Рядом со шкатулкой Леонора увидела мешочек из залоснившейся кожи, на котором отчетливо виднелись белые пятна соли. Она взяла мешочек и дрожащими пальцами развязала стягивающий его шнурок.

Внутри также оказались украшения — не менее прекрасные, хотя совсем иные, с камнями разного цвета, оправленными в золото и серебро с эмалью. Леонора решила, что все это, скорее всего, принадлежало какому-нибудь состоятельному джентльмену прошлого века. Девушка обнаружила броши, тяжелые перстни, табакерки, цепи и футляры для часов. Был даже медальон с локоном светлых волос. И все самой изящной работы.

На дне мешочка лежал смятый лист бумаги. Леонора достала его, расправила и попыталась прочитать выцветшую чернильную надпись. С трудом она разобрала следующее: «Моя доля добычи после захвата французского военного фрегата возле Ямайки в 1782 году».

Она откинулась на спинку кресла, держа бумажку в руках и растерянно глядя на рассыпанные на столе драгоценности. Может быть, ей все это снится?

Перед ней лежало сокровище, которое двоюродный дедушка и его товарищи захватили сорок с лишним лет назад — вероятнее всего, после Битвы Святых.

Леонора интуитивно чувствовала, что ее находка представляет немалую ценность.

Несколько минут она сидела, живо воображая давнее, теперь уже забытое сражение на море. Руки ее дрожали от волнения. Дедушка не продал свою долю добычи, а оставил ее внучке вместе с домом. Выходит, ей и правда досталось огромное состояние!

Сердце Леоноры учащенно билось, пока она соображала, что же означает для нее неожиданная находка. Прежде всего, необходимо оценить камни — для этого придется отправиться в Лондон и разыскать достойного доверия ювелира…

Теперь ей не надо принимать меры предосторожности для того, чтобы избежать возможного зачатия. Если ей повезет и у нее родится ребенок от Блэза, она сможет спокойно поселиться где-нибудь в глуши и выдавать себя за молодую вдову, воспитывая свое дитя. Благодаря дедушкиному наследству она обеспечена до конца своих дней!

Леонора быстро убрала драгоценности обратно в потайное отделение стола. Пожалуй, тут они будут в безопасности до ее возвращения. Через месяц она будет точно знать, что ожидает ее в будущем.


Глостер оказался большим, нарядным городом.

Путешествие прошло быстро и без происшествий, хотя и без какого-либо комфорта. Дважды они меняли лошадей и пересаживались в другие экипажи. Почтовые станции располагались примерно через каждые десять миль, а между ними сновали наемные экипажи и почтовые дилижансы.

На следующий день Клариссе предстояло продолжить путешествие таким же способом, а Леонора предвкушала поездку в удобной карете Блэза. Впрочем, им тоже надо будет останавливаться и менять лошадей на почтовых станциях. Если бы Келси был достаточно богат для того, чтобы содержать свой выезд, размышляла Леонора, он не стал бы владельцем клуба «Витус». Тогда у нее отпали бы причины отказывать ему, если бы только он сделал ей предложение! Хотя, наверное, будь все иначе, они бы ни за что не встретились.

Ах, и почему только все так осложнилось и запуталось?

В трактире «Корона» Леонора сказала, что желает видеть лорда Келси, и ее тотчас провели в отдельную гостиную. За столом, на котором стоял графин с вином, сидел Келси, и при виде его сердце Леоноры словно перевернулось в груди. Она поняла, что отныне ей все на свете безразлично. Главное — быть с ним.

И разве могло быть иначе, если Блэз тут же вскочил и нежно улыбнулся ей?

— Ужин можете подать через четверть часа, — приказал он радушному краснолицему трактирщику.

Без сомнения, Келси здесь знали и уважали. Леонора предположила, что он, наверное, всегда останавливается в «Короне», направляясь в Лонгвейл-Парк.

Не исключено, что трактирщик привык видеть дам, с которыми Келси тайно встречался тут.

Леонора решительно выбросила из головы все сомнения. Не секрет, что у холостого джентльмена бывают любовницы. Она знала, что вот-вот станет одной из них, и не задумывалась об этом.

Келси проводил девушек по коридору в комнату, где они могли привести себя в порядок после путешествия.


Умывшись и попросив Джульет поправить ее прическу, Леонора почувствовала себя гораздо лучше и весело вернулась в гостиную, где на белоснежной скатерти уже стояли тарелки с ужином.

Лоренс прислуживал своему хозяину, а в уголке смирно сидела женщина средних лет, просто, но опрятно одетая.

В комнате, чуть тесноватой для шестерых, было тепло и уютно. Трактирщик подал большую супницу наваристого горохового супа, только что испеченные горячие булочки, горшок восхитительно пахнущего говяжьего рагу, жаренного на вертеле цыпленка, холодный окорок, миску творога, тушенную в масле с сахаром морковь и запеченный пастернак. Настоящее пиршество!

— Я и не подозревала, что так проголодалась! — воскликнула Леонора, когда они уселись за стол, на котором стояли три прибора. Слугам накрыли отдельно — им принесли суп и рагу, тушеные овощи и буханку хлеба. — Чудесно! — удовлетворенно вздохнула она, утолив первый голод. — Не слишком напоминает шедевры Андрэ, но все равно замечательно!

— Я выбрал этот трактир именно потому, что тут неплохой повар.

— Как и у вас, — заметила Кларисса. На пальце у нее красовалось кольцо мистера Атли — напоминание о том, что она помолвлена. И теперь она считала себя вправе говорить с Келси на равных.

— Да. И мне повезло, что у меня служит Андрэ! — Келси выпил вина. — А когда мистер Атли намеревается переговорить с вашим батюшкой? — спросил он, наливая себе из графина еще.

Кларисса потупилась.

— Он приедет в Торнстон в конце недели — таким образом, у меня будет время объяснить все отцу и подготовить его.

— Благоразумное решение, — кивнул Келси.

Сразу после ужина они разошлись по своим комнатам.


Завтракали они очень рано.

Келси обо всем договорился с кучерами, и на берегу неспешно катящего свои волны Северна Леонора попрощалась со своей компаньонкой.

На лице Клариссы застыло мрачное выражение.

— Я не могу одобрить твое поведение, Леонора, — с болью в голосе заговорила она, — и мне страшно за тебя. Однако я надеюсь, что ты обретешь счастье и не раскаешься в своем поступке.

— Спасибо, что волнуешься за меня, Кларисса. Я буду молить Бога о том, чтобы он послал тебе счастье с мистером Атли. Надеюсь, его дети не станут для тебя слишком тяжким бременем.

— По крайней мере, — с обезоруживающей честностью ответила Кларисса, — теперь я не опасаюсь, что уже стара для того, чтобы родить ему детей. Думаю, я буду счастлива с мистером Атли.

А в один прекрасный день ты окажешься очень богатой вдовой, подумала Леонора, но ничего не стала говорить вслух.

Она отвернулась и встретилась глазами с Келси, который поджидал ее возле своей кареты.

Нет, она бы ни за что на свете не согласилась поменяться местами с Клариссой.

Леонора подняла руку:

— До свидания, Кларисса.

К ее удивлению, в глазах подруги заблестели слезы и она, повинуясь внезапному порыву, крепко обняла Леонору.

— Прости меня, Леонора, — прошептала она.

— За что? — изумилась Леонора и обняла Клариссу в ответ.

— Ну, я ведь флиртовала с лордом Келси, хотя в то время и не знала, что он нравится тебе. И да простит меня Господь, что я ввела в заблуждение мистера Атли после того, как ты отказала ему. Он говорил, что будет ждать, пока ты не передумаешь. А я убедила его, что ты никогда не изменишь своего решения. — Смахнув со щек слезы, она заглянула в удивленные глаза Леоноры. — Но мне необходимо выйти замуж, и поскорее, понимаешь? Скажи, Леонора, ты сможешь простить меня?

— Разумеется, я тебя прощаю. Тебе не в чем упрекать себя, Кларисса, и я всей душой желаю тебе счастья.

— Спасибо! — всхлипнула Кларисса.


Джульет и Лоренс разместились в карете напротив своих хозяев, которые в присутствии слуг не могли ни коснуться друг друга, ни поцеловаться, и это было для Леоноры худшей из пыток.

Блэз развлекал ее рассказами о деревнях, которые мелькали за окнами кареты. Наконец они добрались до границ поместья Келси, миновали несколько ферм арендаторов и въехали в окружающий особняк парк. Из домика у ворот вышла привратница и приветствовала хозяина почтительным реверансом.

Дорога круто свернула в сторону, и они увидели особняк. Апрельское солнце отражалось в окнах с частыми переплетами и в круглых слуховых окошках на крыше.

— Мой дом невелик, — заметил Блэз, однако в его голосе Леонора безошибочно различила подлинную гордость. — Тут всего пять спален для гостей и нет даже бальной залы. Когда-то танцы устраивали в холле. Но у меня прекрасная гостиная, а будуар с другой стороны дома выходит на террасу и в сад.

— Поместье, которое проиграл в карты мой отец, не уступало Лонгвейлу, — печально откликнулась Леонора.

— Хантсфорд-Тауэрз, который я унаследую, гораздо просторнее. Давным-давно это был укрепленный замок, однако моим предкам удалось несколько обновить его и превратить пятнадцать комнат для гостей и прочие помещения в относительно уютное жилище.

— Вы бы хотели жить там? — спросила Леонора, не удивляясь тому, что он не предложил познакомить ее со своими родителями. Ведь она — не невеста, а всего лишь будущая любовница.

— Хантсфорд исстари служит обителью маркизов Уиттонби, — объяснил он. — Там я родился и вырос. Однако Лонгвейл по традиции достается старшему сыну вместе с титулом эрла Келси.

— Здесь так красиво, и все же вы редко бываете тут, — пробормотала Леонора.

— В настоящее время я не могу позволить себе часто приезжать сюда, — сказал Блэз, и она догадалась, что он не желает говорить об этом.

С мебели заранее сняли чехлы, в каминах весело потрескивали поленья, но в доме чувствовался чуть заметный запах сырости и запустения. Тем не менее старинная мебель находилась в отличном состоянии, резные панели были натерты до блеска, а высокие зеркала отражали лившиеся в окна лучи заходящего солнца. И в просторном холле, и в уютной гостиной, куда Блэз провел ее, Леонора не заметила ни единой пылинки или темного пятнышка на серебряных подсвечниках и зеркальцах настенных светильников.