- Джордан.


Он кивает.


- Донован Вудс твой родственник?


- Да, - бормочу я. - Он мой отец.


Я начинаю отрывать этикетку со своей бутылки Гаторэйда.


- Это объясняет твой стиль и технику.


Черт, он, должно быть, наблюдал за мной с довольно близкого расстояния.


- Ты фанат Теннесси? - спрашиваю я. Может быть, он был в Ойлерзе, прежде чем они переехали из Хьюстона в Нэшвилль. Он смеется.


- Конечно, нет. Ковбои навсегда. Я помню, как смотрел игру твоего отца, когда я был маленьким.


Мой отец - последнее, о чем я хочу говорить прямо сейчас. Когда люди встречают меня, все, о чем они думают - великий Донован Вудс, признанный дважды самым ценным игроком НФЛ, дважды получивший Трофей Хайсмана. Великий Донован Вудс, находящийся в первом круге Зала Славы. Великий Донован Вудс, который не верит в меня или в мою мечту - играть в футбол на университетском уровне.


- Мне нужно идти, Тай. Ты хорошо поработал сегодня. Я рада, что ты вступил в команду, - мой голос спокойный и профессиональный. - Если у тебя нет машины, как ты доберешься до дома?


Он пожимает плечами.


- Пешком, я думаю.


Я выдыхаю:


- Никто в Теннесси не ходит пешком, едва ли здесь есть тротуары. Ты не можешь идти пешком.


Теперь он товарищ по команде, а товарищи по команде заботятся друг о друге. Я осматриваю парковку. Генри - единственный, кто уже вышел из раздевалки. Он стоит далеко от нас и разговаривает с Кристен и Мари. Что, черт возьми, ребята делают там так долго? Как такое возможно, что я собралась быстрее, чем они?


- Генри! - кричу я ему.


Генри отворачивается от черлидерш и бежит к нам. Он берет бутылку Гаторэйда из моих рук, делает большой глоток и возвращает ее мне, уставившись на Тая.


- Убедись, что Тай доберется до дома, хорошо?- говорю я.


- Так, что на счет наших планов? - спрашивает Генри. Он потирает шею рукой и ухмыляется Таю.


- Я нехорошо себя чувствую, - отвечаю я, касаясь рукой своего живота. Мне просто нужно побыть в одной прямо сейчас, я могу думать лишь о том, что произошло сегодня, этот парень пытался украсть мою позицию в игре и мое спокойствие.


- Все в порядке, - говорит Генри, но он выглядит расстроенным. - В любом случае Кристен и Мари только что пригласили меня позаниматься.


- Ты можешь сначала подбросить Тая домой?


- Почему ты не можешь подвезти его?


Хм, потому что он сводит меня с ума?


- Возьмите его позаниматься с вами сегодня. Для него будет полезно познакомиться с некоторыми из местных ребят.


Тай улыбается.


- Хорошо, но Мари моя. Дай мне только секунду, Тай.


Генри обнимает меня и отводит в сторону от Tая.


- Что ты имеешь в виду, говоря, что не хорошо чувствуешь себя? Ты сильно ушиблась во время тренировки? - шепчет он.


- Да, думаю да.


- Тогда мне, наверное, лучше не приходить на ужин, да?


- Просто хорошо проведи время с Мари, ладно? Я хочу, чтобы ты встречался с кем-то, с кем ты снова будешь счастливым.


Генри кивает и потирает подбородок, глядя мне прямо в глаза. С тех пор, как Кэрри бросила его, он кажется таким грустным.


- Спасибо, Вудс. Может быть, так все и будет в ближайшее время, - говорит он, хлопая меня по плечу, прежде чем уйти. - Готов ехать, Тай? Я думаю, что тебе понравится Кристен.


Тьфу. У Кристен такой же уровень интеллекта, как и у пня. Я должна уехать отсюда, прежде чем я ударю ее или сделаю что-то в этом роде. Я забираюсь в свой грузовик, высовываю голову из окна и улыбаюсь.


- Увидимся завтра, ребят, - через зеркало заднего вида, я вижу, что Тай смотрит на меня, когда я выезжаю с парковки. Почему я просто не предложила ему прокатиться? Я знаю почему. Я должна сосредоточиться. Я не могу рисковать своим сезоном. Я не могу снова провалить его в этом году. Мне нужно получить футбольную стипендию. А для этого я должна выиграть чемпионат штата.


•••


Войдя через заднюю дверь своего дома, я бросаю сумку на пол. У меня свидание с моей кроватью: я собираюсь забраться под подушку и слушать песни Guns N 'Roses. Это поможет мне почувствовать себя лучше.


Идя в свою комнату, я прохожу через кухню, чтобы взять банан и бутылку Гаторэйда. По пути я встречаю своего брата Майка, и его друга Джейка, который является потрясным ресивером. Как и мой брат, Джейк играет за Университет Теннесси в Ноксвилле. Вообще, Джейк из Калифорнии, но он проводит большую часть своей летней жизни здесь, чтобы он мог быть ближе к школе для футбольных тренировок.


- Привет, сестренка, - говорит Майк, обнимая меня. - Мама сказала, что тебя сбили на тренировке. Ты в порядке?


- Да, все хорошо.


- Как жизнь, Джордан? - спрашивает Джейк, осматривая меня с головы до ног. Помните, я говорила, что парни заинтересованы во мне? Да, он один из них. Я думаю, что Майк убил бы его, если бы он серьезно попытался подкатить ко мне, хотя я бы и не хотела этого во всяком случае. Джейк сексуален, но он, кажется, один из тех парней, который был с сотнями девчонок.


- Хорошо,- отвечаю я.


Джейк обнимает меня за талию.


- Майк сказал, что у тебя возникли проблемы с алгеброй? Хочешь, я помогу?


- Что, черт возьми, ты знаешь о математике, Рейнольдс?


- Я могу не только научить тебя математике, я могу научить тебя математике в постели, Джордан. Ну, ты знаешь, я добавлю кровать, ты отнимаешь одежду, разделишь ноги, и я буду умножаться.


Это стандартное поведение для Джейка Рейнольдса, поэтому Майк, как обычно, закатывает глаза, когда я говорю:


- Очаровательно.


И толкаю Джейка на посудомоечную машину.


Затем я бегу наверх в свою комнату и падаю на кровать, на которой постелено новое пушистое белое одеяло. Раньше у меня было синее клетчатое покрывало, которое выглядело как миллиметровая бумага. Однажды, когда Генри пришел ко мне прошлым летом, он сказал, что постельные принадлежности, напоминающие миллиметровую бумагу, отталкивают парней, и что, если я когда-нибудь захочу заняться сексом, я не смогу привести парня в комнату, которая будет напоминать об алгебре и девушках-заучках из команды по математике. Не то, чтобы мне было не все равно, что ребята думают о моем постельном белье, но команда по математике это последнее, с чем я хочу быть связанной, так что я избавилась от старого покрывала и купила что-то нейтральное.


Схватив пульт от стерео, я включаю станцию классики восьмидесятых и смотрю в окно на наш двор, который заканчивается на берегу озера. Фактически моего озера - Озера Джордан. Иметь отца, который профессионально играет, означает, иметь все удобства. У нас огромный дом с паркетными полами и гигантскими окнами с видом на лес и тропы. Что самое лучшее в нашем доме? Это то, что комната моих родителей находится на другой стороне. Мы с Майком имеем наше собственное личное крыло. Папа никогда не приходит сюда.


Иногда меня смущает наше богатство, потому что многие семьи вокруг не живут так роскошно. Теннесси странное место. Ты можешь быть действительно богатым, как и я, или ты можешь быть действительно бедным, как Генри. Но между нами не большая разница. Если бы папа захотел, он мог бы зарабатывать пятнадцать-двадцать миллионов баксов в год. Но по правилам зарплат НФЛ такими, какие они есть, он решил принять зарплату Титанс, чтобы они могли заплатить другим игрокам больше денег. Он предпочел бы иметь убийственную наступательную линию, защищающую его, чем взять немного больше денег. Лежа на кровати, я пытаюсь утонуть в древней рок-музыке, и забыть, что я сегодня облажалась. Я стараюсь забыть о теле Тая.


Я прячу лицо в подушку и бью по ней кулаком. Перевернувшись, я вскакиваю с постели и хожу взад и вперед по паркетным полам, прикусив кулак. Потом я падаю на пол, беру с тумбочки бутылку Гаторэйда и начинаю бить ей по ладони. Я сжимаю ее, пытаясь понять, достаточно ли я сильна, чтобы помять ее. Я впиваюсь кончиками пальцев в нее, но она не мнется, так что я швыряю эту чертову бутылку через всю комнату на комод, сбивая кучу лосьонов, духов и прочего дерьма, что мама покупает мне. Затем я расставляю обратно все эти девчачьи вещи на своем туалетном столике, и подарок на день рождения от мамы выглядывает из-за моего трофея «Самый ценный игрок», который я получила в десятом классе, дразня меня. На мое семнадцатилетние она купила мне этот долбаный дневник.


- Джордан, - сказала она, - записывание моих мыслей позволяет мне бла-бла-бла, глубоко задуматься о карме, бла-бла-бла, и помогает мне разобраться в моих проблемах.


Маме надо пойти работать тем, кто придумывает эти долбаные мантры, которые пишут на крышках бутылок с соком.


Но, может, она была права?


Я беру Молескин и пролистываю пустые хрустящие листы.


Садясь обратно на кровать, я открываю дневник. Не то, чтобы бумага будет судить меня или спрашивать о моей вменяемости, или сомневаться в моей способности управлять футбольной командой. Никто не узнает об этом, ребята бы смеялись надо мной на протяжении тысячелетий, если бы узнали.