— Ах ты, плутовка! — воскликнул он на прощание и, взъерошив ее и без того растрепанные волосы, выскользнул из комнаты.

Леонора услышала, как он тихо притворил за собой дверь, и принялась раздумывать, что же ей сегодня надеть. Она так и не собралась заказать амазонку… Все еще размышляя, она снова задремала.


Последовавшие за этим дни были намного приятнее, чем ожидала Леонора. Они с Блэзом вели себя, как все влюбленные, — смеялись, старались улучить момент, чтобы дотронуться друг до друга и поцеловаться.

Без сомнения, слуги догадывались об их отношениях — это было очевидно, однако все относились к своему хозяину со слепым обожанием.

Леонора быстро вспомнила все навыки езды и верхом на гнедой лошадке сопровождала Блэза в поездках по имению. Показывая ей свои владения, он буквально светился от гордости, чем порядком изумил ее.

Оказалось, что Келси внимательно следит за ходом дел в поместье. Более того, он также управлял и поместьем своего отца, маркиза. Леонора выяснила это, когда через несколько дней в Лонгвейл прискакал незнакомец, представившийся управляющим поместьем Уиттонби. Он был моложе, чем Фэлконер, управляющий Лонгвейла, но держался уверенно и разговаривал с Келси так же непринужденно.

Блэз провел с обоими мужчинами целое утро, обсуждая дела, а затем, перед тем как выехать на дальнюю ферму, распорядился, чтобы подали легкий ленч. Келси представил Леонору как свою хорошую знакомую и хозяйку дома, часть которого он арендовал. Сначала она смущалась, но Вейнрайт — так звали управляющего из Хантсфорд-Тауэрз — ничуть не удивился, увидев ее.

— Значит, вы бывали в Бате? — изумилась Леонора, ожидая, когда же Блэз присоединится к ним в столовой.

— Да, мэм, а как же, — закивал Вейнрайт. — Я езжу туда каждый месяц — отчитаться перед его светлостью и попросить совета, если бывает нужно.

— В самом деле?

— Мы оба ездим в Бат, — добавил Фэлконер. — Но вы-то, мисс Винсент, вряд ли нас видите — ведь ваши комнаты наверху. Мы рассказываем его светлости о том, как идут дела во всех владениях Уиттонби. Пожалуй, не будь лорд Келси так заботлив, лорд Уиттонби давно бы распрощался со своими землями.

— Мой отец разорился, когда выяснилось, что он не вполне благоразумно распорядился капиталом, — пояснил Блэз, входя в столовую. — Мне стало ясно: если я хочу унаследовать что-нибудь, помимо долгов, надо действовать. Не желаете ли еще эля?

Он обращался к Фэлконеру и Вейнрайту, которые с готовностью подставили бокалы.

— Благодарю вас, милорд, — заговорил Вейнрайт. — Я выпью за то, чтобы ваши задумки сбылись. Ничего не скажешь, все нововведения недешево нам обошлись, но, если бы не ваша прозорливость, после прошлогоднего неурожая мы бы точно не продержались.

— Мне тоже кажется, что деньги были потрачены не зря, — кивнул Блэз.


Ближе к вечеру Леонора расспросила его о планах и о деньгах, которые он считал потраченными с пользой.

— Тебя выручает доход от клуба «Витус»? — поинтересовалась она.

— Да. Мне пришлось действовать на свой страх и риск. Все наше имущество было заложено, а поместья не приносили почти никакой прибыли. «Витус», моя дорогая, стал нашим спасением.

— Понятно, — только и ответила Леонора, однако ее мнение о человеке по имени Блэз Дэнсер Келси изменилось самым радикальным образом. Она и не представляла, что может полюбить его еще крепче, но чувство ее действительно стало гораздо сильнее.

Глава четырнадцатая

На смену апрелю пришел май. Весна нагрянула в буйстве зеленой листвы, и изгороди покрылись душистыми белыми цветами. Прежде Леонора никогда не замечала, до чего прекрасно это время. Небо казалось ей немыслимо голубым, птицы пели намного мелодичнее, чем раньше, а краски весны — зеленые, желтые, розовые и белые — как будто приобрели новое звучание. Все, включая и ее саму, трепетало от радости жизни.

Однако всему на свете приходит конец — срок ее возвращения в Бат неумолимо приближался. Блэз должен был навестить своих родителей перед отъездом в Бат и говорил, что не может дальше откладывать этот визит.

Леонора видела, что страсть его в эти последние дни шла на убыль. Он даже стал возвращаться в свою спальню после того, как ненадолго заходил в Розовую комнату. Леонора не возражала, не пыталась удержать его. Она понимала, что это означает. Она надоела ему, и таким образом он давал ей это понять.


В день отъезда он проводил ее до Глостера. Почти всю дорогу они не разговаривали. Лоренс, занятый приготовлениями к поездке в Хантсфорд-Тауэрз, не сопровождал своего хозяина. Тем не менее, молчали они отнюдь не из-за присутствия третьего лишнего в лице Джульет. Похоже, им просто нечего было сказать друг другу.

Поглощенная собственным счастьем, Леонора совсем забыла о Клариссе, однако, когда карета миновала мост и покатила по мощеным улицам Глостера, она вспомнила о своей подруге. Женщина, провожавшая Клариссу домой, благополучно вернулась в Лонгвейл и сообщила, что мисс Ворт доехала хорошо, но ведь это было четыре недели назад!

— Интересно, как там Кларисса, — подумала Леонора вслух.

— Не сомневаюсь, что отлично, — ответил Блэз. — Атли — хорошая добыча.

Да, скоро Кларисса станет миссис Атли. Всеми уважаемой миссис Атли. Незачем было напоминать ей об этом.

— Когда-то мне казалось, что ты интересуешься ею, — заметила она, наказывая себя и одновременно желая испытать Келси.

Он усмехнулся, и на мгновение ей показалось, что к ней вернулся ее нежный, полный страсти возлюбленный.

— Она хотела пофлиртовать, и я не возражал. Кроме того, ты была так решительно настроена против меня, что я решил слегка подразнить тебя.

— Как галантно с твоей стороны, — отозвалась Леонора. Удовольствие оттого, что он, оказывается, с самого начала обратил на нее внимание, было омрачено грустью от близкой разлуки.

Леонора отказала не только мистеру Атли, но и нескольким другим весьма достойным женихам ради Келси, а он, судя по всему, будет искать предлог, чтобы прервать их связь. В последние дни это стало совершенно очевидно. Ему не впервой деликатно расстаться с любовницей, сохранив добрые отношения, и подыскать себе другую. Пожалуй, нужно попытаться найти хоть какого-нибудь мужа. Вот только бы сердце так не болело!


На следующее утро Леоноре подумалось, что Блэз спал так же скверно, как и она. Глаза его были обведены темными кругами, и даже любезная улыбка то и дело норовила исчезнуть с его лица.

— К концу месяца я вернусь, — сказал он ей на прощание. — Мне пора заняться делами в клубе. Тогда мы и увидимся. До встречи, Леонора, и спасибо тебе, дорогая.

Она кивнула.

— И тебе спасибо, Блэз. Я была очень счастлива с тобой. — Ее душили слезы, но она не желала, чтобы он заметил, как тяжело дается ей расставание, и храбро улыбнулась: — До свидания.

И, быстро повернувшись, села в карету.

Блэз стоял и смотрел ей вслед; она посмела оглянуться лишь раз, но поняла, что навеки сохранит в сердце его образ.

В эту бессонную ночь, которую они провели в разных комнатах трактира, она о многом передумала и решила принять приглашение герцогини Бродширской. Она проведет конец сезона в Лондоне, а затем отправится куда-нибудь на побережье.

У нее не было ни малейшего желания оставаться в Бате — по крайней мере в ближайшем будущем.


В Бате Леонора написала герцогине и лихорадочно принялась готовиться к отъезду.

Она решила взять с собой и Долли, и Джульет. В особняке герцогини наверняка найдется, где устроить служанок, тем более что Леонора понятия не имела, вернется ли она когда-нибудь в Бат.


Путешествие оказалось достаточно утомительным, но заняло всего два дня. Сокровища Чарлза были надежно спрятаны в чемодане под ее нарядными платьями. Зная, что теперь она очень богата, Леонора могла путешествовать в наемном экипаже, а не в дилижансе или почтовой карете.

Суета сборов, приезды и отъезды, радушный прием в доме герцогини и волнения от пребывания в Лондоне так увлекли Леонору, что миновало несколько дней, прежде чем она спохватилась, что ее ежемесячное недомогание запаздывает. Неужели она беременна? Всю следующую неделю она прожила в сплошном беспокойстве, пока, наконец, не стало ясно, что это не просто задержка.

Леонора блистала на раутах, балах и званых вечерах, посещала выставки, музыкальные вечера и концерты, так как герцогиня настаивала на том, чтобы милая мисс Винсент всюду сопровождала ее. Все было замечательно. Столица понравилась Леоноре, хотя девушка сочла Лондон несколько шумным городом, воздуху которого явно недоставало свежести.

Многие джентльмены настойчиво ухаживали за ней, но ей никто не был мил, кроме Блэза Дэнсера, эрла Келси. А он в Лондоне не появлялся.


Сезон подошел к концу, и все собирались разъезжаться по загородным имениям или толковали о том, как хорошо провести лето на побережье. Однажды утром лорд Грэт, проживавший в отеле «Сент-Джеймс», разыскал Леонору в маленькой гостиной Бродшир-Хауса.

Он склонился перед ней со столь красноречивым видом, что ей не составило труда догадаться о цели его прихода.

— Бабуля отсылает меня в Брайтон, — пожаловался Грэт.

— В самом деле, милорд? Как это, должно быть, приятно.

— Да, мэм, но сие означает, что нам придется расстаться. — Он тяжело упал на одно колено и протянул вперед руку. — Мисс Винсент, вы, без сомнения, знаете, с каким уважением, с какой привязанностью и нежностью я к вам отношусь. Короче говоря, мисс Винсент, я люблю вас. Вам все обо мне известно, и я смею надеяться, что вы удостоите меня высокой чести стать вашим супругом.

Выговорив эту тираду, он выжидательно уставился на нее. Леонора набрала в легкие воздуха.