. Нет, точно родственницы.

— Герти, Ида Белль, — кивнула Селия. — Я слышала, вы устроили себе день красоты в Новом Орлеане. Очевидно, вас двоих это не коснулось.

— Красота — это не только кожа, — парировала Ида Белль. — Хотя тебе не понять.

Я покачала головой:

— А кто-нибудь из вас на самом деле слушает проповедника в церкви, или вы ходите туда, только чтобы потом с чистой совестью отобедать у Франсин?

— Я слушаю, — заявила Герти, — и все еще помню о манерах. Знакомься, Пэнси Арсено. Пэнси, это Сэнди-Сью Морроу, но все зовут ее Фортуной.

Я шагнула вперед и протянула ладонь, стремясь поскорее со всем покончить:

— Приятно познакомиться.

Пэнси уставилась на мою руку, как на змею. Я тоже посмотрела вниз, пытаясь понять, в чем дело. Все эти жуткие накладные ногти, которые я сорвала по прибытии в Греховодье, вернулись на место и ныне были окрашены в «Солнечный мандарин». Я знала, почему сама морщусь, глядя на них, ну а Пэнси-то чего корежит?

— Леди не обмениваются рукопожатиями, — наконец выдала она.

— Прости, — покаялась я, убирая ладонь. — Никто не сказал мне, что ты леди.

— Ха! — вскрикнула Ида Белль, за что тут же схлопотала удар по голени от Герти.

Селия выпрямилась во все свои метр шестьдесят и выпятила отсутствующую грудь. И все равно живот обгонял ее на добрых пять сантиметров.

— Не стоило ожидать хороших манер и культурного поведения от девицы, которая якшается с вашей парочкой.

— Надо полагать, вы сейчас как раз демонстрируете культурное поведение? — уточнила я. — А то я бы не назвала ваши манеры хорошими.

— О, Христа ради, просто помолчите, — не выдержала Герти. — Так уж случилось, что ради грядущего мероприятия наши общества должны объединить усилия. Городу нужен этот фестиваль, а конкурс — залог его успеха. Фортуна — наш представитель, и я уверена, что даже вы двое способны вести себя вежливо, если как следует постараетесь.

Пэнси вновь оглядела меня с ног до головы и повернулась к матери:

— Все не так плохо. Мардж была очень мужеподобной, так что я ожидала худшего. А тут… волосы, конечно, нарощенные, но что есть, то есть.

— По крайней мере, я натуральная блондинка. И не только цвет волос у меня натуральный. — Я покосилась на ее смехотворно большую грудь.

Пэнси залилась краской, но попыталась сохранить хладнокровие:

— Я актриса и должна поддерживать определенный имидж.

— Актриса! — Я изобразила удивление. — А я и не знала. Обязательно поищу тебя в Интернет-базе кинофильмов.

Ида Белль сдавленно всхлипнула, но расхохотаться не успела — Герти вновь ее пнула.

Пэнси нацепила фальшивую улыбку:

— Я в основном работаю за кадром.

— Полы на съемочной площадке моешь?

— Тупая сучка… Закадровая актерская работа подразумевает частные заказы, индивидуальные репетиции, мастер-классы и все такое.

— О, это как когда в библиотеке вводили новую систему учета, и администратор попросила меня все объяснить и засняла это на телефон? — Я ухмыльнулась. — Значит, я тоже актриса.

— Мама, — прорычала Пэнси, — мы потратили достаточно времени. Первое собрание завтра вечером. В семь часов, в католической церкви. Прошу не опаздывать. Учитывая, что за помощница мне досталась, меня ждет множество дел.

Она метнулась к седану матери и неуклюже плюхнулась на сиденье. Видимо, слишком долго стояла — аж ноги задеревенели. Селия окинула нас прощальным грозным взглядом и тоже двинулась к машине.

— Не забудьте свои кроссовки в воскресенье! — крикнула я.

Хлопнула дверца, и гостьи под визг шин умчались прочь.

— Все прошло хорошо, — резюмировала Ида Белль.

Я тряхнула головой:

— А мы точно не можем просто ее убить?

Несколько секунд старушки напряженно молчали, но наконец Герти прокашлялась:

— Думаю, все же не стоит.

— Хм… — Я посмотрела вслед седану. — Эй, а мистер Селия существует? В смысле, знамо дело, существует, иначе откуда бы взялась Пэнси, но я никогда ничего о нем не слышала.

— Максвелл Арсено, — сказала Герти. — Причудливое имечко для столь ординарной личности, но он единственный в Греховодье, кто мог выносить Селию.

Ида Белль кивнула:

— Селия и прежде не была милашкой, но после свадьбы бедняга Макс стал главной половой тряпкой в округе. Как она его пилила, как унижала… Мы все думали, что однажды он задушит ее во сне или сам бросится в байю.

— И что случилось?

Герти пожала плечами:

— В один прекрасный день Макс просто исчез. Как и вся его одежда из шкафа и грузовик из гаража. Прошло больше двадцати лет, а Селия до сих пор отказывается говорить об этом.

— И никто не в курсе подробностей? — усомнилась я. — С трудом верится, учитывая местный круговорот сплетен.