Зато я не дура. Я собираюсь отправиться на лучшую вечеринку в городе. Магазин «Бендел» устраивает ее, чтобы отпраздновать выпуск новый серии эксклюзивных украшений. Это творения Инки — сверхмодного молодого дизайнера, работающего с каким-то редким красным камнем, который водится исключительно в Перу. Его безумно дорогие подвески в форме сердца — хит сезона.

— Целые сердечки, надколотые сердечки, разбитые сердечки — и половинки сердечек для тех, у кого энтузиазм бьет через край, — говорит Беллини, которая на правах местного оракула и первого специалиста по аксессуарам подписала контракт с Инкой.

— Похоже, этот парень гений. Он берет кусочки камня, которые другой человек просто выкинул бы, и запрашивает за них огромные деньги.

— Подвески в виде разбитых сердец всегда идут нарасхват в качестве свадебных сувениров. «Вуменс дейли» назвал их «безумно ироничными».

Я бы предположила, что большинство женщин все-таки предпочтут бриллиант в пять каратов и желательно — идеальной огранки, но, в конце концов, что я знаю?

— Погоди, ты даже не представляешь, что нас ждет на вечеринке в Челси-Пирс! — возбужденно объявляет Беллини. — Световое шоу, акробаты из цирка «Дю Солейль», самый крутой диджей в Нью-Йорке и полтора десятка знаменитостей, которые уже дали свое согласие. И наконец, самое главное: ПБС.

— То есть Принеси Бутылку с Собой? Даже учитывая то, сколько запросил Инка, Бендел мог поставить хотя бы пару ящиков каберне.

— Я имею в виду — Приведи своего Бывшего с Собой! Разве это не замечательно? Ты приходишь с бывшим парнем, а потом все мы можем поменяться. Мне пришла в голову эта идея после той вечеринки, когда мы обменивались барахлом.

— Да брось, ты придумала это, потому что я встречалась со всеми своими бывшими, — шутливо отвечаю я.

— И то и другое. Но все-таки подумай. Если кому-то понравилось то старое красное платье, только представь себе, что будет, если ты выставишь на торги бывшую пассию.

— И что будет?

Беллини смеется.

— Я думаю, искра прежней любви может зажечь новые огоньки. Воспламенить другие сердца. Только представь себе все возможности. Комната, в которой полным-полно проверенных мужиков!

— И кого из своих бывших я должна привести? — спрашиваю я.

— Любого, — отвечает Беллини.

Моя подруга чересчур оптимистична. Я могла бы появиться с Барри, гуру нетрадиционной ориентации, или с Эриком, холостым миллиардером. Мне остается только восхищаться: Беллини всегда изобретает самые разнообразные способы, чтобы встречаться с мужчинами. И на этот раз оплатить все расходы предстоит «Бенделу».

Пару дней я размышляю и решаю наконец, что если я пойду на вечеринку, то единственный приемлемый для меня спутник — это Эрик. Кевин занят, Барри тоже, о Дике речь не идет. Я долго раздумываю, потому что хочу, чтобы Эрик меня правильно понял. После ночи, проведенной в пентхаусе, он сказал, что я еще вернусь, но теперь я пытаюсь вторично пустить в оборот его, а вовсе не ищу романтического свидания. Наконец я сажусь за компьютер и пишу Эрику письмо, в котором спрашиваю, не хочет ли он пойти на вечеринку в качестве моего бывшего парня.

«Не то чтобы ты действительно был бывшим», — пишу я и быстро стираю, потому что это звучит чересчур кокетливо. «У меня был большой выбор!» Тоже стираю, поскольку не хочу показаться легкомысленной. И даже безобидное «Будет весело» отправляется в небытие: вдруг Эрик неправильно меня поймет? Полчаса спустя я все еще безуспешно пытаюсь сочинить коротенькое послание, на которое в обычное время ушло бы две минуты. Я, подобно настоящему писателю, перечитываю каждое предложение. Кто сказал, что электронная почта упрощает жизнь?

Очевидно, она упрощает жизнь Эрику, потому что не проходит и минуты после отправки письма, как я получаю ответ: «Конечно. Супер».

Отлично. У меня уходит еще двадцать минут на то, чтобы расшифровать его слова. Это я — супер, или он просто порылся в Сети и обнаружил, что вечеринка у Бендела самая шикарная в Нью-Йорке? А возможно, он просто где-нибудь загорает и ему хорошо.

Вокруг пресловутой вечеринки возникает такая шумиха, что все мои чеддекские подруги просят меня раздобыть им приглашения, и я это делаю. Мужчины перестают хвастаться размерами заработка и начинают похваляться тем, сколько женщин пригласили их в качестве своего Официального Бывшего.

— Я слышала, Джуд Лоу получил четыре приглашения, причем два из них были от его горничных, — как-то говорит мне Беллини.

— Дай-ка подумать. А Чарли Шин получил шесть приглашений, причем четыре из них были от уличных проституток, — добавляю я.

— Считай, что я этого не слышала. — Беллини явно это запомнит. — Впрочем, быть может, репортерам это понравится.

Журналисты буквально с ума сходят от того, что в числе поклонников Инки оказались все три Дженнифер — Энистон, Лопес и Гарнер. Неудивительно, что у этих актрис совпадают взгляды относительно украшений, если по крайней мере у двух из них одинаковые вкусы в отношении мужчин.

— Мы объяснили Бену Эффлику, что он не может появиться со своей женой — Дженнифер Гарнер. Но если он захочет прийти в качестве мужчины, за которого не вышла замуж Дженнифер Лопес, — это совсем другое дело, — сообщает Беллини. — Вот это будет вечеринка!


Канун праздника тоже проходит неплохо. Примерно в полдень я приезжаю к Беллини на Ист-Сайд, и надо мной начинают трудиться парикмахер и визажист (за счет магазина). Меня наряжают в роскошное платье, которое Беллини ухитрилась одолжить у своего любимого дизайнера. Я поворачиваюсь перед зеркалом и восхищенно разглядываю свое богато украшенное атласное одеяние.

— И не смей потеть, — предупреждает Беллини, пока я прихорашиваюсь. — Завтра платье нужно будет вернуть.

— Может быть, мне следовало сделать инъекцию ботокса? — говорю я, вспомнив, что этот чудодейственный препарат недавно начали использовать в качестве антиперспиранта.

— Если ты собираешься использовать ботокс, сначала займись морщинками на лбу, — указует мне Беллини и восклицает, когда я обеспокоенно смотрю в зеркало: — Попалась! Нет у тебя никаких морщинок. Это шутка.

— Очень забавно. Испугай меня еще разок — и мне потребуется срочная подтяжка лица.

Наши аксессуары, разумеется, от Инки. Я надеваю кулон в виде сердечка — надколотого, но не разбитого, поскольку дела у меня, судя по всему, пошли в гору. У Беллини сердечко целое и вдобавок украшенное декоративными золотыми колючками. Слишком иронично, чтобы я могла это оценить.

Мы уже готовы выходить, когда мне звонит Эрик.

— Что он сказал? — спрашивает Беллини, едва я захлопываю крышку телефона.

— Эрик возвращается из Молдавии и потому немного запоздает. Он встретится с нами на месте.

Беллини кивает.

— А у моего бармена сейчас прослушивание, и потому он даже не собирается приходить.

Мы в одиночестве садимся в такси.

— Я знаю, обзавестись парнем трудно. Но кто думал, что будет так нелегко раздобыть бывшего парня! — смеется моя подруга, когда мы забираемся на заднее сиденье. Водитель замечает наши шикарные наряды и бросает на нас понимающие взгляды в зеркальце заднего вида.

— Спорим на что угодно, вы не мяч гонять собрались, — говорит он, сворачивая с шоссе Уэст-Сайд и пробираясь по Челси-Пирс — обширному району, вытянувшемуся вдоль реки Гудзон. Именно здесь расположены телевизионные студии и танцполы, не говоря уже о скалодромах и гольф-клубах, скейт-парках и баскетбольных площадках. Все виды спорта, которыми только увлекаются жители Нью-Йорка, по крайней мере легальные.

— Вечеринка на Челси-Пирс, шестьдесят. Следуйте за лимузинами, — указывает Беллини.

Такси садится на хвост двум черным лимузинам с тонированными стеклами. Рядом с нами пристраивается огромный белый джип, на заднем сиденье которого одиноко сидит женщина. Может быть, изначально она хотела танк — достаточно большой, чтобы вместить батальон пехоты, который расчищал бы ей дорогу, но, по-моему, эту машину было бы лучше перекрасить и пожертвовать на нужды американской армии.

Когда мы подъезжаем, я достаю свою блестящую вечернюю сумочку. Днем я потратила полчаса, пытаясь вместить в нее хоть что-то. Я ухитрилась впихнуть туда блеск для губ, три леденца для освежения дыхания, полрасчески (пришлось сломать ее пополам) и ключ от входной двери. Уверена, у меня было с собой сорок долларов, но теперь не могу их найти.

— У тебя есть деньги? — спрашиваю я у Беллини.

— Шутишь? Здесь даже накладные ресницы не поместились! — отвечает та, показывая мне свою крохотную сумчонку, примерно вдвое меньше моей, а стоит она, наверное, вдвое больше. В мире высокой моды размер действительно имеет значение.

Я ненадолго задумываюсь, а затем разъясняю таксисту ситуацию и прошу его оставить адрес.

— Мне очень жаль, но я вышлю вам чек в ту же минуту, как вернусь домой, — извиняющимся тоном обещаю я.

— Ну да, разумеется. Я на такое не клюну. — Водитель выключает мотор и вместе с нами вылезает из машины. Он на голову выше каждой из нас. Плюс взлохмаченная черная борода и рваные кеды.

— Что вы собираетесь делать? — спрашиваю я.

— Пойти с вами. Если у вас нет денег, то пусть кто-нибудь из этих пижонов заплатит мне двадцать пять баксов плюс чаевые.

— Подождите здесь. Я сама кого-нибудь найду, — говорю я и прихожу в ужас при мысли о том, что таксист действительно может ворваться и устроить скандал.

— Еще чего! Вы решили меня надуть? Уйдете — и ищи-свищи! — орет он и рвется к двери.

— Минуту! — кричу я, но он мчится вперед. Понятно, что его уже обманывали подобным образом, но сейчас явно не время возбуждать дело о мошенничестве.

Таксист влетает внутрь, а вечеринка идет полным ходом. Играет музыка, официанты разносят шампанское. Триста самых желанных женщин Нью-Йорка дефилируют по залу, болтают и флиртуют, щеголяя голыми спинами, дорогими костюмами и представительными бывшими.