Маша недоверчиво подошла к окну и взглянула на падающий снег. Дрожащей рукой поднесла к глазам телефон и увидела на экране дату – 2 декабря. Сердце подскочило в груди, метнулось к горлу и потом упало куда-то в низ живота. Стало плохо, и закружилась голова. Маша подозрительно посмотрела на стекло, но на стеклопакете не было узоров, папа в прошлом году заказал качественный, и производители не обманули. Окна были сделаны на совесть и не промерзали.

«Неужели это все сон?» – ошарашенно подумала девушка и поежилась, не зная, как воспринимать случившееся – как трагично-романтичную сказку или ужасный ночной кошмар. На самом деле девушка проспала совсем немного – от силы час, а во сне успела прожить целую жизнь, влюбиться без памяти и даже погибнуть, превратившись в ледяного духа зимы. И душа сейчас болела совсем по-настоящему. Маша как наяву помнила Льда и не могла поверить в то, что он ей просто приснился.

– Какой ужас! – пробормотала Маша в пустоту и на негнущихся ногах поплелась в свою комнату. Желания идти на каток не было, но девушка знала – если уж Танька ждет у подъезда, никуда от нее не денешься, придется покориться. К тому же после трагически закончившегося сна Маше очень нравилось ощущать себя живой. Даже иголки боли в ноге, которую девушка отлежала, не раздражали. Они давали понять, что она жива и ничего непоправимо плохого не произошло. Жаль, что и хорошего тоже.

– Машенька, ты куда собралась? – выглянула из кухни мама со встревоженным выражением лица. – Ты так хорошо спала…

– Да уж! Хорошо, – буркнула Маша себе под нос. Вид живой, все еще молодой и вполне счастливой мамы успокоил. «Все же хорошо, что сказочная история всего лишь приснилась», – подумала Маша, а вслух сказала:

– Танька на каток зовет. Говорит, только с утра залили и там просто замечательно. Я поверила ей на слово.

– Только ты недолго! – Мама поджала губы. – Завтра в школу.

– На пару часиков. – Девушка привычно отмахнулась. – Каток до десяти, а сейчас почти восемь.

Таинственный дух зимы – Лед – не шел из головы. Сон оказался настолько реалистичным, что Маше до сих пор было не по себе. События не подернулись дымкой, как это обычно бывает, а оставались в памяти все такими же четкими, ясными и реалистичными, как и во время сна. А сердце до сих пор ныло от осознания предательства, которое Маша не только тонко прочувствовала, но и поняла. Она знала, поступить иначе Лед просто не мог, или все же мог? Мог сохранить ей жизнь, но обречь себя на вечное существование в мерзлоте? А может быть, это ее любовь растопила его сердце и он растаял? Поэтому и оставил зиме кого-то взамен себя? Или же во сне Маша замерзла раньше, там, на лыжне, а Лед просто подарил ей еще одну, пусть и не совсем человеческую, жизнь. Теперь уже не узнаешь, сон закончился, а Лед растаял в зимней ночи. Интересно, где он сейчас?

«Впрочем, все это глупости! – сердито одернула себя девушка. – Всего лишь сон, и нелепо задумываться о том, правильно ли поступил его персонаж. Льда нет и никогда не было! Нужно прекратить размышлять на эту тему».

Подобные мысли несколько отрезвили. Маша сердито дернула молнию на ярко-голубом пуховичке, надела белую шапку с огромным помпоном и, крикнув маме: «Пока-пока!» – вышла за дверь.

В подъезде, как обычно, пахло кошками и хлоркой – неизвестно, какой запах раздражал сильнее, Маша по привычке сделала глубокий вдох еще в квартире и, задерживая дыхание, сбежала вниз по лестнице два пролета, толкнула плечом тяжелую металлическую дверь и вывалилась на улицу, только там позволив себе вдохнуть полной грудью.

Нос и щеки обжег свежий морозный воздух, и девушка зажмурилась от удовольствия, ощущая на лице холодные, мгновенно тающие снежинки – именно это чувство привело ее в себя. Она действительно дома всего лишь спала – красивый ледяной парень и собственное преображение не что иное, как сон, навеянный прочитанной книжкой и наряженной елкой. На самом деле нет ни духов зимы, ни хрустальных замков, и парня у нее не было, ни ледяного, ни обычного. Это обстоятельство внезапно стало огорчать.

– Ну ты и копуша! – Танька в привычном ярко-красном пуховике и смешных пушистых розовых наушниках пританцовывала у подъезда. Светлые, чуть волнистые волосы разметались по плечам. Кончики некоторых прядей заледенели, снова заставив Машу вспоминать.

– Мы замерзли тебя ждать! – притворно возмутился Макс, и Маша ответила парочке озорной улыбкой, отгоняя от себя непрошеные мысли.

– Я вообще не хотела никуда идти! – заявила девушка. – Вытащили меня на прогулку – терпите! Знали бы вы, как хорошо мне спалось и какие замечательные сны я видела! – Маша мечтательно вздохнула, вызвав у Тани жгучую волну любопытства.

– Расскажи! – потребовала подружка, но Маша только отмахнулась, решив приберечь рассказ для каких-нибудь девичьих посиделок. Чтобы были свечи, имбирный горячий чай, вкусный тортик и соответствующее настроение. Такое, в котором хочется делиться секретами. Сейчас же можно дурачиться и шутить, поэтому Маша только подогрела любопытство подружки:

– Не буду рассказывать, конец у сна плохой, а вот начало… начало сказочное!

– Ну тебя! – надула пухлые розовые губки Танька. – Вечно заинтригуешь и молчишь!

– Зато я придумала сногсшибательный сценарий новогоднего вечера! Хочешь расскажу?

– А то!

– И он имеет связь с моим сном. – Маша сознательно напустила тумана, не желая открывать интригу. – Только расскажу не сегодня, мне нужно согласовать детали…

– Вот и согласуй со мной! – потребовала Танька.

– Нет, – Маша настояла на своем. – Я не могу делиться мыслями, если они не прошли предварительное утверждение в высшей инстанции – у меня в голове. Вдруг завтра с утра они не покажутся такими интересными и здравыми?

Чувство юмора возвращалось, как и осознание реальности. Стало удивительно легко и радостно – погода замечательная, до праздников осталось совсем немного, рядом лучшие друзья. Что еще нужно для счастья? «Разве что любовь кого-нибудь светловолосого и синеглазого», – ответила она сама себе и улыбнулась, приказывая не грустить. Ведь все остальное-то просто замечательно. Так есть ли смысл переживать по пустякам?

Девушка начала постепенно оживать, произошедшие во сне события уже не казались такими реальными, как даже пятнадцать минут назад. Живые смеющиеся друзья быстро вернули Машу к нормальной жизни.

За шутками, дружеским подтруниванием и игрой в первые слепленные снежки добрели до катка, который располагался всего в паре кварталов от дома. Летом на просторном, обнесенном забором стадионе собиралась на тренировку футбольная секция, а зимой заливали каток. Приходить можно было со своими коньками и кататься сколько угодно, почти задаром или брать коньки напрокат.

Маша предпочитала свои – удобные, теплые, с плотной шнуровкой и идеально сидящие на ноге. Несмотря на поздний час, народу на катке было немало. Видимо, все соскучились по зимним развлечениям и с азартом кинулись на лед.

– О-о-о-о! – глубокомысленно заметил Макс, сжимая в своей огромной руке хрупкую Танькину ладошку, облаченную в пушистую белую варежку. – А толпа-то внушительная! Девчонки, держитесь ближе ко мне, а то затопчут!

– Нас? – усмехнулась Маша. – Не переживай, Максик, нас не затопчут. Мы с Танькой еще та пробивная сила! В хорошем настроении разгоним весь каток!

– Все равно, – сморщился парень. – Народу тьма. Не люблю толпу.

– Так даже интереснее! – решительно заявила Танька, высвободилась и направилась к лавочкам, чтобы переобуться. – Как же я соскучилась по зиме! – воодушевленно воскликнула она. – В следующие выходные обязательно поедем кататься на лыжах!

Маша про лыжные прогулки думать не хотела, не вызывали они у нее сейчас ни одной приятной ассоциации, но возражать Таньке не имело смысла, она привыкла организовывать жизнь вокруг, и свою и чужую, и делала это настолько удачно, что сопротивляться не хотелось. Ну, почти не хотелось. Вот и Маша уже совсем не жалела о том, что не осталась сидеть дома.

На катке играла популярная в последнее время мелодия – веселая, заводная и очень новогодняя. Расчищенный лед переливался разными цветами из-за прыгающей в такт аккордам светомузыки. Отовсюду слышался смех, и общее приподнятое настроение передалось и Маше.

Она сначала встала на лед неуверенно, все же давно не каталась – больше полугода. Ехала осторожно, постоянно расставляя руки в стороны, чтобы поймать равновесие. Жесткие голенища ботинок, туго фиксирующие щиколотку, впивались в кожу и заставляли морщиться, но постепенно, шаг за шагом, дискомфорт уходил, ноги привыкали, и их уже не сводило от напряжения, а Маша наконец-то поняла, что может ехать, а не тащиться, словно новичок, впервые вставший на коньки.

Но девушка рано радовалась, народу было много, тело еще не привыкло к скользящим движениям, и скоро произошло неизбежное, Маша отвлеклась, на кого-то налетела, шарахнулась в сторону и потеряла равновесие. Правда, даже не успела испугаться, так как ее тут же подхватили и не дали удариться со всего размаха об лед.

– Ой, прости!

Маша вскинула глаза и замерла в изумлении. Ее осторожно поддерживал парень из сна – пронзительные синие глаза, только не подернутые ледяной коркой, а самые обычные. Такие знакомые, но совершенно живые губы, и облачко пара, вылетающее при каждом слове. Красивый и живой.

– Ты в порядке? – обеспокоенно поинтересовался он. – Я вообще-то неплохо катаюсь, но зима только началась…

– Это знакомо… – Маша выдохнула, понимая, что такого просто не может быть. – Я сама себя чувствую ужасно неуклюжей!

– Глупости! Ты катаешься, словно фея – легко и непринужденно! – белозубо улыбнулся он. На щеках появились очаровательные ямочки.

Маша смутилась от комплимента и замолчала, не зная, что на него ответить. Хотелось отмахнуться, но бабушка всегда говорила, что женщина должна принимать комплименты с благодарностью и достоинством, поэтому, окончательно застеснявшись, пробормотала: