— В любом случае?

— Ну, об этом я не берусь судить. Могут быть разные обстоятельства...

— Вот именно! Я верю, что мой брат — человек здравомыслящий и понимает, чью сторону следует защищать, а чью — нет. Он же не ставит целью отнимать детей у матери. Ты ведь это понимаешь, Сьюзен.

Сьюзен ничего не ответила, и Гретхен внимательно на нее посмотрела.

— Но дело, кажется, не только в том, что ты рассказала. Есть что-то еще?

— Да, — со вздохом призналась Сьюзен, — есть. Мой собственный опыт с отцом Джейми сделал меня...

— Недоверчивой? — подсказала Гретхен.

Сьюзен вздохнула. Отступать было нельзя. Придется рассказать Гретхен всю свою историю.

— Мой муж — жестокий и злой человек. Таким людям не следует жениться и иметь детей. Ему не нужны были ни Джейми, ни я. — Глаза Сьюзен наполнились слезами. — До знакомства и замужества с Троем я верила, что после развода между мужчиной и женщиной могут сохраниться добрые отношения.

— Конечно, могут, — уверенно сказала Гретхен.

— Но ты не замужем. И я не замужем. Грант тоже одинок... — Сьюзен горестно умолкла. — Признаться, Гретхен, я убеждена, что добрые отношения после развода — это сказки.

— Неправда. Взгляни на некоторых родителей в наших яслях. Они — живое доказательство, что такие отношения существуют, — со своим обычным оптимизмом сказала Гретхен. — Сожалею о том, что тебе пришлось пережить, Сьюзен. Но, откровенно говоря, то, что случилось между тобой и твоим мужем, не имеет отношения ни к моему брату, ни к нашему центру.

— Не должно бы иметь, но на самом деле имеет. Я не могу этого забыть, не могу доверять мужчинам. Я знаю, как относился Трой к Джейми, и знаю, чем бы это кончилось, если бы я его не оставила. Разве ты не понимаешь?

Говорить с Гретхен было легко. Недаром ее любили дети. Она, как никто, умела сопереживать и сочувствовать своим собеседникам.

Гретхен как-то странно улыбнулась, печальной, сострадательной, все понимающей улыбкой.

— Хочу рассказать тебе историю, похожую на твою. О человеке, который тоже никому не верил и боялся с кем бы то ни было связывать свою судьбу.

Сьюзен озадаченно молчала.

— О моем брате Гранте.

— О Гранте? Это он никому не доверял, боялся близких отношений? — недоверчиво воскликнула Сьюзен. — Трудно поверить!

— Ты еще плохо его знаешь. Мы с Грантом росли в неблагополучной семье. Наши родители не разводились только из-за детей, как они говорили, хотя ежеминутно проклинали свой брак, а заодно, наверное, и нас. Я по натуре оптимистка и никогда не сомневалась, что и после развода можно сохранить дружеские отношения. И мне всегда больше хотелось завести свою семью и детей, чем нянчить чужих. Но у Гранта таких мыслей не появляется. Он считает, что женитьба — это ловушка для дураков. К сожалению, в силу своей профессии он имеет дело не с прочными, счастливыми браками, а с уже потерпевшими крах. — Гретхен помолчала, откинувшись на спинку кресла. — Как удивительно, что вы с Грантом так похожи, хотя ни он, ни ты не видите этого очевидного сходства.

— Неужели ты и правда считаешь, что мы похожи? — спросила Сьюзен, вытирая платком глаза.

— Да. Вам обоим причинили боль люди, которых вы любили.

— Это да, но мой печальный опыт не повлиял по крайней мере на мою профессию. Мне не приходится отнимать у родителей детей.

— Ты думаешь, только в этом и заключается его работа?

Сьюзен потерла висок.

— Я уж и не знаю. Наш разговор совсем сбил меня с толку.

— Тебе, наверное, полезно будет узнать, почему Грант занялся защитой отцовских прав, — сказала Гретхен. — Вряд ли он сам когда-либо тебе расскажет. Для него это очень болезненная тема.

Сьюзен напряженно выпрямилась, с любопытством ожидая, что еще она может услышать.

— У Гранта есть близкий друг. Зовут его Чак Андерс. Мы все родились в одной больнице с разницей в пятнадцать минут, втроем лежали в одной кроватке, когда наши матери приходили друг к другу в гости. Грант и Чак жили в одной комнате в колледже, потом Грант был шафером на свадьбе друга.

Жену Чака, Дарлин, мы знали мало. Она была из другого штата и держалась отчужденно. Но мы надеялись, что когда она получше познакомится с нами, то станет дружелюбнее. Но этого не произошло. Дарлин все больше и больше отдаляла от нас Чака — от Гранта, от меня, даже от его собственных родителей.

И вот однажды, лет шесть назад, Чак вдруг пришел к Гранту. Я была в то время у него и слышала всю историю. Дарлин, похоже, совсем разрушила семью. Она была замкнутой, скрытной женщиной с нездоровой психикой. Она не только причиняла всем моральные страдания, но в буквальном смысле наносила оскорбления. И детям, и даже самому Чаку. Грант никогда не мог понять, почему Чак так долго это терпел и пришел к нему только тогда, когда его жена уехала в неизвестном направлении, забрав с собой детей.

— Какой ужас! — невольно воскликнула Сьюзен.

— Чак рассказал Гранту все. Можешь себе представить, как мы переживали! Чак понимал, что ему и Дарлин надо многое обсудить, но она отказывалась от встречи. А между тем детей оставлять с ней, пока она не подлечится, было опасно. И он попросил Гранта помочь ему.

— Так это и началось? С Чака?

— Истинными жертвами оказались дети Чака — Райан и Кайл, крестники Гранта. Дарлин и Чак испортили свою жизнь, и Грант твердо решил, что не даст им загубить жизни детей. Но он не ставил себе целью отнять детей у Дарлин и передать их Чаку. Он стремился найти оптимальное решение в пользу детей.

— И что было потом?

— Дарлин в конце концов попала в больницу. Она решила, что замужество и дети ей ни к чему, и вернулась в колледж, намереваясь получить специальность инженера-строителя. Чак стал адвокатом. Дети живут с ним. Все у них хорошо, а это, по мнению Гранта, самое главное. Ради этого он и работает в адвокатуре общества защиты отцовских прав.

Сьюзен сидела задумавшись.

— Выходит, Грант в подобных делах защищает интересы детей?

— Ни секунды не сомневаюсь! — со всей искренностью воскликнула Гретхен. — Более сострадательного и любящего человека нет на свете. — Она улыбнулась. — Он может, если захочет, быть настоящим врединой, но это всего лишь маска.

— А что, если он ошибается?

— Что ты имеешь в виду?

— Грант выступает адвокатом мужа моей подруги, который хочет забрать детей себе. Я хорошо знаю, что Линда — прекрасная мать. С каждым днем убеждаюсь в этом все больше. Она терпелива, внимательна, щедра... В общем, обладает всеми качествами настоящей матери. Но Грант тем не менее поддерживает мужа Линды.

— Так поговори с Грантом, — посоветовала Гретхен. — Расскажи все, что знаешь. Обрисуй истинное положение вещей. Разве ты не помогла другим мамам, подписав просьбу об увольнении Гранта из яслей?

— Ох, Гретхен, я чувствую себя такой дурой! И надо же мне было ввязаться в эту историю! Обычно у меня хватает здравого смысла. Просто по отношению к Гранту я...

— Можешь не объяснять. Грант имеет огромное влияние на женщин, — с понимающей улыбкой сказала Гретхен. — Впрочем, твой случай — довольно сложный. Сначала он задурил тебе голову, а потом поразил сердце. Мне кажется, это уже неизлечимая стадия.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Было субботнее утро. Джейми спал. Сьюзен тоже пыталась еще поспать, но беспокойные мысли рано ее разбудили.

Она побродила по квартире, пожевала орешки, стоявшие в блюде на столе, поправила на окне жалюзи. А когда уже в третий раз проверила, крепко ли закрыты краны, и стряхнула со стола невидимые крошки, то тяжело вздохнула и уступила желанию прилечь на кушетку, свернуться калачиком и уйти в свое горе.

На роду ей написано, что ли, так ошибаться в мужчинах? Она доверилась мерзавцу Трою и не поверила Гранту, благородному человеку. Сумеет ли она вернуть его? Сьюзен застонала и накрыла голову подушкой. На этот раз она оказалась действительно в сложном положении. Ухитрилась влюбиться и отвергла влюбленного в нее человека. «Одним коварным ударом», как сказал Шекспир. Да в своем ли она уме?

Горькие мысли не привели ни к какому решению. Сьюзен закрыла глаза и приказала себе не думать.

Но это не помогло. Теперь в голове возник образ Гранта и Джейми. Ребенок с любовью смотрел в его удивительные синие глаза. Почему она не замечала этого раньше? Как она могла совершить такую глупость — отвергнуть человека, так полюбившего ее сына?

К счастью, Джейми отвлек ее от бесполезного самобичевания. Он проснулся и позвал ее из своей комнаты. Сьюзен поспешила к сыну. Вынула его из кроватки и крепко прижала к себе.

— Мама, больно! — пожаловался Джейми, вырываясь из ее объятий. Он выскользнул из ее рук и побежал к столу.

— Ты куда, дружок? — Сьюзен пошла за ним следом. — Что за спешка?

— Картинка. — Джейми вскарабкался на стул и придвинул к себе цветные карандаши.

— Начал рисовать картинку и хочешь ее закончить?

Сьюзен была удивлена. Джейми никогда еще не проявлял такого интереса к рисованию. Он явно повзрослел.

— Угу!

— А для кого ты рисуешь картинку? — Сьюзен погладила его по голове. — Для мамы?

— Не-а!

Рука Сьюзен замерла.

— Нет? Не для мамы? — Все рисунки Джейми обычно посвящал ей. И только несколько — по ее настоянию — бабушке и дедушке.

— Для Гранта. — Джейми старательно что-то выводил на бумаге. — Видишь?

Он поднял листок. Это было что-то совсем непохожее на его прежние рисунки. Но было заметно, что Джейми вложил в эту картинку всю душу. Закончив, он понес листок к шкафу и засунул его в рукав своей курточки.

— Что ты делаешь? — все больше удивляясь, спросила Сьюзен.

Джейми не ответил. Похлопал рукой по животу и объявил: