— Мне плевать. — Он прижал свои губы к моим. — Мы должны вернуться на свадьбу?

— Да. Но, — я продолжила, когда он застонал, — я обещаю, что через час или около того мы сможем уйти насовсем.

— Еще один час я не смогу вытащить тебя из этого платья? — Он покачал головой. — Извини. Я не выдержу этого.

Я снова рассмеялась, из-за чего мышцы моего лона сжались, и он снова застонал.

— Ты выдержишь. И затем мы останемся одни на весь остаток ночи. Обещаю.

Он улыбнулся в ответ.

— Да ладно, француз. У тебя должно быть больше терпения, чем у меня.

— Я только наполовину француз. А также наполовину нетерпеливый американец, и прямо сейчас эта половина выигрывает.

— Это стоит того, чтобы подождать, — прошептала я. — Я купила кое-что особенное, чтобы надеть.

— Ох, Иисус. Это должно помочь мне прямо сейчас? — тяжело вздохнув, он поднял голову. — Но, полагаю, я могу попробовать. — Он поцеловал меня в щеку. — И ты всегда стоишь того, чтобы ждать, любимая.

Мое сердце увеличилось в груди, когда Лукас поставил меня на ноги, осторожно помогая мне привести в порядок платье, прежде чем застегнул свои штаны.

— Тебе вероятно нужно в ванную?

Теплая смесь нашего желания стекала по моей ноге.

— Эм, да. Могу я прошмыгнуть наверх?

— Конечно, Но... — он продолжил, поднимая мои маленькие кружевные трусики с пола. — Я засуну это в свой карман. И если ты попытаешься заставить меня ждать больше чем час, я вытащу их и понюхаю перед всеми.

Я ахнула.

— Ты не посмеешь.

— Испытай меня. — Он открыл дверь и свет проник на лестничную площадку, заставив меня щуриться, когда я наблюдала, как он засовывает мои трусики в свой карман. Подарив мне знающую полуухмылку, которая заставила мое сердце биться быстрее, он сказал:

— Теперь пойдем, мадам Фурнье. Часы тикают.

Мадам Фурнье.

Я была мадам Фурнье.

Как безумно это было?

Бонус 2

В ванной комнате, которую на вилле мы называли «наша», я привела себя в порядок и освежила макияж, слегка нахмурившись от приведенных в беспорядок каштановых волос, спадающие вниз по одному плечу, которые этим утром были так искусно собраны. Полагаю, мы потеряли несколько шпилек. Я улыбнулась своему раскрасневшемуся лицу в отражении.

Маленькая цена, чтобы заплатить.

Я нанесла немного бальзама для губ и стерла растекшуюся тушь под глазами, прежде чем выключить свет. В ванной я подошла к комоду и открыла верхний ящик, в поисках еще одной пары трусиков. Роскошный комплект из бюстгальтера, трусиков и подвязок из «Agent Provocateur» соблазнял меня из того места, где был спрятан — тонкий шелк с черным кружевом и ажурные маленькие розовые цветочки, вышитые на кружеве, а также маленькие черные бантики на каждой бретельке. Задняя часть трусиков была как французская сеточка... немного скромнее стрингов, но также сексуально. Черные шелковые чулки со швом на задней части и высокие каблуки завершат ансамбль — идеальное сочетание шаловливости и нежности, которое, как я знаю, Лукас любил. В момент, когда я увидела этот комплект, я знала, что приобрету его на брачную ночь.

Нашу брачную ночь!

Мой желудок сделал сальто, я провела пальцами по шелку и кружеву, закусив одну сторону нижней губы между зубами. Как долго придется ждать, прежде чем мы действительно останемся наедине?

Музыка с вечеринки просачивалась через окно, и я услышала громкий мужской смех, из-за чего мне стало любопытно посмотреть вниз.

— Ох нет. Нет, нет, нет. — Среди братьев Лукаса и их друзей, видимо, было традицией бросать жениха в бассейн, и я с ужасом наблюдала, как Лукаса водрузили на плечи его два старших брата и на счет три торжественно бросили в воду цвета морской волны.

— Этот прекрасный костюм, — застонала я, когда Лукас вынырнул на поверхность, смеясь и убирая волосы с глаз. И эти туфли — туфли! — на Лукасе была шикарная пара коричневых, сделанных в Италии туфель. Они побеспокоились о том, чтобы снять их, когда бросали его в бассейн?

Не то чтобы Лукаса это заботило. В действительности, он выглядел в полном восторге, когда вылезал из бассейна, схватив своего брата, Жиля, за локоть. Еще больше криков и смеха последовало, когда Лукас потянул Жиля к краю и боролся мгновение, но затем ему удалось столкнуть его вниз. Он сам оказался в воде второй раз, но не раньше, чем я заметила, что он, слава богу, был без туфель.

— Парни, — пробормотала я, качая головой, когда эти двое шуточно боролись в воде. Но Лукас выглядел таким счастливым, что я улыбнулась. Пару лет назад я смотрела в то же самое окно и рассуждала, что моя влюбленность в него никогда не перейдет во что-то большее, чем флирт — и вот я здесь, его жена, с кольцом и в свадебном платье... без трусиков.

Я улыбнулась. Может, я так и останусь.


#


— Я думала, что французские мужчины более утонченные, чем это, — я протянула Лукасу полотенце, когда он пожал плечами в своем мокром пиджаке.

— Они такие и есть, — Жиль подтянулся к краю бассейна и похлопал Лукаса по плечу. — Но он наполовину американец. И он начал эту традицию на моей свадьбе, так что заслужил это.

Я также протянула полотенце и Жилю, с сочувствием качая головой.

— Полагаю, так и было.

Лукас улыбнулся, когда вытер лицо и встряхнул головой как мокрый щенок. Я не могла перестать улыбаться от того, каким он был очаровательным, несмотря на то, что его волосы свисали ему на лицо. Особенно, когда его волосы свисали на лицо. Когда я наблюдала за тем, как он пытается вытереть себя, я вспомнила ночь, когда мы впервые встретились, то, как я сморщила нос на его неряшливые волосы и небритое лицо. Но даже тогда, мне нравилась доброжелательность его улыбки и теплота во взгляде.

И форма его задницы. Она мне тоже понравилась.

В действительности, мне нравилась она прямо сейчас. Его мокрая одежда облегала его подтянутое тело.

— По крайней мере, ты снял ботинки.

— Не я, Жан-Поль снял их, перед тем как они сбросили меня.

— Благослови, Господь, Жан-Поля. Но бедный твой костюм, — застонала я.

— Да, не уверен, что он выжил. — Лукас поднял пиджак, с которого стекала вода, и мои глаза поймали отблеск на его пальце — обручальное кольцо. Не думая, я вытянула руку и провела большим пальцем по гладкой платине.

Мое горло неожиданно стянулось, мое зрение стало размытым из-за слез. Как нелепо — я не плакала даже на церемонии, и теперь готова разреветься?

— Эй. — Лукас опустил свою руку и обнял меня другой, притягивая ближе и прижимаясь своими губами к моему лбу. — Ты в порядке? Не злишься? Жених, брошенный в бассейн, вероятно, не был в свадебном списке.

Я фыркнула.

— Нет, глупенький. Я не злюсь. Я просто увидела твое кольцо и поняла, как счастлива. Церемония прошла так быстро, и у меня даже не было времени осознать это — я имею в виду, на самом деле осознать, что мы женаты. Женаты.

— Так и есть. — Его голос надломился, и он сжал меня крепче. — И я никогда не был так счастлив.

— Я тоже. — Рассмеявшись, я отстранилась от его мокрого тела. — Но если ты хочешь обнимать меня, может, сходишь переоденешься сначала.

Он изучал меня мгновение, и я могла увидеть, как в его глазах возрождается огонь.

— Я переоденусь, но, когда вернусь, мы со всеми попрощаемся. К черту час.

Черт. Я даже не сказала ему, что не надела нижнее белье.

— Правда?

— Да, я покончил с тем, чтобы делиться тобой, жена.

Ухмыльнувшись, я задалась вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем бабочки перестанут трепетать у меня в животе от того, что он меня так зовет.

— Я и не против. Я подожду здесь.

Я немного смешалась с толпой, болтая с гостями и танцуя с друзьями, пока не увидела, как ко мне по гравийной дорожке идет Лукас, с каждым его шагом мое желание нарастало. Он был одет в свободную белую рубашку, не застегнутую на верхние пуговицы, бежевые льняные штаны и выражение его лица гласило: «Попрощайся со всеми, принцесса, свадьба окончена». Он взял мою руку в свою и прошептал мне на ухо:

— Время пришло.

Я улыбнулась.

— Только дай мне пожелать доброй ночи моим родителями и Эрин с Коко.

Мы начали прощаться со всеми, обнялись, поцеловали всех, приняли пожелания от друзей и семьи и получили много пошлых шуток и подергивания бровями от Эрин, Коко и Ника. Еще раз поблагодарив Генри и Жан-Поля за то, что предложили их прекрасную виллу для свадьбы, мы покинули толпу и прошмыгнули в дом. Когда мы достигли основания большой каменной лестницы, Лукас потянул меня за руку.

— Дай мне секунду, — он поцеловал меня в щеку. — Я хочу взять кое-что с кухни, ведь я знаю, как только мы окажемся в нашей комнате, я не захочу покидать ее остаток ночи, — наклонившись ближе, он сказал: — И не позволю тебе выйти из моего поля зрения.

Я захихикала.

— Что ты собираешься сделать, связать меня?

Его глаза заблестели, пальцы сильнее сжались на моем предплечье.

— Не соблазняй меня.

Боже. На мгновение я развлекалась фантазией о том, как Лукас пристегивает меня наручниками к изголовью кровати в моем свадебном платье, хотя шелк был более в его стиле, чем металл. Но эта идея имела свою привлекательность. Я наблюдала, как он исчез в обеденной комнате, мои руки сжались в кулаки. Я не могла дождаться заполучить его голым — моего мужа. Моего мужа.

Как я могла думать о том, чтобы провести свою жизнь с кем-то другим? Иногда это изумляло меня — как близка я была к тому, чтобы потерять шанс быть с Лукасом. Что если бы я не села на тот самолет? Если бы не забрела в тот бар той ночью? Если бы он не работал за кого-то другого не в свою смену? Это было невероятно, насколько жизнь была открыта для случая, слепая удача неловких дураков — вот почему иметь план всегда было хорошей идеей.

Когда Лукас вышел из-за угла и улыбнулся мне, я составила план на ночь: