Паола зарыдала еще громче. Приедет Амбер. Она останется. Душа рвалась на куски.


Франческа вошла в гостиную элегантной просторной квартиры на виа Сан-Джакомо в самом сердце Рима, снятой для нее и Паолы, конечно, Максом, и остановилась. Она не знала, что ей следует делать. Макс позвонил в это утро и передал ей свое пожелание, а вернее, это был просто приказ, и она не могла ослушаться. Амбер приедет пожить у них на шесть долгих недель, а от Франчески и Паолы требуется, чтобы они оказали девочке теплый радушный прием.

Франческа пересекла комнату, направляясь к одному из обтянутых бледно-розовым шелком диванов, и села, закусив губу от злости. Она собиралась отправить Паолу на Сардинию с ее подругой по школе и на некоторое время заполучить Макса только для себя одной, а теперь ей приходится отказываться от всего этого ради его дочери. И так приходится мириться с существованием его жены. Она потянулась за сигаретами.

— Мадам? — Белла, ее прелестная служанка, заглянула в комнату. — Мне уже вынимать рыбу? На вечер.

Франческа нахмурилась. Черт! Она совсем забыла, что собиралась устроить этим вечером прием. Посмотрела на часы — было почти пять. Достаточно времени для того, чтобы сбегать к Марко, ее парикмахеру, привести голову в порядок. Она неохотно отложила в сторону зажигалку и сигареты.

— Да, морского черта. Приготовь его так, как на выходных, ну, ты понимаешь, на пару, с лангвини и салатом. Что-нибудь попроще, ладно?

Белла кивнула и закрыла дверь. Франческа встала и бросила быстрый взгляд в зеркало. Она выглядела прекрасно. Как всегда. Трепет, с которым она ожидала встречи с Максом, нисколько не отразился на ее лице. Длинные густые темно-каштановые волосы до плеч, темные страстные глаза, полные чувственные губы, лицо в форме сердца. Она внимательно изучала себя. Лицо и тело Франчески Росси были ее богатством, благодаря им она добилась своего теперешнего положения в жизни и прекрасной квартиры в Риме. И конечно, позаботится о том, чтобы ничего не изменилось. Макс даже не представляет себе, как все это получилось. У него нет ни малейшего подозрения в том, что Франческа заприметила его гораздо раньше, чем он впервые увидел ее; что быстрое страстное любовное свидание в пустой дамской туалетной комнате гостиницы было ее идеей и что она все тщательно спланировала с того самого момента, когда впервые увидела, как он широким шагом направляется прямиком в посадочную зону на рейс «Алиталии» в Лондон.


Франческе тогда было девятнадцать, она приехала из маленького городишки неподалеку от Пескары на Адриатическом побережье. Она была прекрасна и амбициозна, и так же, как и большинство прелестных юных девушек из провинции, мечтала о комфортной жизни и прекрасном будущем. Она отточила свой французский язык, устроилась на курсы английского и начала работать стюардессой в 1964 году. Когда в первый раз Франческа застегнула молнию на чудесном зеленом форменном костюме от Сореллы Фонтаны с длинной элегантной юбкой и стильной шляпкой, она сразу же почувствовала, что сумеет найти возможность воплотить свои мечты в реальность. Все, кто что-то представлял собой в те дни, летали только рейсами «Алиталии». Она обслуживала прекрасную и яркую Софи Лорен, неотразимого Жана Поля Бельмондо, Альберто Сорди, Мастроянни… Даже такую звезду, как Брижитт Бардо. В 1967 году она впервые увидела Макса в посадочной зоне в новеньком международном аэропорту Леонардо да Винчи, где собрались бизнесмены, известные спортсмены, богатые и знаменитые люди, которые, казалось, все дружно устремились на горнолыжные курорты. Она знала, кто он, его лицо красовалось на обложках журнала «Таймс» несколько месяцев назад. Он был молодым, динамичным дилером, который поднялся из ниоткуда к самым вершинам лондонского общества, женившись на старшей дочери какого-то там английского лорда. Газеты полнились рассказами о нем. Родители девушки были категорически против замужества дочери, и Франческа припоминала на фотографиях мать девушки, леди какую-то, всю в слезах во время венчания в церкви. Франческа видела Макса Сэлла в аэропорту несколько раз, он всегда подъезжал к зданию или уезжал из него на машине с водителем, шел по залу так быстро, что оставлял всех остальных пассажиров далеко позади себя. Красивый, да к тому же богатый. А это определенно было существенным дополнением. Когда молодая стюардесса увидела, как он поднимается по трапу, то приняла мгновенное решение. Она знала, что не хочет болтаться в полной неопределенности, как многие из ее подруг, которые становились любовницами стареющих поистрепавшихся пилотов, у которых едва хватало денег на содержание собственной семьи, не говоря уже о том, чтобы содержать две семьи сразу. Нет, ей требовалось больше, гораздо больше, чем это. Все, что Франческе необходимо сделать, — чтобы к концу их короткого перелета до Лондона он узнал, кто она такая. И еще — чтобы он не смог забыть ее.

Он и не забыл.

И все это было вовсе не из-за того, что произошло позже, во время и после их страстного свидания в дамской комнате, что бы там ни говорила ее мать. Появление Паолы вовсе не планировалось, Франческе не хотелось подлавливать Макса на этот крючок. Нет, рождение дочери оказалось чистой случайностью. Хотя, как думала про себя Франческа, обводя взглядом чудесную квартиру, этот случай стал счастливым. Макс теперь даже и не думал о том, чтобы бросить ее, по крайней мере не сейчас. Понятия чести не были ему чужды, у него очень старомодное чувство долга, особенно в отношении собственных детей. Он был подобен древнему патриарху в своем стремлении окружить себя всеми отпрысками, не обращая внимания на другие мнения, включая и мнение его собственной жены. Франческа знала, что новость о появлении «дитя любви», как газеты называли Паолу, была источником слишком очевидных страданий Анджелы Веймаус. В то время она ее почти жалела. Бедная глупая женщина. Разве она не знала? Как она собиралась удержать возле своей юбки такого мужчину, как Макс? Ла Роза Инглеза — английская роза — так называли ее в итальянских газетах. Английская Роза со светлыми волосами, удивительно тонкими правильными чертами лица… Неужели она не осознавала, что Макс станет подыскивать себе кого-то еще на стороне? Максу не была нужна эта Английская Роза, он не хотел ее. Ему нужен был кто-то, похожий на Франческу: чувственную, страстную, с горячей кровью, как у него самого. В этом Франческа была совершенно уверена. Или почти уверена. Иногда вопросы ее десятилетней дочери раздражали ее.

Почему он не женится на тебе, мама? Перке но?


Она затрясла головой так, будто хотела запретить себе думать о прошлом, улыбнулась своему отражению в зеркале и взяла черную кожаную сумку для покупок. Бросила взгляд на запертую дверь в комнату Паолы и пошла по коридору.

Дочь придет в себя. Она всегда справляется с собой. Ей надо дать выплакаться — час или около того. Франческа попросит Беллу приготовить ее любимый десерт — бананы фламбе с ванильным мороженым на вечер. Потом дочь сможет зайти в гостиную и поздороваться с гостями Франчески. Паоле всегда нравились эти моменты, потому что все гости говорили ей, какая она хорошенькая и как похожа на свою маму. Это поможет дочери прийти в себя и обрести душевное равновесие. Франческа открыла входную дверь и вышла.

5

К счастью для Амбер, в самолете, летящем в Рим, было почти пусто. Она сидела, сжавшись в кресле, в бизнес-классе и старалась не думать о предстоящих шести неделях. Отъезд из дома был просто удручающим. Киеран даже не удосужился подойти и сказать на прощание пару слов. Он был в бешенстве оттого, что его оставят одного, говорил с сестрой холодно и отчужденно. Она умоляла его смягчиться, уверяла, что это не ее вина, что так все получается, что это идея Макса. «Пожалуйста, Киеран, не сердись на меня», — умоляла Амбер, глотая слезы, но он просто игнорировал ее и ушел из дома, громко хлопнув дверью, к своим друзьям. Амбер только беспомощно смотрела ему вслед.

Она повернулась, чтобы взглянуть в окно иллюминатора. Рим простирался внизу, маня ее своей красотой, пока они готовились зайти на посадку. Здания опасно наклонились, устремляясь вверх прямо у них по борту. Амбер видела улицы и машины, которые то появлялись, то исчезали из поля зрения. Через считаные минуты с легким толчком они приземлились.

— Дамы и господа, добро пожаловать в Рим! — раздался по бортовому радио голос командира экипажа, как только самолет окончательно остановился. Улыбающиеся красивые стюардессы открыли двери, и Амбер засмотрелась на девушек. Неужели когда-то эта сучка Франческа могла быть одной из них?

Амбер стояла на самом верху трапа и щурила глаза, которые еще не успели привыкнуть к средиземноморскому солнцу. Снаружи было тепло и сухо. Она сошла по ступенькам и двинулась по полю, низко опустив голову и стараясь не смотреть по сторонам. Птицы пели, воздух был пропитан запахами лаванды и мимозы, издалека доносился шум машин. Она старалась не думать о том, что будет дальше.

В зале прилета ее ждал водитель, державший в руках листок, на котором небрежно было написано ее имя. Амбер подняла руку вверх, испытывая облегчение от того, что это была не Франческа. Она забралась на заднее сиденье машины и быстро вытащила из сумки книгу. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, и меньше всего с водителем Франчески. Они быстро выбрались со стоянки перед аэропортом и направились в город. Было только шесть часов вечера. Вечерние огни медленно загорались, на горы, окружающие город, опускались сумерки. Полчаса спустя машина остановилась перед впечатляющим каменным фасадом дома где-то в самом центре города. Амбер взглянула вверх на украшенный орнаментом подъезд, в животе у нее неприятно заворчало и скрутило. Она никогда раньше не была в доме Франчески, если не считать двух совершенно ужасных летних сезонов: один раз, когда ей было семь лет, и второй, два года назад, когда ей исполнилось двенадцать. И Амбер не приходилось проводить в обществе Франчески и Паолы больше чем полдня, и ее это вполне устраивало. Уже одно то обстоятельство, что все вокруг знали об их существовании, было плохо само по себе, она не обязана их любить или даже признавать их существование.