— Нет, я вышла замуж, сделала все, что требовалось. Меня не волнует ничего по вашему наследству. Идите к Картунову и просите все, что нужно. Это не мое.

— Тварь! Так и знал, что на тебя нельзя положиться. Видно ничему не учат мои уроки.

— Отлично учат. Держаться от таких, как вы, подальше. Трус, — с яростью проговорила.

— Значит, не хочешь по-хорошему решить?

— А что было по-хорошему?

— Мое терпение. Значит так, лавэ отдашь сама…

— У меня ничего нет! И будьте уже мужчиной, решайте свои вопросы без вмешательства женщины.

— Заткнись! — процедил он.

— Я не желаю с вами разговаривать, — резко проговорила, чувствуя, как меня трясет от такого общения.

— Мразь, но ничего, ты свое получишь, — пообещал собеседник мне, отчего стало не по себе. Мужчина говорил с такой яростью, злостью, что не было сомнений, он обязательно сделает все, чтобы выполнить свое обещание. Такие люди очень опасны. Особенно после того, что случилось, не могла думать иначе.

Только хотела положить трубку, считая, что так будет лучше, как услышала:

— Кстати, как подруга поживает?

Холод прошел по телу. Слова застыли в горле. Справившись с волнением, почти с писком проговорила:

— Я позвоню в полицию.

— И на кого будешь жаловаться? Знаешь, с кем общаешься? — нагло спросил он и жутко засмеялся. — Мне нужно пять миллионов, и я оставлю всю вашу поганую семейку в покое.

— У меня нет таких денег.

— А ты подумай хорошо. Ты ведь хочешь жить с сыном и общаться с подругой? Или лучше жить в достатке, но без них? Ты подумай, а я устрою.

— У меня квартира и машина…

— Мне плевать, как! Я хочу свое лавэ! Найди и отдай мне. Я позвоню сам. И да, если есть желание, можешь подать в суд на этого чепушилу. Голимый фуфлыжник. Там ему и место. Вы все пешки в моей игре. Делай так, как сказал, либо… проводи больше времени со своими родными. Неизвестно, сколько им осталось.

Раздались гудки, а я не могла сдвинуться, чтобы отключить мерзкий пиликающий звук. Все внутренности выворачивало наизнанку, доставляя адскую боль. Меня трясло, я не знала что делать. Возможно, его слова — ложь, но я не верила в это. После всего что произошло, не сомневалась ни капельки.

«Надя! Нужно предупредить!»

Выдохнула и сжала телефон. В следующую секунду стала звонить подруге, не зная, что сказать. Ну, вот как в ее состоянии предупредить, что она в опасности? Послышались гудки, и услышала нежный голос подруги:

— Привет. Как дела?

Замялась на мгновение и прошептала:

— Надя, только, пожалуйста, не переживай, но я… мне нужно, чтобы ты была внимательна, никуда не выходила и…

— Что случилось?

— Понимаешь, мне угрожают, и я переживаю за тебя.

— За меня? Но…

Послышался шум и ворчание Нади, и тут раздался мужской голос:

— Ксения, что случилось?

Приятно удивилась, понимая, что это Артур сейчас с Надей, чтобы там ни было, главное, что не Егор. Улыбнулась и сказала:

— Артур, мне угрожают, обещая, что доведут начатое до конца… Нужно, чтобы…

— Понял, не переживай, я обо все позабочусь.

Послышались возмущения Надежды, требующей объяснить ситуацию, а потом возникла тишина, после чего Артур четко выдал:

— Берегите себя. Надя потом вам позвонит.

— Спасибо! И вы берегите себя и Надю, — выдавила, тут же выключаясь и начиная звонить Диме, но у него был отключен телефон, что заставляло сжиматься сердце от плохого предчувствия. Надо же, но почему всегда так?! Когда очень нужно — нельзя дозвониться.

— Мама, мама, я есть хочу, — воскликнул сынок, выбегая из зала, обнимая меня за ноги. Поцеловала его и сказала:

— Я уже налила. Супчика немного поешь, а потом котлетку с пюре. Садись. Чай остывает.

— Ого, как много, — воскликнул Сережа, оглядывая стол.

— Чтобы был сильным и крепким.

— Как папа?

— Да,

— Я обязательно вырасту таким, — весело проговорил он и, сев удобнее на стул, принялся уплетать за обе щеки, а я сидела и все смотрела на телефон, желая, чтобы муж ответил или перезвонил. Мне так нужен был его совет.

Когда сын уже допивал чай, не осилив пирог, спросила у него:

— Как бабушка?

— Она отвернулась от меня, и я смотрел мультик. Наверное, я ей не нравлюсь, — с грустью поделился Сережа, громко отпивая напиток.

— Ты не можешь не нравиться. Потому что самый замечательный и умный у меня! — заметила, слыша, как что-то упало и разбилось.

Развернулась в сторону зала и сорвалась в комнату, выкрикивая, чтобы сын сидел на месте. Забежала и увидела, что мать лежит и смотрит в потолок стеклянными глазами, ненормально дыша. Ничего не понимая, выдохнула:

— Мама, что с тобой?

Она не отвечала, никак не реагировала, что меня выбило из колеи, и я громко закричала:

— Мама!

Ни одного движения. Ничего. Дрожащими руками схватила телефон и стала набирать номер скорой помощи, не представляя, почему так произошло. Ведь все было нормально. Она говорила и…

Видела что ей трудно дышать и совсем растерялась, но, услышав голос дежурного оператора, выдохнула:

— Девушка, пожалуйста, моей маме плохо…

Дальше все было как в тумане, меня спрашивали, и я на автомате отвечала, четко вспоминая все даты, чем болела. Нашла ее карточку в тумбочке в файле, и все, что нужно. И уже через пятнадцать минут ее забирали на машине. Стас и Александр помогли перенести ее до скорой.

Одев сына и накинув на себя шубу, мы спустились вниз к охранникам, переживая, что не успеем, хоть и знала, в какую больницу нужно ехать.

Дальше сидела и смотрела в стену, ожидая, когда выйдут врачи, чтобы хоть что-то узнать. Была сама не своя, надеясь на чудо. Забылось все плохое и ненужное. Все неважно. Оно уже прошло. Так не хотелось потерять родного человека. Мою маму. Пусть она у меня сухая, необщительная, но она МОЯ МАМА и я люблю ее.

Руки дрожали, и я была вне себя. Сынок ходил рядом и спрашивал, когда мы увидим бабушку. Я ничего не могла сказать. Вроде как очередной инсульт. Остановка сердца. Ходила взад и вперед, ничего не замечая кроме сына, надоедая медицинскому персоналу со своими вопросами.

— Мама, я хочу водички. Можно водички? — спросил сын, и поспешно кивнув, вручила ему бутылку. Только сдавила виски, думая, что самой нужно сделать глоток, как услышала: — Мама, а теперь хочу в туалет. Можно? А то я очень хочу. Не могу больше терпеть.

Вздохнула, улыбнувшись своему маленькому чуду, и спросив у медсестры, где находится нужная комната, повела его. Зашли, и стала ждать у раковины, обмывая лицо холодной водой. Подняла лицо и с ужасом увидела в зеркале позади себя огромного мужчину.

Лысый, огромные скулы, почти квадратное лицо. Одет был в белый медицинский халат. Отмечая с каким хищным выражением лица он смотрит на меня и, замечая, как открывается дверь кабинки, где был Сережа, закричала, и тут же почувствовала сильный толчок, отчего влетела в зеркало, ударяясь головой, и чувствуя боль.

Мужчина кинулся ко мне и, слыша визг мальчика, быстро вытащил тряпку из кармана, ломая мое сопротивление, и с яростью в глазах закрыл лицо тряпкой, не давая дышать.

Страх за сына, плачущего рядом, сводил с ума. Я как обезумившая металась, пытаясь вырваться из захвата, стараясь не вдыхать вонь, но не было сил бороться с такой мощью и возможности не дышать.

Черные и серые краски пошли перед глазами, и я потеряла сознание.

ГЛАВА 21

Очнулась в кладовке. Меня потряхивало, голова кружилась, виски сдавливало с невероятной силой. Посмотрела по сторонам, но сына не увидела. Сразу же очнулась и принялась смотреть крутиться, пытаясь понять, где дверь, так как было темно. Мгновенно стала стучать, громко выкрикивая:

— Откройте! Помогите! Откройте. Где мой сын? Где?!

Была так напряжена, что, казалось, сейчас взорвусь. Слезы текли по щекам. Продолжала долбить дверь, не понимая, почему не отвечают. На мгновение замолчала и услышала детский плач.

Плакал МОЙ СЫН.

Сережа хныкал где-то поблизости. Почти рядом. А что, если его тоже как меня… в темную комнату? А он боится? Принялась долбить, пинать дверь, пытаясь сделать хоть что-то. А потом просто громко крикнула: — Сереженька! Сережа?! Ты где?

— Мама! — услышала крик, и тут же сердце оборвалось от его слов: — Тут темно. Я боюсь.

Яростнее стала биться в дверь, дрожа от страха за своего ребенка. Ударяла с такой силой, что руки болели, но было наплевать. Надеялась, что благодаря моим стараниям, дверь отойдет, сломается. Но нет, она все также была несокрушимой стеной. Села на пол и прошептала:

— Малыш, не плач. Папа за нами придет.

— Придет?! — с надеждой выдохнул он.

— Да, обязательно. Он за нами вернется.

Тишина, а потом такой плач, что сердце разрывалось. Успокаивала и металась вновь и вновь по своей камере. Меня трясло, от осознания, что мой ребенок по соседству, один в темноте и плачет. Не могла нормально рассуждать. Только выла себе в руку, чтобы он не испугался еще больше от моих криков.

Послышался шум, а именно звук ключа в замочной скважине. Входная дверь хлопнула, и я тотчас поднялась и крикнула:

— Выпустите нас! Выпустите нас! Пожалуйста!

Раздались громкие шаги, и я застыла от страха, понимая, что тот, кто идет, явно не рад моим крикам.

— А что не нравится? Что не так? Я ведь предупреждал, а ты все отправляла меня к мужу. Так что… получила по заслугам, тварь, — прокричал он мне, так и не открыв двери. Сынок стал еще сильнее плакать, что для меня было подобно агонии.

— Отпустите нас. Мы ничего не сделали. Ничего. Я квартиру продам, машину, только отпустите.