Не ожидая от себя ничего подобного, девушка покраснела от удовольствия. Она была на полке так долго, что иногда чувствовала себя совсем старой. Особенно рядом с цветущей и прелестной Габби.

– Леди Габриэла моложе меня на четыре года, ваша светлость, а для большинства в нашем кругу это кажется целой вечностью. – Она нехотя улыбнулась. – И вы должны знать, что джентльмен никогда не говорит с леди об ее возрасте.

– Мои извинения.

Он весело поклонился ей, когда они вошли в бильярдную. Лилиан тихо вздохнула. Бильярд всегда напоминал ей покойного отца. Он любил играть в эту игру и весьма преуспел в ней. Он даже немного научил и ее, несмотря на шутливые возражения матери. Какие же счастливые были эти времена!

– Как же вы смогли так сблизиться, учитывая огромную разницу в возрасте между вами? – спросил Саймон, сохраняя игривый и дразнящий тон.

Лилиан остановилась. Отголоски давней боли сжали ее сердце.

– Мы…, у нас есть много общего.

– Что именно?

Он склонил голову, и теперь казался более серьезным, как будто понял, почему изменились ее поведение и настроение.

– За один год мы обе лишились своих матерей, – после длинной паузы объяснила девушка.

Как бы сильно она ни ненавидела рассказывать хоть что-либо о своей матери, и этому человеку в особенности, все же этот факт не был такой уж великой тайной. В обществе по-прежнему ходили слухи о кончине ее матери. И так как она упомянула об этом, он, скорее всего, сопоставит некоторые детали и потеряет всякий интерес к ней.

Многие другие, подобные ему как раз из-за этого и теряли к ней интерес.

Лилиан заставила себя продолжить:

– Это событие сделало Габби старше своих лет и навсегда нас сблизило.

Саймон слегка вздрогнул.

– Снова приношу свои извинения, и на сей раз самые искренние, – сказал он, быстро потянулся и коснулся ее руки. Сейчас она не надела перчатки. Он тоже. Его кожа была теплой и немного грубой. – Я пошутил на личную и болезненную тему. Надеюсь, что не оскорбил вас.

Лилиан сглотнула. Казалось, Саймон был очень искренен в своих извинениях. Но не притворялся ли он? Был ли и его отец так же лжив в своей доброте, когда добивался женщины? Она не знала, но все это было очень сложным.

Наконец, девушка покачала головой.

– Вы не могли об этом знать, милорд. Это случилось очень давно.

Он мягко сжал её пальцы.

– Я думаю, что в мире недостаточно времени, чтобы полностью оправиться от потери родителей. Мой собственный отец умер более шести месяцев назад, но боль от его утраты так же сильна, как и в день его кончины.

При упоминании о Роджере Крэторне Лилиан резко отдернула от него свою руку.

– Прошу прощения, ваша светлость – сказала она. Её дыхание стало прерывистым. – Я обещала подруге вернуться и разбудить её, чтобы мы могли подготовиться к ужину. И с того момента уже прошло много времени. Спасибо за экскурсию.

Развернувшись на своих каблучках, девушка удалилась прочь.

Глава 3

– Ты не поверишь! Он зашел так далеко, что осмелился сравнить смерть своего отца со смертью моей мамы! Будто их можно ставить в один ряд.

Скрестив руки на груди, Лилиан нервно ходила по комнате. Девушку буквально трясло от сильных чувств, заполнявших каждую клеточку её тела.

Габби с обеспокоенным выражением лица наблюдала за ней.

– Но, моя дорогая, не забывай, что для него обе эти потери равнозначны. Ты потеряла родителей, а он – отца. Смерть близких – это то, что вас объединяет.

Хотя в словах подруги и присутствовала доля истины, которую невозможно было отрицать, тем не менее, Лилиан не удержалась и яростно затрясла головой.

– Никогда так не говори! У нас нет ничего общего. И у нас никогда не будет ничего общего. – Она сморгнула неожиданно подступившие слёзы. – Моя мама была хорошей и доброй. Его же отец – лицемер и злодей, который силой брал то, чего не мог заполучить, и абсолютно не задумывался о последствиях.

– Ты забываешь, – проговорила Габби, поднявшись и подойдя к Лилиан, – что Саймон может находиться в таком же неведении относительно настоящей сущности своего отца, как и все остальные. Ты сама говорила, Роджер Крэторн умел хорошо скрывать свое истинное лицо. Его сын, возможно, не имел ни малейшего представления о том, что делал покойный герцог за спинами людей.

Услышав это, Лилиан остановилась. В часы глубокого отчаяния, составляя план по разоблачению Биллингема, ей как-то удавалось не думать о том, как её действия повлияют на невинных людей. Теперь всё стало намного сложнее. С момента приезда чувство вины, которое она испытывала, принимая во внимание последствия своих поступков, росло с каждой минутой.

Если его родные действительно не знали о склонностях и лживой натуре герцога, для них это разоблачение станет настоящим ударом.

Но разве такое может быть? Могли ли родственники Роджера Крэторна жить с ним и не знать, каким он был негодяем? Неужели он так ничем и не выдал себя? Нет, более вероятно, что все члены семьи, включая Саймона, просто закрывали глаза, извлекая выгоду из его лжи и общественного статуса, и никогда не задумывались о том, какую цену заплатили те, кто пострадал от руки этого злодея.

Эта мысль оттеснила чувство вины. Её мать заслуживала справедливости, которой ни один мужчина семьи Мэйхью либо не мог, либо не хотел добиться. А Роджер Крэторн заслужил, чтобы каждый раз, упоминая его имя, людей обуревал ужас, а не желание цветисто высказываться о его святости и добродетели. И только Лилиан могла выполнить предсмертную просьбу отца. Самое меньшее, что она могла сделать, так это воспользоваться шансом и действовать сейчас, пока была здесь и имела возможность добиться цели.

– Скажи мне, до того, как выскочить из бильярдной, ты нашла что-нибудь о Саймоне или его отце?

Лилиан пожала плечами. Девушки решили, оставшись наедине, называть Саймона по имени во избежание путаницы в обращении к герцогу Биллингему. Но мысли о нем в столь личном, почти интимном характере только усложняли все дело.

– Саймон однозначно заинтересовался мной, – с грустным вздохом констатировала Лилиан. – Особенно, когда мы были в библиотеке. Он явно флиртовал со мной. И после, в бильярдной, пока я не рассказала ему о маме.

Габби вздрогнула, и Лилиан догадалась, что подруга подумала о своей матери.

– Да, я понимаю.

Лилиан нахмурилась:

– Я думаю, это вполне доказывает, что Саймон может быть таким же, как и его отец.

– Потому, что он всего лишь немного пофлиртовал с тобой? – Габби скептически хмыкнула.

Девушка согласно кивнула, пытаясь отогнать мысль о том, что Саймон выглядел довольно искренним. Все это могло быть спланировано, и абсолютно не важно, что в тот мо-мент ей казалось, будто он не лжет.

– Признай, Лилиан, это жестоко по отношению к вам обоим. Сколько мужчин раньше без задних мыслей флиртовали с тобой? И ты никогда о них ничего плохого не говорила. Не порицай Саймона без доказательств только для того, чтобы почувствовать себя лучше.

– Одно дело, когда так поступает второй сын графа или даже баронет, – резонно заметила Лилиан. – Но когда герцог проявляет интерес к такой, как я… Это не может не вызывать подозрений. У него на уме явно не матримониальные планы. Поэтому я считаю, что он определенно хочет от меня чего-то другого.

Легкий румянец окрасил щеки Габби, когда она поняла, что это за «другое» имела в виду Лилиан.

– Ты даже не допускаешь мысли, что он мог быть просто очарован тобой так же, как и ты им, в тот момент, когда впервые увидел тебя? – нахмурившись, спросила подруга. – Может быть, Саймон хочет просто общаться с тобой. Тебе кажется, что у него сразу обязательно должны возникнуть мысли или о свадьбе, или о намерениях сделать тебя своей любовницей. А вдруг это не так?

– Ты отчаянно хочешь видеть в людях хорошее, – проговорила Лилиан, с улыбкой глядя на Габби. – Я обожаю это в тебе, хотя и думаю, что временами ты бываешь слишком наивной. – Ей опять вспомнились казавшиеся искренними извинения Саймона в бильярдной. И еще необычный взгляд, которым он смотрел на нее, пока они разговаривали. Пожав плечами, девушка продолжила: – Возможно, ты права и герцог не плетет интриги против меня и моей добродетели. Тем не менее, его интерес, не имеет значения, чем он мотивирован, ставит меня в сложное положение. Без сомнения, Саймон начнет наблюдать за мной более внимательно.

Бросив взгляд через плечо на подругу, Лилиан увидела, как та, устроившись в кресле, в свою очередь поглядывает на неё с озабоченным выражением лица.

– Да, я не подумала об этом.

– Я попытаюсь быть глупой и скучной. Возможно, этого будет достаточно, – вздохнула Лилиан. – Упоминание о маме может побудить его провести небольшое расследование, чтобы узнать подробности. Уверена, сплетни о ее самоубийстве положат конец его любопытству, и он потеряет интерес ко мне.

– Лилиан…

Взмахом руки девушка оборвала возможную сочувственную речь подруги.

– Я всего лишь смотрю правде в глаза, дорогая. Это скандал, которого многие пытаются избежать.

– А что если этот мужчина не похож на других? – мягко спросила Габби.

Лиллиан прикрыла глаза. Как часто она мечтала найти мужчину, который был бы другим? Которому было бы безразлично её прошлое, над которым она, естественно, была не властна. И который любил бы её, несмотря ни на что.

Но Саймон Крэторн не был этим мужчиной. И никак не мог им быть. И если разговоры о самоубийстве её матери не оттолкнут его, тогда она станет ещё более осторожной. Его статус не позволит ему игнорировать её прошлое. Только если на уме у герцога не будет ничего плохого на ее счет.

– Если же все это не отвратит его от меня, тогда мне придется быть откровенно грубой с ним.