«Да, за такое изображение Генриха ее могут и обезглавить, если только она хоть что-то понимает в англичанах», – вздохнула про себя Элизабет.

Тихий стук в дверь оторвал ее от размышлений. Элизабет вытерла повлажневшие ладони о платье и откликнулась.

Вместо старого дворецкого, которого она ожидала увидеть, в дверь просунулась голова юной служанки. Девочка с восторгом прощебетала:

– Они приехали, миледи!

И тут же дверь распахнулась настежь. В комнату быстрыми легкими шагами вошла молодая элегантная женщина.

Бросившись к сестре, Элизабет крепко стиснула ее в объятиях, бормоча на ходу:

– Анни, милая! Ты здесь! Наконец-то!

Сестра тоже обняла ее, но Элизабет вдруг почувствовала, что в движениях Анны сквозит холодность. Она ощутила это сразу, как только обняла сестру. Удивленная и немного смущенная, Элизабет отодвинулась от нее, силясь скрыть свое разочарование. Она-то ожидала от Анны того же искреннего проявления чувств, что и от Мэри. Но Анна совсем другой человек. Мэри была эмоциональна. Для нее выражение чувств было так же естественно, как дыхание.

Элизабет сразу поняла, что она ошибалась, ожидая многого от нынешней встречи.

Анна высвободилась из рук Элизабет и приказала служанке:

– Оставь нас.

Девочка, которая глазела на них, открыв рот, поспешно удалилась, тщательно прикрыв за собой дверь.

Элизабет увидела, как на лице Анни появилась жесткая усмешка. Твердый взгляд сестры был устремлен на Элизабет. Чему она усмехается? И во взгляде нет ничего похожего на родственную привязанность. Холодный и острый.

Молодая дама отвернулась, чтобы снять тяжелый дорожный плащ. Элизабет смогла рассмотреть роскошный наряд, что скрывался под ним. Анна была одета в изумительное розовое платье, с рукавами из тонкого шелка и пуфами из золотой парчи. Сестра аккуратно расправила примявшиеся рукава.

– Тебе очень идет это платье, Анна! Ты так выросла и стала такой элегантной. – Элизабет восхищенно улыбнулась. – И эта парча! Английскому королю…

– О, эту дешевку мне подарил Генрих! – Анна пренебрежительно дернула плечиком. – Я не могла отказаться.

Элизабет придержала язык. Было ясно, что встреча идет совсем не так, как она ожидала. И эта дама, что стояла перед ней, – тоже не соответствовала ее ожиданиям. Элизабет молча наблюдала, как Анна прошлась по комнате, изучая мебель и безделушки, расставленные в ней.

– Ну не так уж и плохо для шотландца, – Анна повернулась к Элизабет с саркастической усмешкой на губах. – Я смотрю, ты неплохо устроилась. Этот шотландец – самое лучшее, что можно найти в этой дикой стране. Но скажи мне, дорогая, что такое ты сделала, чтобы заставить его жениться на себе?

Элизабет пристально посмотрела на сестру, едва сдерживая гнев.

– Не то, что делаешь ты, чтобы женить на себе Генриха.

Элизабет подошла к портрету, который она с такой любовью готовила в подарок Анне. Будь она проклята, если теперь покажет этой даме свою работу. Она схватила кусок материи и завесила портрет.

– Я гляжу, мало что изменилось за эти годы. – Анна, покачивая бедрами, направилась в сторону Элизабет. – Я все так же недостойна того, чтобы глядеть на твои работы? Да? Ты все еще прячешь их от меня?

Элизабет немного растерялась. В этой встрече с самого начала все пошло не так, как надо. Не успела Анна войти, как она, Элизабет, начала ее судить. Элизабет пристыдила себя. Надо дать сестре возможность проявить себя.

– Извини, Анна, – спокойно ответила она. – Я вовсе не хотела показаться негостеприимной. Может быть, начнем сначала?

– Ты и я? Начнем сначала? – Анна остановилась в середине комнаты и сухо рассмеялась. – Не собираюсь утруждать себя.

– Зачем тогда ты приехала сюда, Анна? – резко спросила Элизабет. – Ведь это неблизкое путешествие.

Анна улыбнулась торжествующе.

– Чтобы отплатить тебе! Вернуть тебе все, что ты заслужила! За твою доброту в прошлом.

– Ты ничего мне не должна.

– Ха-ха! – Анна громко и неестественно расхохоталась. – Ладно, в этом я с тобой согласна.

– Ну и? – Элизабет почувствовала раздражение. Анна надвигалась на нее, как зверь, готовящийся к прыжку.

– Как я уже тебе сообщила, я приехала расплатиться с тобой. Но ты права. Я тебе ничего не должна. Это ты – моя должница! И я пришла взять мне причитающееся.

Анна подошла к картине и сдернула занавешивающую ее материю. Она оценивающе разглядывала портрет.

Смех, опять раздавшийся в комнате, заставил Элизабет поежиться. Это был какой-то безжизненный, пустой смех, эхом отразившийся от окружавших их стен.

– Я слышала, тебя считают талантливой. – Анна подошла к коробке с красками, что стояла на низеньком столике, и вытащила оттуда одну из кистей. Без раздумья она обмакнула кисть в краску на палитре. – Это правда, у тебя достаточно таланта, чтобы рисовать.

Анна подошла к картине, держа в руке кисть с краской, и, услышав, как Элизабет ахнула, повернулась к сестре со злобной улыбкой.

– Но ты слепа! Ты, дорогая моя, не видишь ничего дальше своего носа! Слепая дурочка!

Элизабет с ужасом увидела, как Анна замазывает на картине изображение Генриха, сидящего на престоле.

– Видишь ли, если бы у тебя были хоть крохи ума, ты нарисовала бы меня сидящей на престоле, а его – умоляюще протягивающего ко мне руки!

– Ты не можешь повелевать миром, Анна, с помощью росчерка кисти. – Элизабет подошла к сестре и забрала кисть из ее рук. Анна не сопротивлялась. Она вновь заходила кругами по комнате.

– Могу, – довольно улыбнулась Анна. – В отличие от тебя, Элизабет, я живу в реальном мире. Это правда, что я не похожа ни на тебя, ни на Мэри. У меня есть голова на плечах! И я умею использовать свой ум. Я наблюдаю, планирую, а потом – действую. Иногда из чистого любопытства я присматриваюсь к слабостям окружающих, а потом использую их в своих интересах. Посмотри, что я сделала, чтобы встретиться с тобой. Теплое, сердечное письмо. И письмо сработало! Я знала, что ты поймаешься на эту удочку.

Элизабет разглядывала лицо стоящей перед ней девушки, пытаясь найти хоть какой-то намек, хоть отблеск чего-либо родственного. Ведь она ее сестра. Но, услышав последние слова Анны, поняла, что ей уже не хочется иметь дело с ней. Ни общаться, ни даже просто больше встречаться.

– Английский король, должно быть, слаб разумом, раз умудрился влюбиться в тебя.

– Абсолютнейшая правда, сестричка! – подхватила Анна. – Он такой дурак, какого свет не видывал. Воистину король дураков! О! Я наблюдала за ним в течение многих лет. С тех пор, как вошла в круг придворных дам. И я видела, как он с нами обращался. Каждая новая дама проходила через постель этого высокородного развратника. Одна за другой. Он удовлетворял свою похоть, а затем избавлялся от них. С глаз долой, из сердца вон. Генрих такой же омерзительный, как и все они. У мужчин мозги заменяет то, что болтается между ног.

Анна уселась на высокий стул перед зеркалом, расправила складки. Она улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Могу открыть секрет, дорогая сестра. Я никогда, никогда не позволяла ему даже ненароком коснуться меня. Никаких ласк, никаких трогательных пожиманий рук. Ничего! И после полугода такой пытки он уже сходил по мне с ума. Он пылал от страсти!

– А почему он не мог просто переспать с кем-нибудь еще?

– О! Он не только мог, но и делал так. Но здесь была одна закавыка, дорогая. Эти девушки к тому моменту уже были лишь замещением меня. – Она посмотрела на Элизабет. – Именно так!

Элизабет завесила картину тканью и отошла к окну. Улица была заполнена людьми, спешащими по своим делам. Кричали уличные торговцы, под самым окном продавщица цыплят громко нахваливала свой товар.

Элизабет жалела теперь о том, что встретилась с сестрой. Если бы не эта встреча, у нее остались хотя бы воспоминания. Она поглядела вдаль на холмы. Хорошо, что Эмрис с Джеми еще не вернулись. Элизабет была в смущении. Как она будет представлять мужу свою сестру?

– Я знаю, Генрих испытывал привязанность к Мэри, – продолжала между тем Анна. – Но он все равно использовал ее и выбросил вон. А потом он захотел тебя, но ты сбежала. Ты действительно дурочка, Элизабет! Ты могла иметь у себя на побегушках самого могущественного в мире короля, если только бы научилась с ним правильно обращаться.

Элизабет вновь повернулась к сестре.

– Но я, – быстро продолжила Анна, не желавшая, чтобы ее прерывали, – я его получила. Я сообразила, что ему нравится именно такой тип женщин, как у нас в семье. Фигура, грудь, конституция, черные волосы. Генрих очень к этому неравнодушен. И я стала охотницей, а он – моей добычей.

Оглядев себя в зеркале, она аккуратно заправила за ухо выбившийся из прически черный локон.

– Я притворилась, что без ума от него, и стала соблазнять. Да… я дала ему понять, чего он лишается, – Анна громко рассмеялась. – В этом отношении жизнь во дворце имеет свои преимущества. Там так много возможностей показать королю свои девичьи прелести. То, якобы случайно, дать возможность заглянуть в вырез платья, то показать обнаженную ножку… и быстро спрятать. Какое наслаждение наблюдать, как он ловится на подобную чушь и буквально дуреет от похоти. И тут же отступить, краснея. Или ни с чем не сравнимое удовольствие сказать ему, когда он идет в наступление: «Ах, потерпите до свадьбы, Ваше Величество! Мы не должны испортить удовольствие первой брачной ночи! Она должна стать великим событием». А затем держаться некоторое время в тени. И моя «честь» в сохранности, и его похотливое желание растет как на дрожжах.

– Ты играешь в опасную игру, Анна! Что же помешает Генриху взять тебя силой, в конце концов?

– Ах, Элизабет, ты принимаешь меня за дурочку! Он никогда этого не сделает, – убежденно ответила Анна. – Я давно убедила Генриха, что между нами существует мистическая связь. Этот развратный козел убежден, что во мне есть что-то «святое». А он безумно суеверен, как ты знаешь. Я внушила ему, что королева никогда не сможет родить ему наследника, потому что их брак не угоден господу. Мне удалось разыграть его, что я иногда слышу «голоса». Ангельские «голоса» объяснили мне, что его брак с Екатериной противоречит божьим законам, потому что она – вдова его брата, и что род Тюдоров из-за этого может прерваться на нем. Я много времени потратила на то, чтоб внушить ему, что только моя невинность в брачную ночь может спасти королевский род, ведь это сообщили мне «ангелы». И он поверил мне, Элизабет! Он верит мне!