– Ты действительно считаешь, что сможешь найти доказательства того, что покойный герцог творил все те злодеяния, в которых ваша семья его обвиняет? – спросила Габби, вновь завладев вниманием Лилиан. – Свет набрасывается на своих бывших героев, как полчище гадюк, это верно, но нужны весомые доказательства.

– Я знаю. – Лилиан откинула голову, прислонившись к кожаной спинке сиденья, и вдруг почувствовала себя уставшей, а ведь она даже не начинала свои поиски. – Мерзавец… – Произнеся это слово, девушка тут же застыла, быстро взглянув на тетю Изабел, но хотя глаза матроны оставались открытыми, тихий храп все же слетал с её губ, что подтверждало, что она спит. – Мерзавец был настолько любим, он одурачил стольких людей, что потребуется много времени и сил, чтобы показать всем, каким он был на самом деле. Но если мне удастся найти достаточно доказательств, думаю, я смогу убедить общество. Даже если они не захотят услышать это непосредственно от меня, газеты быстро напечатают всю правду.

Габби с трудом сглотнула.

– Газеты? Они ведь наверняка потребуют более убедительные доказательства, прежде чем все же напечатать нечто, что может вызвать ярость семьи Биллингемов.

Лилиан кивнула.

– Да, и так как покойный герцог, покинув Лондон, стал проводить все свое время в поместье, думаю именно это место, как нельзя лучше подходит для того, чтобы найти его Ахиллесову пяту.

Габби выгнула бровь.

– Не говоря уже о том, что это единственный дом Биллингемов, куда тебя вообще пригласили.

Лилиан снова взглянула в окно. Слова подруги вовсе не были намеренной издёвкой, но они заставили девушку вспомнить о её месте в этом мире.

– Ты права, я не из тех, кого герцоги приглашают на балы. Но, возможно, удача будет на моей стороне.

Габби вздрогнула, поняв, что её слова задели подругу, но потом кивнула.

– Уверена, что так оно и будет. Ты найдешь здесь то, что ищешь, я знаю это. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе.

Лилиан взяла её руку и мягко сжала. Если что-то правдивое и осталось в этом мире, так это была Габби – самая лучшая и преданная подруга, которая у неё когда-либо была.

Когда отец Лилиан умер, а её младший брат стал неуправляем от горя, именно Габби убедила своего отца позволить Лилиан жить в их семье и принять участие в Сезоне в качестве её гостьи. Именно Габби как-то ухитрилась попасть в список приглашённых на загородный приём нового герцога Биллингема. И именно Габби написала от имени своего отца герцогине, попросив включить в этот список и Лилиан. Все это потому, что она знала, как отчаянно Лилиан хотела исправить все то зло, что причинили её семье.

Карета медленно остановилась. Снаружи доносились какие-то голоса. В этот момент тетя Изабел с фырканьем проснулась, выпрямилась и с легкой улыбкой посмотрела на двух девушек, прежде чем выглянуть из окна.

– Ах, наконец, мы приехали! Они открывают для нас ворота, – проговорила она хриплым после сна голосом.

Едва слова были произнесены, как карета снова тронулась в путь, и они въехали в родовое поместье, которое на протяжении одиннадцати поколений принадлежало герцогам Биллингем. Теперь двенадцать, подумала Лилиан. В конце концов, существовал еще и новый герцог.

По слухам, отец и сын были очень близки, так что сын, вероятно, такой же безнравственный и лживый, каким до него был его отец. По крайней мере, так считала Лилиан. Если же она заблуждалась, и он был вовсе не такой, то вся ситуация могла усложниться еще больше.

Весьма нелепо – надеяться, что гостеприимный хозяин окажется негодяем.

Девушка выпрямилась, когда карета покатила по дороге, ведущей к основному зданию. Настало время собраться и быть готовой к непредвиденным обстоятельствам. Человек, с которым ей предстояло встретиться, не должен догадаться, что она прибыла на его загородный приём не как гостья, а как предвестник его гибели. Или, по крайней мере, как предвестник гибели хорошего имени и репутации его покойного глубокоуважаемого отца.

Нет, напротив, она должна казаться милой, пустой и неприметной, но никак не холодной и желчной. И тогда новый герцог сосредоточится на других бедных девушках, которых ему надлежит развлечь, и забудет о ней, позволив ей благополучно приступить к поискам в спокойной обстановке.

Карета дернулась и остановилась. Шум и суета заполнили тишину, когда лакеи стали спрыгивать со своих мест. Дверь отворилась, тетя Изабел первая вышла из кареты и поприветствовала всех, не обращаясь, по-видимому, к кому-то конкретно. Габби последовала за ней, бросив многозначительный взгляд в сторону Лилиан.

Как только её подруга вышла, Лилиан в последний раз глубоко вздохнула для храбрости и приняла протянутую руку слуги, затянутую в перчатку. Оказавшись снаружи, девушка хотела было присоединиться к тете Изабел и Габби, но едва она попыталась обойти лакея, как внезапно замерла. Ее спутницы были не одни. Рядом с ними стоял мужчина.

И не просто мужчина, а, возможно, самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела за всю свою двадцатисемилетнюю жизнь. Он был высок, головы на полторы выше её самой. У него были широкие плечи, на которых идеально сидели безупречно сшитые на заказ жилет и сюртук. Густые черные волосы были немного длинноваты. Завиваясь, они падали ему на лоб в таком очаровательном беспорядке, что Лилиан почувствовала непреодолимое желание откинуть их назад. У него были твердый подбородок и полные губы. Когда она посмотрела на них, внизу живота возникло странное трепетное ощущение.

Но не это заставило все вокруг него меркнуть. Нет, эти черты могли бы принадлежать любому красивому мужчине. Особенностью его необыкновенно красивой внешности, которая так ярко выделялась среди всех, были глаза.

Никогда прежде она не видела мужчин с глазами цвета нефрита. Бледные и ясные, они светились интеллектом и юмором, и немножко озорством. И самое невероятное было в том, что эти глаза смотрели в её собственные так пристально, что Лилиан почувствовала необычный жар, несмотря на то, что прохладный весенний воздух все еще приятно бодрил.

– А это подруга и компаньонка моей племянницы, мисс Лилиан Мэйхью, – заговорила тетя Изабел, единственная среди всех, кто не обратил внимания на происходящее. Габби, конечно, заметила все. Она смотрела на этих двоих с поджатыми губами и бледным лицом.

Лилиан шагнула вперед, пытаясь вспомнить, как надо дышать, пытаясь вспомнить, кто она вообще такая.

– Добрый день, – прошептала девушка, радуясь, что у неё не дрожит голос, и что она не показала, насколько поражена одним только взглядом незнакомца.

Он потянулся и взял её руку в свою. Рука мужчины была в перчатке, как и её, но тепло и сила его пальцев проникли даже через два слоя ткани.

– Добрый день, мисс Мэйхью. Добро пожаловать в мой дом. Я Саймон Крэторн,… – У Лилиан перехватило дыхание, а улыбка сползла с её лица, словно её смыл быстрый поток воды, когда он закончил предложение: -… герцог Биллингем.

Глава 2

– Итак, у тебя была возможность присмотреться к потенциальным невестам. Что ты теперь думаешь о них? – спросил Рис, устраиваясь в удобном кожаном кресле в кабинете Саймона.

Герцог не сдвинулся со своего места у окна, пристально глядя на зелёную лужайку позади дома. Совсем недавно там собрались женщины выпить чаю с его матерью. Герцогиня вернулась в поместье, чтобы вместе с ним быть хозяйкой этого загородного приема. Она не находила в этом удовольствия, потому что они с сыном никогда не были близки, но всё же была готова довести мероприятия до конца ради продолжения рода Биллингемов, и Саймон это ценил.

– Ты говоришь о них так, словно я осматривал скот, Уэверли,- наконец ответил он, обращаясь к Рису по титулу, как предпочитал его друг.

Внезапно Саймон напрягся, увидев вдалеке женщин, одна из которых выделялась среди всех. Лилиан Мэйхью, со светло-медовыми локонами, которые сейчас едва выглядывали из-под края ее шляпки. Когда они впервые встретились, он почувствовал очень странную связь с ней. Словно между ними проскочила какая-то искра, от которой у него в животе все напряглось… Так же, как напряглись и другие части его тела, расположенные ниже. А когда он представился ей, она отдернула руку, и ее лицо внезапно побледнело. О, девушка довольно быстро скрыла свою реакцию, но этот момент все же отпечатался у него в памяти.

– Довольно неплохое сравнение, как и любой другой пример, – сказал Рис, прерывая его мысли. – Домашний скот – значительная ценность. Так же как и подходящая жена. Почему ты не должен осматривать ее так же тщательно, как осматривал бы, скажем, кобылу или козу?

Саймон встряхнул головой, стараясь отогнать мысли о Лилиан, и, насмешливо фыркнув, отвернулся от окна.

– Значит, вот как ты думаешь об Энн? Как о козе, которая увеличит твое благосостояние?

Рис скрестил руки на груди, его ноздри слегка раздулись.

– Ты намеренно истолковываешь мои слова превратно. Ты прекрасно знаешь, что я не думаю о своей невесте, как о козе. Да и никто и никогда не смог бы. Энн наделена прекрасными манерами, красотой и грацией. Она будет превосходной герцогиней, станет самой лучшей хозяйкой в Лондоне и, в конечном счете, вырастит сыновей, которыми я буду гордиться.

Саймон уставился на своего лучшего друга. Уэверли всегда заботился о приличиях и намеревался жениться на женщине своего круга, но иногда Саймону казалось, что Рис придает этому слишком большое значение.

– Но разве брак не должен быть чем-то большим?- спросил он, покачав головой. – Ты рассуждаешь об этом, как о простой финансовой сделке.

– Не сомневайся в этом ни минуты, друг мой. – Рис сделал еще один глоток чая и встал. – Это деловая сделка. Любой, кто утверждает иначе, пытается оправдать неудачный брак.