Карл был в ярости. Он не слышал увещеваний сподвижников и снова рвался в бой. Огромными усилиями он сформировал ещё одну армию, но двинул её не на швейцарцев, а на столицу Лотарингии. Совсем недавно герцог Рене, воспользовавшись тем, что Карл увяз в противостоянии с конфедератами, отбил Нанси, освободив город от бургундского владычества.

Ядром бургундской армии, как и раньше, служила мощная рыцарская конница. В её составе была именитая знать Бургундии — герцоги, графы, бароны, а также рыцари-баннереты с собственными отрядами под родовыми знамёнами и даже вовсе незнатные, но достаточно обеспеченные люди, которые могли позволить себе приобретение дорогостоящего вооружения и боевого коня. Основу пехоты составляли воины из Фландрии и Голландии. Идя привычным путём, Карл привлёк в свою армию много наёмников. Из них он всегда ценил выше других итальянских кондотьеров, один из которых, Кола Монфор, граф ди Кампобассо участвовал в военных операциях его армии уже два года. Грозную силу представляли собой прославленные английские лучники, которых насчитывалось до тысячи. Армия была большая, и герцогу удалось ввести в ней определённую регулярность и строгую дисциплину. И, конечно, могучей силой была мощная и многочисленная артиллерия.

В конце октября Карл Смелый осадил Нанси. Гарнизон города был ослаблен, продовольствия явно не хватало, и успех казался герцогу обеспеченным.

Город был уже готов к сдаче, когда к нему подошли лотарингско-швейцарс-кие войска под командованием герцога Рене. Как видно, «дитя» быстро взрослело в условиях непрекращающихся сражений, тем более, имея такого мудрого учителя, как король Людовик.

Основу швейцарской армии, как и раньше, составляла высоко профессиональная пехота с объединением в баталии, непробиваемые для рыцарской конницы. Численность собранной герцогом Рене армии вдвое превосходила силы бургундцев.

Позиция, занятая войсками Карла Смелого, была удобна для обороны. Их прикрывали речушка Сен-Жак и густая живая изгородь. Но время для сражения было неблагоприятным. Стояла уже зима с её ветрами и снегопадами, и это усложняло ведение боевых действий. Решительное сражение состоялось пятого января. В этот день разразилась метель, и это сделало малозаметными передвижения войск. Имитируя фронтальное наступление на позиции бургундцев, герцог Рене бросил основные свои силы в обход флангов противника. Это позволило ему быстро смять главные силы бургундской армии. И в разгар сражения, когда дорог был каждый человек, граф Кампобассо предал своего нанимателя, переметнувшись в стан противника вместе со своей трёх с половиной тысячной кондоттой. К чести герцога Рене надо сказать, что он с презрением отверг предателя. Но это уже ничего не могло изменить для Карла.

Почти всё бургундское войско было перебито. Часть его попала в плен, в том числе практически вся бургундская знать во главе с Великим бастардом Антуаном. Только самого Карла нигде не могли найти. Его видели, яростно сражающимся в самых опасных местах, а потом он исчез. Герцог Рене не мог считать свою победу полной, пока не увидит тело своего поверженного врага. Ведь если Карлу удалось скрыться, герцогская корона вряд ли удержится долго на голове Рене. И он велел искать Карла.

Когда герцог Рене въехал в Нанси на своей любимой белой лошади, его встретил наполовину разрушенный город, уцелевшие жители которого шатались от голода, несмотря на то, что съели всех лошадей, собак и кошек, каких смогли найти. Герцогский дворец был тоже сильно повреждён, крыша его сгорела. Однако Рене, невзирая ни на что, отправился в собор Святого Георгия отслужить торжественную мессу по случаю своей победы и освобождения города. А после жители выдержавшего осаду Нанси кинулись грабить бургундский лагерь. Голод им больше не грозил.

Поиски тела Карла Смелого были долгими и трудными. Наконец, его нашли на берегу маленького озера. Он был почти полностью раздет. Тело страшно изранено, голова пробита. Рядом с ним лежал Жан де Рюбампре, бывший правитель Лотарингии. Обоих перенесли в город, чтобы предать земле. Израненное тело Карла тщательно обмыли, одели в шелковое платье с золотой вышивкой, голову прикрыли красным бархатным беретом. И началось прощание с последним Великим Герцогом Запада. Многие пришли сюда из любопытства и чтобы удостовериться, что страшный герцог действительно мёртв. Но были и искренние слёзы по поводу его кончины. Антуан, будучи сам пленником, предавался отчаянию, что не смог спасти жизнь брата. Оливье де Ла Марш преклонил колено перед останками человека, рядом с которым он прошёл столько сражений, был командиром его гвардии. Он смахнул скупую слезу, которую не смог удержать — ведь он вырос вместе со Смелым в герцогском замке, и именно молодой Карл, будучи ещё графом де Шароле, посвятил его в рыцари ордена Золотого Руна. Перед погребальным ложем герцога прошла вся череда его бывших сподвижников, большинство из которых искренне горевали о нём. Каким бы сумасбродным и неуправляемым ни был иногда герцог Карл Смелый, какие бы ошибки не совершал, но он всегда служил образцом рыцарской чести и был человеком огромной личной отваги. И он любил превыше всего Бургундию, её процветания желал, за её великое будущее бился. И вот теперь он лежит здесь, в столице Лотарингии, холодный и безмолвный, и уже ничем не может помочь своей земле.

Герцог Рене тоже пришёл отдать последнюю почесть своему поверженному врагу. Он стоял над телом Карла, с грустью глядя в знакомое лицо, и думал о том, что всё могло бы быть совсем иначе. Не его воля привела кузена Карла в Лотарингию, не его желанием была эта страшная бойня. Это — жестокий жребий, выпавший им обоим.

На другой день герцог Карл Смелый был похоронен в соборе Святого Георгия, стены которого затягивал чёрный шелк. Собор был полон людей, и каждый из них держал в руке зажжённую свечу. В полной тишине тело герцога опустили в яму и накрыли плитой. Всё было кончено. Герцог Карл завершил свой земной путь, и вместе с ним умерла его любимая Бургундия.

Не прошло и пяти лет, как Бургундия, на которую давно зарились и Франция, и Германия, была, согласно Аррасскому миру, разделена между этими странами. Часть её Мария Бургундская, наследница Карла, принесла в приданое своему мужу, Максимилиану Габсбургу. Остальное просто прибрал к рукам Людовик Х1, чрезвычайно довольный завершением всей этой военной кампании. Он за хороший выкуп вернул свободу тем бургундским рыцарям, что попали в плен под Нанси и были потом переданы ему герцогом Рене. Почти никто из них не пожелал принадлежать дому Габсбургов, «свой» король французский был ближе и понятнее. Только де Ла Марш продолжал потом служить Марии Бургундской, как служил раньше её отцу.

Брак своей дочери Марии с наследником императора Священной Римской империи Максимилианом подготовил ещё несколько лет назад сам Карл Смелый. Это представлялось ему выгодным для Бургундии и для себя лично. Уж могущественный Фридрих 111 сможет помочь ему надеть королевскую корону. Однако Фридрих оказался слабее, чем думал Карл, и помогать ему не спешил.

После гибели Карла Смелого девятнадцатилетняя Мария осталась одной из богатейших невест Европы. Сразу же нашлось множество желающих завладеть её рукой. Даже хитрый Людовик имел намерение обручить её со своим наследником, семилетним дофином Карлом. Однако договорённость существовала, и молодой Максимилиан не собирался отступать от своего слова. В августе 1477 года в Генте Мария стала супругой эрцгерцога Максимилиана Габсбурга, в будущем императора Священной Римской империи. Максимилиан очень любил жену, однако долгого семейного счастья им не судилось. Через пять лет Мария трагически погибла, упав с лошади во время соколиной охоты. Максимилиан был безутешен. Марию похоронили в Брюгге рядом с отцом, останки которого были со временем перенесены в этот так любимый им город.

Сын Марии Бургундской и эрцгерцога Максимилиана Филипп 1 Красивый, внук Карла Смелого, был последним номинальным герцогом Бургундии и стал королём Кастилии. Однако долгой жизни судьба ему не подарила — как и мать, он умер, не дожив до тридцати лет.


Ясным майским днём 1477 года стройная дама в трауре и под густой вуалью вошла в собор Святого Георгия в Нанси. Оглядевшись по сторонам, она подошла к плите, на которой было выбито имя герцога Бургундии Карла Смелого. Отведя от лица вуаль, дама опустилась на колени рядом с холодным камнем и дрожащей рукой положила на серую его поверхность маленький скромный букетик цветов. Фиалки, так похожие цветом на её глаза, одиноко и беззащитно смотрелись на грубом камне. И женщина не выдержала. Слёзы полились ручьём, мешая видеть и не давая дышать. Женщина эта была Жюльетт де Шиме, вдовствующая графиня Орб, дочь ближайшего придворного Филиппа Доброго Жака де Шиме.

Сколько Жюльетт себя помнила в детстве, она всегда видела рядом Карла. Он был таким красивым мальчиком, что её сердце не выдержало — он стал её кумиром. Мальчик рос и всё больше отдавался воинским потехам — гарцевал на коне, стрелял из лука, размахивал мечом. А ей хотелось просто посидеть с ним рядом, поговорить, заглянуть в чёрные глаза, то горящие неистовым пламенем, то подёрнутые дымкой меланхолии. Но это было не для него. Он никогда не интересовался девочками, весь был в рыцарских и военных делах. Её иногда поддразнивал, называя Фиалкой за цвет больших красивых глаз. Потом Карл женился — и раз, и два, и три. Подрастала его дочь, больше похожая на мать, но с отцовскими чёрными глазами. А Карл всё больше времени проводил в походах и сражениях. Её выдали замуж. Она, как и положено, родила супругу троих детей. Но каждый раз, отдаваясь мужу, представляла себя в объятиях Карла. С этим она ничего не могла поделать. Он вошёл в её кровь, как яд, и ничем его было оттуда не изгнать. Это — на всю жизнь, до последнего вздоха.

Как ей жить теперь, когда его не стало, Жюльетт представляла себе плохо. Ведь весь мир изменился в тот холодный январский день, когда перестало биться сердце мужчины, которого она, несмотря ни на что, в душе всегда считала своим. Дорога была одна — в монастырь. Чтобы там, в тиши храма и своей маленькой кельи вымаливать у Господа прощение его грехов. Жюльетт знала, что на совести Карла было множество человеческих жизней. Знала, что порой он бывал неоправданно жесток. Знала, что в сердце его живёт непомерное честолюбие. И всё же … Господь милостив, Он простит Карлу его грехи, и, возможно когда-нибудь в будущем, когда придёт её час, она ещё раз увидит Карла там, на небесах. Там он будет спокоен, и в его чёрных глазах она, быть может, увидит, наконец, мягкий свет любви. Ведь она отдала ему своё сердце ещё на заре жизни, и сохранила верность этой любви навсегда.