— Фрэд? Кто такой Фрэд?

— Ах, да так! И как сейчас обстоят дела? Он еще живет у тебя?

— Да, он живет в большой дальней комнате и будет там жить. По крайней мере, пока вождем остается Ахури. Именно он натравил полицию на Хеху.

— Значит, он так и останется с тобой под одной крышей? — в ужасе спросила Харакеке.

— Да, и еще раз да! Я должна его поддержать!

— Почему? Только потому, что ты вышла замуж за другого мужчину, а не за него?

— Ах, ты не понимаешь! — отмахнулась Люси.

Харакеке громко простонала:

— Хорошо, хорошо, не будем из-за него ссориться! Я просто не хочу его видеть.

— Не беспокойся, он всегда прячется, когда ко мне кто-нибудь приходит. Он вообще очень тактичный мужчина. И если тебе интересно, он мне ничего не обещал. Я полагаю, его сердце принадлежит Стелле.

— Но зачем, ради всего святого, ты сказала полиции, что вы любовники?

Люси побледнела.

— Откуда ты знаешь?

— Ах, да это известно каждому! Во всем Нейпире это тема для разговоров номер один. Народ на все лады сплетничает о том, что память Тома Болда втоптана в грязь. Ты, старая женщина, живешь со своим любовником в доме мужа! Но если это не так, то, значит, ты обеспечила ему ложное алиби, а инспектор ошибся?

— Он не убивал. Я могу в этом поклясться, — настаивала Люси. — А сейчас я хотела бы покормить малыша. Или ты хочешь сама?

Лицо Харакеке просияло.

— Если можно, то я с удовольствием.

Люси протянула ей ребенка. Она с улыбкой наблюдала, как сестра кормила Адриана, а тот равномерно размазывал кашу по ее темно-синему платью.

Как раз когда Адриан доел последнюю ложку каши, Джоанна громко известила о своем прибытии. Она кричала что-то невнятное. Сестры испуганно переглянулись. Через окно они увидели, что Джоанна стояла перед Хеху, уперев руки в бока, и кричала на него. Тот молча развернулся и вышел из комнаты.

Разъяренная Джоанна тут же выбежала на улицу.

— Мама! Вышвырни наконец этого типа! Это же отвратительно!

У Люси отнялась речь.

— Хорошего дня, дорогая Джоанна, — защебетала Харакеке.

Джоанна пренебрежительно зашипела:

— Ты, дорогая тетушка, наверняка поддерживаешь то, что мать с этим типом живет в гражданском браке. Об этом судачит весь город!

Харакеке как раз хотела возразить, но Джоанна опередила ее:

— Мне все равно, что ты скажешь. Мама, я этого не хочу! Понимаешь? Только не в этом доме!

Люси несколько раз вздохнула, прежде чем ответить сдавленным голосом:

— Джоанна, ты же не здесь живешь. Ты же переехала вначале к своей подруге, а потом с мужем — в Мини. Это мое дело, и я могу делать в этом доме, что хочу.

Харакеке удивленно взглянула на сестру, словно хотела сказать: «Я редко слышала от Джоанны такие здравые мысли».

Джоанна сжала кулаки и налилась краской.

— Хорошо, тогда решай сама, кто здесь будет жить. Но мой сын в этом доме больше не появится… — Она решительно подошла к Харакеке и грубо выхватила у нее Адриана. Малыш испугался, покраснел как помидор и закричал.

— Ты должна решить, мама! Он или Адриан!

— Что это значит? — спросила Люси дрожащим голосом, хотя точно понимала, куда клонит дочь.

— Ты не увидишь моего сына, пока твой любовник с зеленым амулетом на шее не уберется из этого дома! — срываясь на визг, ответила Джоанна.

Плач ребенка тоже становился все громче. Но Джоанну это нисколько не волновало, она развернулась и ушла с ревущим малышом на руках. Потом снова воцарилась тишина.

Люси сидела как парализованная.

— Что мне теперь делать? — растерянно произнесла она и закрыла лицо руками.

— Хорошенько подумай! Ты знаешь мое мнение о пребывании Хеху в твоем доме, но я не считаю, что ты должна уступать шантажистке.

— Она говорила это серьезно, и я больше не увижу мальчика! — сказала несчастная Люси.

Харакеке пожала плечами. Некоторое время они молчали. Каждая думала о своем, пока Люси не проговорила:

— Харакеке, мое сердце будет разбито, если я откажусь от внука, но я просто не могу выгнать Хеху на улицу. Знаешь, он… в общем, я ему обязана… — Люси замолчала. Она еще не была готова рассказать сестре правду о том, что именно она убила отца, а Хеху ее прикрывал. Пока Люси боролась с собой, за дверью внезапно послышался шорох. Сестры обернулись. Они заметили, как промелькнула тень.

— Хеху? — вскрикнула Люси, но не услышала ответа.

Она снова погрузилась в мучительные размышления. Что бы ей посоветовала сестра, если бы узнала всю правду? Наконец она приняла решение.

— Я кое-что придумала, — по-боевому произнесла она. — Я совру Джоанне, сообщив, что он ушел. А он не будет больше показываться, когда она явится сюда.

— Если ты это выдержишь, то делай! — ответила Харакеке, она была явно не в восторге от этой идеи. — Ну хорошо, если уж он не может вернуться в нашу деревню…

Мысли Люси вдруг потекли в совершенно ином направлении. Она вспомнила детство отчетливее, чем когда бы то ни было. Хеху уже тогда был ее другом. Харакеке часто отговаривала ее, убеждала, что ей не нужен друг, ведь у нее есть сестра.

— Помнишь, как мы еще детьми мастерили мячики из остатков льна, а Хеху делал нам ленты? — задумчиво спросила Люси.

— Да, я хорошо помню. И еще я помню, как запрещала тебе играть с Хеху, а он когда-то подслушал наш разговор, и тогда…

— Эта тень! — воскликнула Люси и так резко вскочила, что опрокинула стул, и тот с грохотом упал на пол. — Вдруг он нас подслушивал? Я должна отыскать его! — пробормотала она и поспешила в дом.

Когда Хеху не откликнулся на ее стук, она приоткрыла дверь в его комнату. С первого взгляда Люси заметила, что все его вещи исчезли. Даже циновка, на которой он спал. Она бегала по дому и звала его. В кухне Люси встретила Стеллу, которая сидела за столом и горько плакала.

— Он не сказал, куда идет, только велел, чтобы я не печалилась, — всхлипнула Стелла.

Люси стояла неподвижно. Ее обуревали разные чувства, бросало то в холод, то в жар. Этот поступок Хеху вверг ее в бесконечную печаль, Люси скучала по нему уже сейчас, ее мучила совесть… и одновременно Люси почувствовала облегчение. Хеху снова разрешил одну из ее проблем. И она снова сможет заботиться о внуке…

Если бы Люси в тот момент только знала, что в будущем не будет ни дня, когда бы она не пожелала вернуть его обратно! Если бы только у нее была возможность найти Хеху! Но в тот момент Люси считала, что это хорошее решение.


Паверти-бей, Толага-бей, октябрь 1933 года

До Гисборна оставались считанные мили. По правую руку блестела на весеннем солнце водная гладь Паверти-бей. Сердце Люси чуть не выпрыгивало из груди. Оттуда она сможет пешком пройти по Титиранги до укрепленной деревни, из которой Люси когда-то выкрали.

Люси сидела возле Адриана, который вел машину и в тот момент покрепче сжал руку бабушки.

— Пожалуйста, остановись ненадолго. Я так волнуюсь, — попросила его Люси.

— Какой здесь вид! — мечтательно произнес он и указал на бухту.

— Какой чудесный выдался день! — заметила Ева с заднего сиденья и вышла из автомобиля, чтобы размять ноги.

Люси и Адриан последовали ее примеру. В полном молчании они немного постояли, разглядывая бухту, в которой когда-то бросил якорь капитан Джеймс Кук.

— Почему эта бухта называется Паверти-бей? — спросила Ева, нарушив молчание.

— Когда капитан Кук высадился на берег, люди приветствовали его хака — боевым танцем. Матросы Кука неправильно интерпретировали танец и убили шестерых маори. После этого моряки быстро вернулись на «Эндевор», подняли паруса и не пополнили припасы в этой бухте. Поэтому Джеймс Кук и назвал ее «Бухта бедности», — объяснила Люси, глядя на бесконечный океан. — Вы думаете, Хеху до сих пор жив? — спросила она, обратившись к Еве и Адриану. — Ему должно быть за восемьдесят. Он ведь старше, чем я!

Адриан пожал плечами.

— Я не знаю, но надеюсь на это!

Адриан действительно верил, что старый друг Люси жив, и именно от него исходило предложение посетить Хеху. Это стало его первой реакцией на то, что он прочитал в истории бабушки. Люси сначала отказалась, но потом вдруг загорелась этой идеей. Тем временем Даниэль тоже прочитал воспоминания Люси. Тот факт, что Адриан оказался его родным братом по отцу, немного утешил Даниэля после расставания с Евой.

Только Береника еще не насладилась историей. Они собирались привезти ей рукопись на обратной дороге домой. Они уже догадывались, что это будет нелегким делом. Береника не испытывала особого восторга, когда семья предупредила ее, что этим вечером заедет к ней в гости в Нейпир. «Что она скажет, когда узнает, что ее брат жив? Что дом принадлежит ему и что он его продаст, чтобы приобрести для нас в Веллингтоне новое жилье?» — думала Ева.

Те немногие люди, которые знали, что Адриан выжил, предпочитали молчать. Маргарет Мак-Алистер и ее мать поклялись молчать об этом в благодарность за то, что Ева, Адриан и Люси никогда никому не расскажут, какую дьявольскую игру они затеяли с человеком, потерявшим память. Даниэль взял с них слово, что они непременно во всех красках опишут глупое лицо Береники, когда перед ней появится наследник дома. Тем временем он влюбился в женщину-архитектора в конторе Джеффри — коллегу Евы. Ева же продолжала работать в этом бюро. Адриан пошел в академию учиться архитектуре. Даниэль клятвенно пообещал, что после его учебы они непременно создадут фирму «Кларк и Томас», где четвертым компаньоном обязательно станет его новая возлюбленная. Когда они наконец добрались до подножия Титиранги, Люси как сумасшедшая выскочила из машины.

— Здесь больше ничего не узнать! — взволнованно вскрикнула она, взмахнув руками. — Но взгляните туда. Там стоит дом собраний. А слева должна начинаться тропа.