— Ну да, проявляет, но как-то странно, — кислым тоном ответила Алессандра. — Он ищет способ отрезать мне язык. Надо же, обычно мы весьма наблюдательны, но на этот раз ты ошиблась, Кейт, и не разглядела очевидного. Я не нравлюсь лорду Джеймсу Джекхарту Пирсону. А он не нравится мне.

— Но почему? — не унималась Кейт.

— Я знаю почему. — Шарлотта кивком указала на Алес-сандру: — Ты и лорд Джеймс обменялись несколькими словами, когда тебе показалось, что он пристает к Кьяре. Очень неприличными словами, если мне память не изменяет.

Алессандра прикусила губу. Она действительно отругала его на тосканском наречии. А Черный Джек Пирсон хорошо говорит по-итальянски.

— Однако первое впечатление бывает обманчивым, — продолжала Шарлотта. — Он оказался настоящим героем, спасающим детей.

Тук-тук-тук… Кейт продолжала постукивать пальцем по Маленькой Красной книге.

— Если мужчине не нравится женщина, он старается ее избегать. И наоборот. А вот гнев в некоторых случаях указывает на какие-то другие чувства, — заявила Кейт.

— Какое интересное наблюдение! Полагаю, ты добавишь его в нашу книгу. — Но, тут же испугавшись своего язвительного тона, Алессандра вздохнула: — Ох, Кейт, извини, пожалуйста, что-то нервы сегодня у меня на пределе.

— Я не собиралась поддразнивать тебя, — ответила подруга. — Я всего лишь хотела сказать, что Черный Джек Пирсон, возможно, интересуется тобой гораздо больше, чем тебе кажется. — Она помолчала. — У него такие широкие плечи, такие манящие черные глаза… Он похож на героя одной из романтических поэм лорда Байрона.

Алессандра потянулась за своим ридикюлем.

— Меньше всего мне нужна в жизни романтическая история, — сказала она.

Прищурившись, Джек пытался сосредоточиться на маленьких облаках, скользивших по небу и едва различимых над верхушками деревьев. Они не просто свинцово-серые, решил он. Нет, скорее, это тонкий оттенок дымчато-синего цвета, смешанного с капелькой сиреневого. Может, там даже есть сливовый нюа…

— Вам нужны очки, лорд Джеймс? — Лорд Гаррет Хау, временами составлявший Джеку компанию в азартных играх, остановился рядом с ним. — Но на прошлой неделе в Мэнтоне вы отлично стреляли, из-за вас я лишился десяти гиней.

— Мне показалось, я увидел ястреба, — ответил Джек, которому не хотелось объяснять, за чем именно он наблюдал.

— Небось хотите прицепить к своей шляпе перо, а? — Хау по-дружески толкнул его в бок. — Кстати, там впереди виднеется весьма привлекательная пташка. И, по-моему, ее не так уж часто встретишь в обществе.

Только сейчас Джек заметил впереди шелк цвета индиго.

— Мы с Джервином видели ее вчера на Бонд-стрит, и он сказал мне, что она вдова, — продолжал Хау. — Кстати, у нее чудесное имя. — Он развязно подмигнул Джеку. — Что ж, пусть на людях она не расправляет крылья, но, возможно, мне удастся уговорить ее раздвинуть передо мной ножки.

Они продолжали идти. Хау со свистом выдыхал воздух.

— Нет, вы только посмотрите, как юбки вьются вокруг ее круглой задницы! Завораживающее зрелище! — Еще один свистящий вздох. — Признаться, я забыл, что я джентльмен.

«Я тоже», — подумал Джек, когда идущая впереди леди замедлила шаг и повернулась к ним боком, чтобы развязать узел на шали.

В мгновение ока ему захотелось схватить приятеля за гррло и выбить ему зубы. Однако разум взял верх, и Джек заставил себя сунуть руки в карманы сюртука.

— Тогда позвольте мне напомнить кое-что, о чем Джервин, должно быть, забыл сказать, — промолвил он. — Впереди идет не какая-нибудь там перелетная пташка, которая только и мечтает о том, чтобы ее заметил какой-нибудь тип. Впереди идет маркиза делла Джаматти, не только идеал совершенства, но еще и ближайшая подруга молодой жены Хэдли.

Хау перестал ухмыляться и нахмурился.

— С каких это пор ты стал таким надутым резонером? — перейдя на ты, спросил он. — Я не собирался задирать этой леди юбки посреди Грин-парка. Просто выразил свое восхищение ее прелестями. — Он бросил еще один похотливый взгляд на Алессандру. — Не будешь же ты отрицать, что эта дамочка необычайно хороша.

— Нет, не стану, — процедил сквозь зубы Джек.

— Черт, да из-за нее у меня тут прямо все воспламенилось, — сказал Хау, прикасаясь к своим штанам. — Может, именно поэтому ты ведешь себя как разъяренный бык, которого собираются кастрировать? Ты попытал удачу с этой леди, она отказалась иметь с тобой дело, вот ты и бесишься.

Кулаки Джека вырвались из карманов.

— Черт возьми, Хау, прекрати отпускать пошлые шутки в адрес этой леди, иначе я разобью тебе физиономию!

— Вот ведь черт, да ты настоящий дьявол во плоти, когда разозлишься. — Хау с оскорбленным видом резко повернулся и пошел прочь.

Джек разжал кулаки и рассеянно погладил свои перчатки, глядя вслед приятелю. Не сказать бы, что в его напряженной походке было что-то примечательное, однако от всей его фигуры исходила настоящая мужская ярость. Джек поморщился, неожиданно подумав, что его реакция на болтовню этого повесы была довольно глупой. Впрочем, подумал Джек, Хау наверняка удовлетворится его извинениями, которые он принесет ему на следующий вечер.

Ну а пока…

Его взор вернулся к Алессандре, которая успела развязать узел на шали и теперь направлялась к газону.

Настало время стратегического отступления.

Джек подождал немного, не желая прислушиваться к своему внутреннему голосу, а затем ускорил шаг, чтобы не упустить ее.

Не отставая от маркизы, однако осмотрительно не приближаясь к ней слишком быстро, Джек имел возможность любоваться ее прекрасной фигурой. Хау прав: она двигалась с удивительной грацией, ее бедра плавно покачивались из стороны в сторону, словно их подгонял нежный тропический бриз. Это было весьма изысканно. И чувственно. Сексуально.

Джек почувствовал, что во рту у него пересохло.

Дисциплина, напомнил он себе. Ему не следует представлять контуры изгибов ее фигуры или раздумывать над тем, какого именно оттенка ее кремовая кожа. Неприлично думать о том, как выглядели бы ее ноги, если бы она выставила их из-под смятой шелковой простыни. И уж совсем недостойно фантазировать о том, какова ее кожа на ощупь. Джек готов был заключить пари на целое состояние, что кожа у Алессандры упругая, но мягкая. Как спелый персик.

Дьявольщина! Теперь его рот наполнился слюной!

Черт, да он совсем обезумел: идет за ней украдкой, вместо того чтобы раздевать ее глазами. В конце концов, он очень даже неплохо проводил время с пышной блондинкой в «Пещере Купидона»! Дело вовсе не в том, что он истосковался по нагому женскому телу.

Дрожь отвращения, вызванного собственными мыслями, поползла у Джека по спине. Ну почему он не может изгнать эти недостойные, но восхитительные мысли из головы?

Господи, он пытается сделать это! Но она сводит его с ума. Настоящее наваждение.

К счастью, маркиза никогда не догадается о том, в каком направлении движутся его мысли.

Одолеваемый внутренними демонами, Джек не заметил поворота и споткнулся о небольшую кучу гравия. Услышав шум, Алессандра резко остановилась и оглянулась, чтобы увидеть, что происходит у нее за спиной.

Когда их глаза встретились, Джек понял, что со стороны можно подумать, будто на вид он мрачнее тучи.

Она обвела его ледяным взором. Изумрудно-ледяным. Поблескивающим, как осколки драгоценных камней.

Еще несколько мгновений они молча стояли, глядя друг на друга. Затем Алессандра повернулась и пошла вперед, даже не оглянувшись.

Глава 4

— Великолепный набросок, лорд Джеймс!

Лорд Фаннинг, глава Архитектурного комитета Общества Юлия Цезаря, отвлекся на мгновение, чтобы потереть стекла очков о рукав.

— И приложенные к нему работы тоже первоклассны. Первоклассны! — повторил он.

— Благодарю вас, — ответил Джек.

— Могу я оставить их у себя, чтобы показать мистеру Спрейгу?

— Разумеется.

— Уверен, он будет в восторге от того, что в обществе появился новый член с таким внушительным артистическим дарованием. А у вас есть папка работ, которые вы создали, путешествуя по Италии, сэр?

Хотя Джек обычно с неохотой говорил о своем интересе к искусству, похвала известного ученого польстила ему.

— Есть, правда, всего несколько работ, — кивнул он. — Включая крупные, написанные акварелью.

Лорд Фаннинг деликатно откашлялся.

— Мы могли бы уговорить вас выставить эти произведения в здешней галерее, когда из Эдинбурга приедет профессор Макналти? — спросил он. — Судя по вашим карандашным рисункам, они послужат прекрасным дополнением к докладам на симпозиуме по декоративным деталям классических колонн.

— Прошу прощения, — покачал головой Джек, — но мои работы не предназначены для всеобщего обозрения.

— Разумеется, сэр, разумеется. — Похоже, лорд Фаннинг был немного разочарован, однако он принял отказ Джека. — Я вполне понимаю вас.

Джек сомневался, что посторонний человек может предположить истинную причину его нежелания выставлять свои работы на публику. Мужчины в роду Пирсонов — длинной ветви военных героев, взявшей свое начало еще в годы правления Вильгельма Завоевателя, — были сделаны из стали и пороха, а не из книг и акварелей. Если только кто-то обмолвится отцу, что один из его сыновей оттачивает искусство обращения с кисточками и красками вместо того, чтобы обучаться обращению с клинками и пулями, старый герцог придет в ярость. Его семья гордилась тем, что Джек отличился во время войны на Пиренеях. И если он хоть чем-то продемонстрирует свой интерес к живописи, его родные будут разочарованы.

Пить, играть, волочиться за женщинами — вот достойные занятия для мужчины. Джек невесело усмехнулся, взяв с подноса проходившего мимо лакея бокал игристого вина.