Равелла стояла спокойно. Адвокат посмотрел на нее и продолжал:

— С глубоким сожалением, мисс Шейн, я вынужден сообщить вам, что ваш дядя изменил свое решение перед смертью. Он оставил все состояние единственному сыну, большое наследство дому для подкидышей недалеко от Эпсона и некоторые суммы слугам.

— И ничего мне? — спросила Равелла.

— Ваше имя не упоминалось, — ответил адвокат.

Равелла была очень бледной, но голос ее звучал твердо.

— А как относительно денег, которые я уже потратила? Это составляет довольно значительную сумму, мистер Хоторн.

— Этот вопрос следует обсудить, — ответил адвокат. — Будем надеяться, что лорд Роксхэм проявит великодушие или его светлость…

— Нет, нет, — прервала Равелла. — Его светлости это не касается.

Адвокат поднял брови, но сказал:

— Думаю, все дело останется в моих руках до возвращения его светлости. Тогда я сообщу ему информацию. Могу я еще раз выразить вам свое сожаление по этому поводу?

Равелла наклонила голову:

— Благодарю, мистер Хоторн.

— Вы извините меня, если я вернусь к себе в контору? У меня много дел.

— Конечно. Прощайте, мистер Хоторн.

Адвокат посмотрел на ее бледное лицо и пришел к своему заключению.

— Еще не все потеряно, мисс Шейн, — добродушно сказал он. — За время, пока вы жили в Мелкомбе, у вас появились полезные знакомства. Возможно, кто-нибудь заинтересуется вами, а не богатством, предложит вам выйти за него замуж и проявит великодушие.

Может быть, он хотел добра, но для Равеллы это было последним унижением. Ей показалось, что адвокат не был бы таким дерзким неделю назад. Она гордо вскинула голову. Мистера Хоторна потрясло, насколько трагично она выглядела, и он подумал, почему деньги так много значат для такой красивой девушки.

— Благодарю вас, сэр, но надеюсь устроить свою жизнь без помощи, вмешательства или дерзких предложений от кого бы то ни было.

Адвокат поклонился:

— В таком случае, мисс Шейн, мне нечего больше сказать.

Он повернулся к двери. Равелла ничего не ответила. Она только ждала, пока останется одна, а затем в отчаянии упала рядом с креслом герцога.

Глава 15

Леди Гарриэт, стоя наверху, смотрела в холл. — Не видно его светлости, Неттлфолд? — спросила она старого дворецкого, который стоял в холле, глядя в окно.

Он вздрогнул при звуке ее голоса:

— Нет, ваша милость. Но думаю, слишком рано ожидать его светлость. Грум, поехавший к нему утром, не сможет добраться до Ньюмаркета до полудня.

— Думаю, вы правы, — разочарованно сказала леди Гарриэт и пошла в будуар.

Хью Карлион стоял перед камином.

— Войди и сядь, Гарриэт, — нежно сказал он. — Ты превратилась в тень. Мы не можем ничего сделать, пока Себастьян не вернется.

— Да, Хью, я знаю, знаю, но не могу успокоиться. Как подумаю о бедной девочке…

В этот момент послышались звук открываемой двери и голос в холле. Леди Гарриэт посмотрела на Хью Карлиона, глаза ее расширились, она напряженно вслушивалась, а потом быстро выбежала из комнаты на лестницу. И увидела, как внизу вошел герцог, снимая перчатки. Она вскрикнула и стремительно сбежала по лестнице.

— О, Себастьян! Слава богу, ты приехал!

Подбежав к нему, она едва дышала, и он свысока посмотрел на ее дрожащее лицо и растрепанные волосы.

— Признателен тебе за такую встречу, дорогая Гарриэт, — язвительно сказал он. — Но есть ли особые причины для такой драмы?

— Причины? — задохнулась леди Гарриэт. — Так ты не получил мою записку?

— Я ничего от тебя не получал, — ответил герцог.

— Я отправила к тебе грума утром с приказом скакать как можно скорее, — объяснила леди Гарриэт, — но теперь это не важно, раз ты приехал.

Герцог расстегнул пальто и позволил лакею снять его. Он поправил манжеты и несколько секунд разглядывал в зеркале свой галстук.

— Теперь я здесь, Гарриэт. Может быть, ты объяснишь, почему нервничаешь и что беспокоит тебя?

— Нервничаешь! — леди Гарриэт прошептала это слово так, будто оно перехватило ей горло.

Тут она поняла, что Неттлфолд заботливо смотрел на них и три лакея, несмотря на их бесстрастные лица, внимательно слушают их.

— Хью в будуаре, Себастьян, — сказала она. — У него для тебя записка. Ты поднимешься или нам прийти к тебе в библиотеку?

— Я поднимусь, — ответил герцог и добавил, обращаясь к дворецкому: — Принесите вина и холодного мяса в библиотеку, Неттлфолд. Я буду обедать поздно, и надо перекусить после долгого путешествия.

— Хорошо, ваша светлость.

Герцог молча поднялся по лестнице вместе с леди Гарриэт. Хью Карлион ждал его у двери будуара. Он спокойно произнес:

— Мы молились о твоем скорейшем возвращении, Себастьян.

Герцог медленно вошел в будуар, за ним леди Гарриэт, и Хью закрыл дверь.

— А теперь, — сказал герцог с самым непроницаемым выражением, — умоляю, угостите меня объяснением такого переполоха.

В ответ Хью Карлион передал ему записку, которая лежала на столе у камина.

— Будь любезен прочитать, Себастьян.

Герцог поднял лорнет, посмотрел на конверт и спросил:

— От Равеллы?

— Да, — ответил Хью Карлион.

Герцог поднял голову.

— А где моя подопечная? — спросил он. — Почему она не приветствует меня так же вдохновенно, как умудрились вы оба?

Помолчав, Хью Карлион тихо ответил:

— Она ушла из дома, Себастьян.

— Ушла? — резко спросил герцог. — И куда?

Ответила ему леди Гарриэт. Слова срывались с ее губ, словно она не могла больше молчать.

— Вот этого мы не знаем. Вот почему мы ждали твоего возвращения. О Себастьян, я не могу понять, что происходит и почему она убежала.

Дрожащими руками она достала из сумочки листок бумаги. Он был помят, потому что она читала его не меньше сотни раз с тех пор, как нашла у кровати. Герцог взял записку и прочел:


«Моя дорогая мадам, я ухожу туда, где буду в безопасности. Не беспокойтесь обо мне. Я все объяснила в письме к пекки. Я испытала много счастья. Прощайте. Я никогда не забуду вас.

Равелла Шейн».


— Когда ты получила его? — спросил герцог.

— Утром, около десяти часов. Но я узнала от горничных, что Равелла ушла до зари… и одна.

— Одна? — спросил герцог.

— Да, она никого не взяла с собой. И, Себастьян, она оставила практически все свои вещи. Нет только одного простого платья, ее пальто и капюшона. В какой-то момент я испугалась, что…

Леди Гарриэт зарыдала, и Хью Карлион протянул ей руку.

— Гарриэт боялась, что Равелла хочет утопиться или что-нибудь в этом роде. Но я уверен, что этого не надо опасаться. Не хочешь ли ты выяснить все, прочитав записку, которую она оставила тебе?

Он еще держал ее в руке, но теперь передал герцогу, который смотрел так, словно боялся сломать печать. Наконец он распечатал письмо. Леди Гарриэт смотрела на него, затаив дыхание. Казалось, пока герцог читал письмо, прошло долгое время. Затем, не говоря ни слова, он вложил два листка в руки сестры и, держа третий, прошелся по комнате и встал у окна, глядя невидящими глазами.

Леди Гарриэт пыталась прочитать письмо, но рука дрожала, а слезы застилали глаза. Напряжение последних нескольких часов оказалось слишком трудным для нее, и теперь она могла только рыдать.

— Я не вижу, — сказала она. — О, Хью, прочитай мне. Я боюсь, боюсь того, что написано.

Она приложила платок к глазам, а Хью Карлион, взяв письмо, прочитал громко и четко:


«Мой дорогой, дорогой пекки.

Я ухожу, как вы мне велели. Мистер Хоторн расскажет вам, что найдено другое завещание, по которому я больше не наследница. Я уверена, что лорд Роксхэм заплатит вам тысячу фунтов, которые я дала ему, чтобы спасти от флота, и теперь я могу сказать, что другую тысячу я отдала графу Жану де Фоберу в обмен на письмо, которое иначе было бы отдано его величеству и принесло бы вам бесчестье. Я дала слово молчать сорок восемь часов, но теперь они прошли.

Граф сказал мне, что вы собираетесь жениться на его кузине, принцессе Хелуаз. Желаю вам счастья, милый пекки. Я постараюсь как-то вернуть другие деньги, которые потратила, но не могу сделать то, что предложил мистер Хоторн.

Я знаю, какой утомительной была для вас. Пожалуйста, вспоминайте иногда о вашей раскаивающейся подопечной.

Равелла Шейн».


Закончив чтение, Хью Карлион обнял рыдающую леди Гарриэт.

— Не огорчайся, моя дорогая, — сказал он. — Она в безопасности.

— Да, но где? И как мы найдем ее?

— Возможно, Себастьян поможет, — сказал Хью Карлион и подождал. Затем, так как герцог не оборачивался, он добавил: — Что это значит, Себастьян? Почему она говорит, что ты велел ей уйти?

Прошло несколько секунд, прежде чем герцог ответил. Леди Гарриэт даже перестала рыдать, чтобы слышать его ответ. Наконец голосом, которого они никогда прежде не слышали, он произнес:

— Я сказал, что она больше не может оставаться здесь.

Леди Гарриэт вздохнула:

— Ты велел ей уйти? Но почему она не сказала мне? И, Себастьян, почему, почему ты так сказал? Это правда, что ты женишься на принцессе?

— Абсолютная неправда. Лжец нарочно сказал это из мести.

Леди Гарриэт смутилась:

— Я не понимаю. Почему граф так сказал и что за письмо ты держишь?

Герцог посмотрел на листок, который все еще держал в руке.

— Это подделка, — коротко ответил он, — и даже не очень умная. Но это оказалось подходящим способом вытянуть большую сумму денег у богатой наследницы, которая, как уверен граф, влюблена в меня.