Однако Софи предпочла забыть обо всем, потому что очень хотела этого мужчину. И в течение нескольких благословенных дней свято верила, что он действительно принадлежит ей.

Софи провела ладонью по глазам. Никаких слез. Она и раньше совершала ошибки, но брала себя в руки и шла дальше. Оправится и после этого удара. Ей было больно. Гораздо больнее, чем в ту ночь, когда Софи проиграла четыре сотни фунтов, плохо просчитав собственные шансы на победу. И гораздо больнее, чем в тот раз, когда ее бросил предыдущий любовник. Во всяком случае, он не пытался сделать ей предложение. Лишь вручил элегантный бриллиантовый браслет в качестве прощального подарка. Софи продала его за двести пятьдесят фунтов. Солидная прибавка в ее копилку.

Да, она испытывала боль, и, возможно, никогда не залечит рану, однако это не помешает ей двигаться дальше. Выбора у нее все равно нет. Вероятно, она устроит себе несколько выходных и съездит в Мейкпис-Мэнор. Ведь дядя приглашал. В памяти Софи сохранились не слишком приятные воспоминания об этом месте, но на сей раз она выяснит, как жил ее отец до того, как бросил все это ради любви…

Ребенком Софи считала историю любви родителей весьма романтичной. И теперь понимала, как им повезло. Папа любил маму так же сильно, как и прежде, когда она потеряла голос от постоянного кашля и не могла больше петь. Да и мама не переставал его любить, несмотря на то что ему не удавалось выиграть в карты достаточно денег, чтобы содержать семью. Любовь выдержала все испытания и продлилась до самого последнего их вздоха, поэтому Софи наивно полагала, что это чувство не бывает другим.

«Папа, – печально подумала Софи, – почему ты не предупредил меня, сколь ужасной может быть любовь?»


Джек приехал в «Вегу» позднее обычного, однако в приподнятом настроении. В его кармане лежало разрешение на брак. Ему потребовалось несколько часов на то, чтобы получить его, но он употребил все свое влияние и привел в ужас клерков, добиваясь желаемого. Рядом с разрешением была коробочка с кольцом. Джек выбрал безупречный рубин в золотой оправе, поскольку ему нравилось, когда Софи надевала алые платья.

Причиной задержки стала его мать, которая долго ругалась, плакала и умоляла сына передумать. Чуть раньше леди Стоув сообщила ей ужасные новости в сумбурном и исполненном отчаяния письме, но Джеку все равно пришлось пережить бурю. Когда рыдания матери начали стихать, он пояснил, что не может жениться на леди Люсинде по двум причинам: во-первых, девушка сама этого не желала, а во-вторых, он полюбил другую женщину.

– Люсинда осознает свою ошибку! – кричала мать, спускаясь за Джеком по ступеням.

– Она хочет поехать в Египет. – Он улыбнулся, вспомнив, с каким воодушевлением рассказывала Люсинда о своей мечте.

Герцогиня едва не лишилась дара речи.

– В Египет? Не говори ерунды. Конечно же, она этого не сделает. Что за странное желание? Люсинда останется в Англии и будет исполнять свой долг.

Джек, готовый отправиться в «Вегу», сунул руки в пальто, заботливо поданное дворецким.

– Ее долг не включает в себя брак со мной.

– Но ты просто обязан жениться на ней!

– Нет, – решительно возразил он. – Не обязан.

Герцогиня открыла рот, чтобы вновь начать спор, но Джек протестующе поднял руку.

– Я поклялся отцу, что буду присматривать за Люсиндой и заботиться о ее благополучии. И слово свое сдержал. У них с матерью всегда был хороший дом, полная кладовая еды и модная одежда. Но Люсинда стала взрослой и у нее появились собственные мечты и интересы. К тому же ей не хочется выходить замуж за такого старого и скучного мужчину как я.

– Она еще ребенок, и ей необходима направляющая рука матери!

– Нет. Люсинда – молодая женщина, заслуживающая возможности самостоятельно выбрать себе мужа. Разговор окончен, мама.

Герцогиня поджала губы и на мгновение прикрыла глаза.

– Ты действуешь порывисто и необдуманно. Это совсем на тебя непохоже, Вэр. Это же надо! Бросить Люсинду ради какой-то картежницы! – Она тряхнула головой, несмотря на предостерегающий взгляд сына. – Разумеется, я слышала об этой глупой ставке. Знаю, что ты увез ее в Олвин-Хаус и до сих пор видишься с ней. В последнее время ты был явно не в себе, и я прекрасно понимала почему. Мужчины предсказуемы, когда дело касается их низменных инстинктов. Но приведя эту женщину в свой дом, ты опозоришь отца, деда и остальных предков, следовавших долгу и относившихся к браку со всей серьезностью.

Джек забрал у Брауни шляпу и перчатки.

– Хорошего вечера, мама!

– Ты не можешь просить меня, чтобы я приняла женщину без имени, связей и репутации!

– У нее есть имя, мне нет никакого дела до связей, а уж ее репутация будет получше, чем у половины представителей высшего света вместе взятых. – Джек надел шляпу, и лакей распахнул перед ним дверь. – Если не хочешь ее принимать, попроси Перси подыскать для тебя новый дом. Я собираюсь привезти сюда свою невесту в течение двух недель.

Не обращая внимания на ошеломленный возглас матери, Вэр спустился по ступеням и сел в поджидавший его экипаж. Он бросил взгляд на противоположный угол и вспомнил Софи – негодующую, взволнованную, дразнящую его со своего места. Пульс Джека участился, а губы изогнулись в улыбке при мысли, что он сделает в следующий раз, когда Софи будет сидеть в экипаже напротив него.

Он вошел в клуб, не потрудившись даже снять пальто и шляпу. Где же она? Сегодня Джеку было плевать на обещание, данное Дэшвуду. После сегодняшнего вечера сплетни, связанные с именем Софи, будут лишь о ее новом положении в обществе в качестве жены герцога. Дэшвуд может изгнать его из клуба, и Джек совсем не расстроится.

Он быстро прошелся по клубу, но Софи не заметил. Сдвинув брови, Джек вернулся в главный зал, подумав о том, не осталась ли она дома. Он отослал свой экипаж, но мог взять наемный, как уже делал, отправляясь к Софи.

– А вот и я! – Перед Джеком возник брат, раскинувший руки в стороны.

– Я ищу не тебя.

– Нет? – Филипп изобразил на лице удивление. – Разве не для этого ты стал членом клуба?

В такие моменты Джек начинал завидовать Софи, что у нее не было родственников.

– Филипп, я не в том настроении, чтобы обсуждать это.

– Может, тогда сыграем в карты? Фрейзер и Уитли с удовольствием составят нам компанию.

– Не сомневаюсь, – сухо промолвил Джек. Карманы Фергюса Фрейзера всегда были пусты, а Энгус Уитли и вовсе слыл самым бесполезным из друзей брата. – В другой раз. Я кое-кого разыскиваю.

– Кого? – Филипп поспешил за Джеком, когда тот двинулся прочь. – Я могу помочь тебе в поисках.

Джек искоса посмотрел на него.

– С чего это ты сегодня такой услужливый?

– Испытал прилив братской любви.

– Нет, серьезно, почему? – Джек миновал стол для игры в кости, но не заметил блеска волос цвета красного дерева.

– Возможно, это я сегодня присматриваю за тобой.

– Что? – Джек почти не слышал, что говорил брат. Неужели Софи действительно здесь нет? И если она собиралась остаться сегодня дома, то наверняка упоминала вчера об этом.

– Чтобы уберечь тебя от неловких ситуаций в общении с людьми, не заслуживающими находиться в твоем обществе.

Джек удивленно взглянул на Филиппа и спросил:

– О чем ты говоришь?

– Софи знает про Люсинду, – тихо ответил тот.

– Что? – Сидевшие за соседним столом игроки посмотрели в их сторону, и Джек понизил голос: – Тут не о чем знать!

Филипп вскинул руки.

– Она меня спросила. Если кто-то и сообщил ей, что ты собираешься жениться на Люсинде, то уж точно не я.

– И ты не стал ничего отрицать? – возмутился Джек. – Я никогда не был помолвлен с Люсиндой, но если ты сказал обратное… Помоги мне, Господь, Филипп…

– А что я должен был говорить? Если мама подтвердила, что это правда? Вэр, все знают, что Люсинде обещали этот брак много лет назад…

Выругавшись, Джек развернулся и зашагал прочь. Филипп не отставал, понимая, что их беседа получилась слишком публичной. Как только они оказались в уединенном месте, Джек процедил сквозь зубы:

– Я говорил тебе, что это досужие домыслы, что бы там ни утверждала наша мать. Эту историю о таинственной помолвке они состряпали вместе с леди Стоув. У Люсинды никто даже не спросил мнения, хотя она предпочла бы уехать в Египет, лишь бы не стать женой такого скучного и старого человека как я.

Филипп усмехнулся:

– Она так сказала? Мне всегда нравилась Люсинда.

– И я с удовольствием сошлю тебя в Египет до конца жизни, если ты убедил Софи в том, будто я женюсь на другой женщине. – Джек гневно посмотрел на брата. – Я люблю ее! И это чувство взаимно. Если ты все испортил, Филипп, если разбил ей сердце своими вздорными россказнями… Бог свидетель, ты больше не получишь от меня ни одного фартинга и не появишься на пороге моего дома.

– Любишь? – Филипп вытаращил глаза от удивления. – Ты в нее влюбился?

Джек смотрел на брата, равнявшегося на него и доверявшего ему в детстве. На брата, которому рассказывал сказки и страшные истории. Перед ним словно стоял совершенно другой человек, полагающий, что он, Джек, способен соблазнить одну женщину фальшивыми обещаниями, собираясь при этом жениться на другой. Этот незнакомец не верил в то, что его брат способен на глубокие чувства, обращая внимание лишь на известия об очередном карточном долге.

Джек тяжело вздохнул. Он лишь потратит время зря, ругая Филиппа, в то время как должен разыскать Софи и убедить ее в том, что разговоры о его женитьбе на другой женщине ложь. Ведь правду он сказал ей еще вчера ночью. Правду о том, что любит ее одну и хочет на ней жениться. Джеку была важна Софи, а не осуждение матери и Филиппа.

– Не бери в голову. – Он хотел пройти мимо брата, но тот схватил его за руку.

– Вэр!

Джек остановился, холодно взирая на сжимающую его руку. Филипп разжал пальцы и шагнул назад.

– Я не знал.