Судьба несчастной девушки заставила Ариану испытать угрызения совести.

– Терса не сделала ничего дурного. И я тоже.

– Ты замужем за великим человеком. Ты что, забыла клятвы, произнесенные перед священником?

– Да, я жена Льва, но меня выдали за него против моего желания.

– Это судьба всех женщин. Они выходят замуж, когда им велят, а не когда вздумается. Почему, по-твоему, многие женщины предпочитают браку жизнь в келье? Нет, леди Ариана, ты такая же, как все, ты не отличаешься от других молодых женщин, которых в нашей стране сотни. Но твой муж тебя не ценит. Если бы ценил, не оставил бы у нас и не забыл бы сюда дорогу. Ты – ничто. Ты должна соблюдать наши правила – или быть готовой к последствиям.

Ариана застыла.

– Боль от ударов батогом мне хорошо знакома.

Настоятельница с силой толкнула ее.

– Ступай в свою келью и молись во искупление грехов. Наказание состоится после заутрени перед всей паствой. За всю свою историю аббатство Сен-Клер еще не видало такой непослушной девицы. Когда муж узнает о твоем позорном поведении, он строго тебя накажет. Но я могу избавить его от хлопот.

Ариана развернулась и убежала в крошечную каморку, долгих пять лет служившую ей тюрьмой. Когда приедет Лион, жалости от него можно не ждать. Он заполучил Крагмер, имел титул и любовницу. Ариана ему была не нужна.


Лион добрался до аббатства вскоре после заутрени. Еще не смолкло эхо последнего удара колокола, когда он подошел к парадным воротам, потянул за шнурок звонка и застыл в ожидании.

Тем временем внутри темной часовни Ариана стояла на коленях, припав к полу и защищая руками наклоненную голову. Настоятельница возвышалась над ней, умело орудуя батогом. Со стороны за ними безучастно наблюдали несколько монахинь с постными, лишенными выражения лицами.

Ариана задохнулась от боли, когда особенно жестокий удар обжег спину между лопатками. Она скорее умрет, чем закричит на радость настоятельнице. Каждый удар лишь усиливал ненависть к человеку, ввергнувшему ее в этот ад. Где-то в темных глубинах аббатства звякнул колокольчик, но едва ли ее разум отметил этот звук. Она была слишком сосредоточена на боли, чтобы думать о чем-то кроме следующего удара.

У ворот аббатства Лион нетерпеливо переминался с ноги на ногу, всерьез подумывая выломать эту чертову дверь, если ему немедленно не позволят встретиться с женой. Жена… Все это время он мало задумывался о темпераментном юном создании, оставленном им здесь около пяти лет назад. Улыбка коснулась его губ. Тогда, по дороге в аббатство, чего только он не наслушался от нее. Отдав девушку в умелые руки строгой настоятельницы, он испытал грандиозное облегчение. Сейчас же всем сердцем надеялся, что пять лет воспитания и строгого надзора остудили пылкий нрав его малолетней жены. Лион ожидал найти в этих стенах изменившуюся Ариану Крагмерскую. Ему представлялась скромная, смиренная молодая женщина, а не злоязыкая мегера.

Как только терпение его иссякло и он решил, что пора выламывать решетчатые ворота, они, скрипнув ржавыми петлями, отворились. Худая женщина во всем черном показалась в проеме между створками и, как видно, оробела при виде огромного рыцаря в доспехах.

– Мужчинам не разрешается входить в аббатство, – промолвила она высоким голосом, выдав свое волнение.

– Я Лион Крагмерский и пришел забрать жену, – прогремел Лион, открывая ворота шире. Робкая монахиня в смятении вскрикнула и отбежала. – Я хочу поговорить с настоятельницей.

Монахиня бросила быстрый взгляд через плечо и нервно сглотнула.

– Настоятельница… Ее сейчас нет.

– Я дождусь внутри.

Женщина в черном с тревогой посмотрела на полдюжины вооруженных мужчин, сопровождавших Лиона, и отступила в сторону.

– Как пожелаете, господин. Я проведу вас в приемную. Подождете там. Один. Вашим людям нельзя входить.

– Мои люди будут ждать меня снаружи.

Лион пропустил монахиню вперед и пошел следом за ней. В просторных залах аббатства царила тишина. Не было видно ни души, что показалось Лиону довольно странным. Но поскольку он не знал о распорядке монастырской жизни, то не стал об этом задумываться. Монахиня торопливо повела его мимо часовни. Лион, не отстававший от нее, замедлил шаг. Странные звуки, доносившиеся из часовни, вызвали у него некое смутное ощущение тревоги. Вдруг он понял, что это. Любой, знакомый с различными орудиями, используемыми для наказания, ни с чем не спутал бы этот размеренный звук – «тук, тук, тук…». Какое-то несчастное существо, видимо, били палкой, и, судя по звуку, беспощадно. Лион не мог вообразить, чтобы одна из этих святых женщин так нагрешила, заслужив столь суровую кару. Любопытство овладело им, и он остановился перед часовней.

– Нет! Вам нельзя туда заходить, – взволнованно воскликнула проводница Лиона. Однако ее горячность лишь раззадорила его.

– Это ведь часовня, верно? – Одна его бровь вопросительно поднялась. – Может, мне захотелось помолиться.

– Вам лучше не входить туда сейчас, – заикаясь, промолвила монахиня.

Пропустив слова женщины мимо ушей, Лион вошел в часовню. Вокруг алтаря горела сотня свечей. То, что открылось его взору, живо напоминало картину, изображающую ад. Стоящие группкой, облаченные в черное, монахини в белых повоях, отбрасывающих крылоподобные тени на темные стены, были похожи на стервятников, сгрудившихся над добычей. Лион увидел, что их добычей была хрупкая женщина в каком-то тускло-сером одеянии. Голова женщины была накрыта куском белой материи. Она стояла на коленях перед алтарем, и спина ее выгибалась под беспощадными ударами настоятельницы, с явным удовольствием орудовавшей палкой для наказаний. За все время экзекуции женщина не издала ни звука, и ему стало жаль несчастную. Какой ужасный грех нужно было совершить, чтобы заслужить такое?

Решив не вмешиваться, Лион повернулся, собираясь уйти, но на какой-то миг заколебался, и этого оказалось достаточно. В тот короткий миг ткань слегка соскользнула с головы жертвы. Лион ахнул. Лишь однажды он видел волосы столь необычного оттенка. Их нельзя было назвать светлыми и даже золотистыми. Цветом они более всего походили на серебро, яркое и ослепительно сверкающее. Женщина повернула к нему лицо, и он побледнел, узнав маленький заостренный подбородок, высокие скулы, сейчас сведенные судорогой боли.

Ариана Крагмерская.

Прошло пять лет с их последней встречи, но он вдруг вспомнил все, словно видел ее только вчера. Упрямый угол прямого маленького носа, очертания скул, широкие губы, теперь еще более сочные и красные, чем он помнил, изумрудные глаза, роскошные волосы. Что, во имя святого креста, здесь происходит?

– Довольно! – Рука настоятельницы замерла в воздухе. Все взгляды устремились на Лиона, когда он решительным шагом направился к Ариане и настоятельнице.

– Лорд Лион! – с ноткой страха в голосе воскликнула настоятельница. Лев был могущественным человеком, приближенным короля Вильгельма. Крайне неудачно вышло, что он выбрал именно это время для приезда. – Что привело вас в наше скромное аббатство? Вам лучше было подождать меня в приемной. Я уже почти закончила. Привратница не должна была вас сюда пускать.

– Святые небеса, что вы делаете с моей женой?

Ариана, все еще стоявшая на коленях, повернула голову, взглянув на него через плечо. Нестерпимая боль не позволяла ей осознать всей важности появления Лиона. В ее затуманенном сознании он показался ей прекрасным спасителем, в золоте и серебре, охваченным величественным гневом. Она закрыла глаза и покачнулась. Неожиданно у нее возникло Видение, чего за время, проведенное в аббатстве, с ней почти не случалось. Она задрожала, когда черное темное облачко, вращавшееся вокруг Лиона, поглотило все и всех, кто был в часовне. Оно превратилось в ревущую бурю, состоящую из всех стихий разом, из ветра, дождя и молнии – неистовых и непреклонных в своей ярости. И в тот же миг она поняла, что эта безудержная сила способна смести все на своем пути.

Лион увидел, как покачнулась Ариана, и успел подхватить ее на руки за мгновение до того, как она повалилась на твердый каменный пол. Она вскрикнула, когда ее избитая спина соприкоснулась с его покрытой кольчугой рукой, потом замерла. Глаза ее остекленели. В Видении Арианы тьма нависла над Лионом невидимым пологом, а потом начала засасывать ее, забиваться ей в горло, душить. Затем из тьмы проступил призрак смерти, улыбнулся ей, и сознание ее померкло.

– Кровь Христова, да вы убили ее! – в тревоге воскликнул Лион. – Глаза закатились, кожа холодная, как сама смерть! Я словно держу камень в руках!

– Ничего страшного, милорд. – Настоятельница беспечно махнула рукой. – Она притворяется. Такое и раньше бывало, она скоро оживет.

– Ариана нездорова? – Совесть взыграла в нем с новой силой. Он-то думал, что аббатство Сен-Клер станет спасительной гаванью для молодой девицы, нуждающейся в наставлении, иначе нашел бы своей жене другое место. – Почему мне не сказали?

– Нет, милорд, у вашей супруги отменное здоровье. Я же говорю, она притворяется.

– Я отнесу Ариану в ее комнату, чтобы она отдохнула перед дорогой.

Настоятельница жестом показала, чтобы он следовал за ней, и добавила:

– Сюда, милорд.

Лион понес Ариану на руках через несколько узких коридоров, пока настоятельница наконец не остановилась перед небольшой кельей, ничем не отличающейся от соседних. Она открыла дверь, Лион заглянул внутрь и с отвращением обвел взглядом унылую комнатушку.

– За это я плачу такие деньги? За темную каменную клетку, в которой нет ничего, кроме койки, стула и окна? – Он разразился многословной бранью, до того напугав монахиню, что та побледнела и перекрестилась.

Лион подошел к простой кровати и осторожно положил Ариану на живот. Она застонала, но не очнулась. С грозной решительностью он взялся руками за ворот ее изношенной хламиды и разорвал ткань чуть ли не до пояса.

– Милорд, что вы делаете?