И чем дольше она думала, тем сильнее вертела в пальцах бриллиантовый кулон. Это была ее старая привычка. В трудные минуты она вертела любое украшение, бывшее на ней. Расстегивала и застегивала браслет. Но она порежет пальцы, если будет сильно сжимать бриллиант. Следующая мысль в полупьяной голове – бриллиант такой твердый, самый твердый камень на всем свете. Он режет даже стекло.

И вот тут-то ее осенило. Это показалось даже смешным.

Какой-то преподаватель социологии о чем-то рассуждал. Два человека посмеивались в уголке. Старший служитель разносил напитки. Это был настоящий Оксфорд – олицетворение своих истинных традиций.

А она стояла посреди всего этого и знала, что ей необходимо украсть кубок. Она чувствовала абсурдность этого желания. Но и его правильность. Так интересно, забавно, правильно.

Сигнализация не работала.

Своим бриллиантом она могла вырезать в стекле отверстие. Протянуть руку, взять кубок. Отвезти его домой. Продать. Все ее проблемы будут решены – на время.

И она сделает это. Именно так.

Конечно, она была пьяна. Ее терзали разочарование, гнев и храбрость, она думала, что ее поймают. Представляла, как вызывающе будет себя вести. Но так случилось, что дверь в профессорскую просто оставалась закрытой!

Она не думала, что будет так легко вырезать отверстие и втолкнуть стекло внутрь витрины – оно даже не разбилось, а целиком легло на полку. Несколько секунд – и она просунула руку, схватила маленький серебряный кубок и положила в свою сумочку.

Затем заметила висевшее на крючке большое черное пальто старшего служителя и по наитию набросила его на витрину, пряча то, что натворила.

Потом поехала домой – очень осторожно и медленно. Ей не следовало садиться за руль.

Смешно, но, когда она вспоминала этот вечер, она стыдилась своей езды в пьяном виде больше, чем совершенной кражи.

В конце концов, какое значение имеет для сказочно богатой семьи Ван Гилдеров, если она лишит их одного из их маленьких сокровищ?

Да и Св. Беде он не нужен.

А ей нужен. Черт побери, очень нужен! Для нее это был вопрос жизни и смерти. Так почему бы ей не взять его? Это было более чем разумно.

Но потом. Ах, потом все выглядело по-другому. Совсем по-другому.

Но не в тот вечер. Она вернулась в колледж, болтала, переходя от одного гостя к другому, и наконец вышла вместе с группой гостей, отправлявшихся по домам, и все это в состоянии невменяемости. Однако следующее утро принесло с собой похмелье и суровую действительность.

Она сошла с ума! Начать с того, что она могла подумать, что это сойдет ей с рук. Весь день она провела в мучительном ожидании полиции. Они могли появиться в любую минуту, надеть на нее наручники, впереди ее ожидал позор и, хуже всего, заявление Клайва, что он покидает ее.

Ибо она не питала иллюзий относительно своего мужа. Он с ней не останется, если ей предъявят обвинение.

Ему нужен надежный дом, некоторая роскошь, которую он так любит, и жена, занимающая пост преподавателя Оксфорда. Все это имело для него значение, поскольку он сам хотел обрести славу и состояние на театральной сцене.

Возможно, в глубине души он сомневался в себе и своем успехе и не был уверен, что когда-нибудь добьется его. В таком случае богатая жена была более чем необходима.

Завернув кубок в свитер, она засунула его в стиральную машину, уверенная, что он хорошо спрятан, по крайней мере от Клайва. Супруг понятия не имел, как пользоваться стиральной машиной.

Но полиция не пришла. Только Гидеон Уэллес (и никто другой!) и сама Лора Ван Гилдер.

Клайва возмутил их визит. Он был (сейчас даже смешно подумать об этом) искренне оскорблен за жену. Теперь Фелисити поняла, что он просто и представить себе не мог, что у нее хватит смелости украсть кубок.

Это доказывало, как плохо Клайв знал свою супругу.

И когда, несколько минут назад, она наконец призналась ему и в подтверждение показала кубок, мужчина был страшно удивлен.

Муж и жена сидели и смотрели на кубок. Наконец Клайв протянул руку, неохотно дотронулся до него, затем взял и взвесил на руке.

– Тяжелый.

– Да, – равнодушно ответила Фелисити. – Клайв, что нам делать? Как ты думаешь, Лора Ван Гилдер говорила это серьезно – о том, чтобы не вызывать полицию? Если они получат кубок обратно, скандала не будет. Даже никто не узнает, что он был похищен.

– Вернуть его? Ты с ума сошла! Флик, он стоит больше ста тысяч. Подумай об этом. Сто тысяч фунтов!

Мужчина смотрел на серебряный кубок в своих руках, и его красивое лицо раскраснелось от радости.

– Было безумием взять его, – вздохнула Фелисити.

– Совсем нет. Почему им должно всегда везти? – Клайв сразу же начал убеждать жену. – Послушай, неужели ты думаешь, что мы можем вернуть его и они ничего тебе за это не сделают? Кроме того, почему мы должны? Ты из-за него рисковала всем.

Клайв уже видел себя за рулем новенького «порше». Одежда от Армани. Постановка собственной пьесы. Если его ждет успех, то они заработают больше, чем стоит кубок.

Фелисити вздохнула:

– Клайв, дорогой, спустись на землю хоть на минуту. Каким образом мы можем продать его?

В тот вечер, когда она украла кубок, Фелисити была слишком пьяна и зла, чтобы даже подумать о практической стороне дела.

– Ты знаешь кого-нибудь, кто скупает краденые вещи? – насмешливо, но с надеждой спросила она, Клайв витал в облаках, и в делах от него не было никакого толка.

Но иногда муж удивлял ее. Удивил и сейчас.

– Не будь идиоткой, Флик. Бесполезно обращаться к людям такого сорта. Кто нам нужен, так это коллекционер. Такой, которому все равно, как и откуда появился этот предмет. Он даст нам за него наивысшую цену и гарантию, что никакие копы не узнают об этом. Давай поищем в Интернете. Там обязательно найдется какой-нибудь старый чудак, который будет только рад добавить что-то вроде этого, – и он помахал перед ней древней серебряной реликвией, – к своей заплесневелой коллекции.

* * *

– Если тебе надо узнать, кто коллекционирует старинное серебро, обратись к оксфордскому преподавателю, – сказал Гидеон, въезжая в ворота колледжа Св. Беды.

По дороге, возвращаясь от Джорджа, Лора сказала ему о том, что ей пришло в голову. А именно что Олленбахи, если у них найдется хоть немного ума, попытаются продать кубок скорее коллекционеру, а не скупщику краденого. Это проще, безопаснее, и они получат больше денег.

– Прекрасно. К какому преподавателю? – спросила она, выбираясь из машины.

– Любому, – уверенно сказал Гидеон. – Рекс разбирается в церковном серебре. Преподаватель античности знает кого-то в музее, тот знает еще кого-то. Улавливаешь?

– Правильно. А как насчет твоего факультета изобразительных искусств?

Гидеон предпочел обратиться к тому, кого он знал, – Рексу, и довольно быстро разыскал его в часовне.

Епископ дремал на одной из отгороженных скамей. Вокруг были разбросаны листы письменной работы его учеников по теологии, а с колен соскользнула на пол последняя кантата регента, ожидавшая его рассмотрения.

Он проснулся, услышав шага. Гидеон без лишних церемоний спросил его, не знает ли он, кто в городе самый крупный коллекционер серебра.

– Френсис Дей, без сомнения, – сказал епископ, выпрямляясь и протирая глаза. – Нажил целое состояние во время бума в восьмидесятых, и у него хватило ума вовремя отойти от дел. Теперь он ничем не занимается, только собирает предметы кельтского искусства и старинное серебро. И думаю, еще кошек. Он живет недалеко от дороги в Чиппинг-Нортон, в одной из этих крохотных деревушек – Дин, кажется, она называется. А что?

Но Гидеон и Лора были загадочно уклончивы и быстро ушли.

Рекс посмотрел им вслед, несколько озадаченный.

– Надо найти Син-Джана, – сказал Гидеон, когда за ними закрылась тяжелая дубовая дверь часовни. – Он придумает подходящий способ повлиять на Олленбахов или этого Френсиса Дея, если они уже успели продать кубок.

– Правильно, – согласилась Лора.

Но на этот раз Син-Джана нигде не было. Его секретарь еще больше усложнил поиски – он отправился на какое-то важное мероприятие.

– Секретарь вернется к обеду, – сказал Гидеон. – Давай подождем у меня.

Однако Лора скоро обнаружила, что ей не хватает терпения ждать. Походив минут пять по комнате, как тигр в клетке, она почувствовала, что ей необходимо отвлечься.

Девушка взглянула па Гидеона, который сидел в большом кресле и явно наслаждался покоем. Потом она заметила, что он держит книгу вверх ногами, и с хищной улыбкой направилась к нему.


– Вот один. Это название деревни совсем неподалеку отсюда, не так ли? – сказала Фелисити, гладя на экран компьютера из-за плеча мужа. – Здесь говорится, что он интересуется всеми видами старинного серебра.

– Да. Похоже, он нам вполне подходит. Живет в отдаленном месте, сделал деньги на недвижимости, а это наверняка сфера деятельности мошенников, – с довольным видом заметил Клайв. – Френсис Дей. Думаю, он как раз то, что доктор прописал. Я позвоню и прощупаю его.


Гидеон стонал от наслаждения.

Его голые ноги свешивались с кровати, любая стандартная кровать была коротка для него. Он лежал голый, раскинув руки на подушках, а Лора с такой энергией сосала его пупок, что он не сомневался, что скоро лишится его.

Над головой Гидеона медленно кружился потолок.

– Я так гордилась тобой, когда ты сообразил, в чем дело: «Алмаз режет стекло», – невнятно пробормотала она, не выпуская изо рта его горячую плоть. – Ты настоящий Шерлок Холмс, правда?

Она подняла голову и нежно погладила его грудь, посмотрела, как дергаются мышцы на его животе, и снова опустила голову, чтобы поцеловать его.

Гидеон издал стон.

– А я так же был поражен твоим предположением о коллекционере, – с трудом выдохнул он, его прерывистое дыхание могло бы сравниться с вышедшей из-под контроля пилой.