– Идет!


– Наташка, ты знаешь, Кондрат нашелся! – поспешил обрадовать жену Глеб Витальевич Кузьмин.

– Какой Кондрат? – не поняла Наташа.

– Потрясающий певец, музыкант…

– Первый раз слышу. И что значит нашелся? Он что, потерялся?

– Именно! Неужто никогда не слыхала?

– Нет, или, может, просто забыла…

– Ну, если б ты хоть раз его увидела, ни за что бы не забыла, такой был красавец. Но не в том дело! Я хочу затащить к тебе в программу его женщину.

– Глеб, объясни толком, что за женщина, а то, может, она и двух слов связать не может…

– Ерунда! Она известный художник по костюмам, вполне продвинутая и потрясающе красивая дама.

– Даже дама? – иронически вздернула бровь Наташа, что всегда приводило Кузьмина в восторг.

– Именно! Настоящая изысканная дама, огребла кучу призов, в том числе и европейских.

– А фамилия у нее есть?

– Замчевская. Ариадна Замчевская.

Наташа сразу схватила планшет.

– О! И вправду хороша невероятно. И впрямь дама. Интересно… А этот твой Кондрат ей кто, любовник?

– Бывший муж. Он бросил ее, совсем еще соплячку, и умотал в Штаты. И сгинул. А тут вдруг их засекли вместе в Греции, и похоже, былые чувства взыграли. Короче, Иван взялся умолить красавицу дать тебе интервью, совершенно независимо от Кондрата. Ты будешь говорить с ней о чем угодно, но только не о нем.

– Почему?

– Потому что он, похоже, не хочет, чтобы о нем вспомнили, он, говорят, потерял голос… И вообще, мы же не хотим никакой желтизны.

А Иван пока попытается отыскать самого Кондрата и понять, что там за история.

– Глеб, я все-таки не понимаю, зачем такая спешка и зачем вам интервью с этой дамой, если не в связи с Кондратом? И откуда такая ажитация? А кстати, Кондрат – это что, имя?

– Сценическое. Он Юрий Кондратович. Мы с Ванькой в юности были его фанатами, мы ровесники, и я, если честно, здорово обрадовался, что он жив-здоров. А Ванька вообще задохнулся от восторга.

– Глеб, ты сказал, что он вернулся к бывшей жене?

– Вроде бы так.

– Так вот, я не стану сейчас брать у нее интервью.

– Почему это?

– Потому что там, может быть, сложная история любви. А мы полезем… Сама по себе эта женщина не слишком интересна широкой публике… и может просто не согласиться на интервью. И будет права. Короче, я не хочу!

– Наташка, это непрофессионально!

– Знаю! И обещаю тебе – если вся эта история станет предметом обсуждения, тогда я возьму у нее интервью. Но участвовать в погоне за этой сенсацией не желаю.

Глеб Витальевич озадаченно посмотрел на жену.

– Знаешь, когда я только пришла на канал, мне сказали, что я слишком порядочная для телевидения. И я хочу такой остаться.

– Черт-те что и сбоку бантик! – улыбнулся Кузьмин.


Кондрат подвез Ариадну к дому Кардонасов.

– Погоди, посидим еще немного, – взмолился он. – Не хочу с тобой расставаться.

– Юрка, – нежно улыбнулась она и погладила его по руке.

– Скажи, Аришка, а ты за эти годы… Я, конечно, понимаю, у такой потрясающей женщины были мужчины…

– Юра, я же не спрашиваю…

– Подожди, я только хотел спросить, была ли у тебя… Нет, не так. Ты кого-нибудь из них любила?

– А тебе зачем это знать, Юра?

– Я-то никого не любил…

– А жену?

– Нет, там было другое. Она была чудесным человеком, любила меня, стала мне опорой, когда я буквально потерял себя… Мы так хотели ребенка… И вдруг… Собственно, ничего не предвещало. Врачи что-то проворонили, отказали почки. Короче, я вдруг осознал, что потерял очень любимого, родного человека, но не любимую женщину. Понимаешь? А когда увидел тебя, понял очень отчетливо – я люблю именно эту женщину. Не знаю, что это – возвращение той, давней любви или это новая любовь, только сейчас возникшая… Честно, не знаю! Хотя… пожалуй, это все-таки новая любовь.

– Почему ты так решил?

– Понимаешь, когда я приехал, Алиска стала мне рассказывать про какую-то удивительную художницу по имени Ариадна, я даже не дрогнул, даже на долю секунды не подумал, а вдруг это моя Аришка…

– Знаешь, меня никто кроме тебя никогда не звал Аришкой.

– И это прекрасно! Я буду считать, что моя Аришка никому не досталась. – И он начал покрывать поцелуями ее обнаженные плечи. – Аришка, моя Аришка, поедем!

– Куда?

– В пустой дом!

– Ни за что! У меня уже нет сил. Думаю, и у тебя тоже.

– Обижаешь!

– Нет, Юра, нет!

Она открыла дверцу и выскочила из машины.

– До завтра!

И бегом бросилась к калитке.

А он вдруг обессилел. Откинул голову на подголовник, закрыл глаза и прошептал:

– Аришка, я люблю тебя. И как теперь быть?


– Господи, Адка, что с тобой? – встретила ее Маша. – Неужто и впрямь любовь? Бедный Данила!

– Ах, при чем тут Данила? Я его предупреждала… Машенька, я совершенно не понимаю, что же теперь будет?

– Что будет? Я тебе скажу – дурдом будет! Кондрат твой начнет метаться между тобой и дочкой, между новой жизнью и прежней. Чего доброго, запьет и как-нибудь спьяну тебя поколотит.

– Машка, да он никогда меня и пальцем не тронул.

– Значит, тронет! Ты гордо бросишь его, а потом начнешь биться головой об стенку, рыдать от тоски по нему, он и вправду роскошный самец. Вот такую я вижу безрадостную перспективу.

– Ну, ты пессимистка!

– Я реалистка! Вроде тебя. Скажи, а Данила…

– При чем тут Данила?

– Он тебя сексуально устраивал?

– Вполне, – пожала плечами Ариадна. – Но это был просто хороший секс. А с Кондратом… С Юрой… это чудо, счастье, это… Пойми, Машенька, это… Все совсем не так, как было тогда… Совсем! Просто я вдруг поняла, как это должно быть… – лихорадочно шептала Ариадна.

– Ууу, тяжелый случай. И бедному Даниле тут ничего не светит.

– Абсолютно! Абсолютно ничего не светит! – залилась пьяным смехом Ариадна.


– Папа, ты вчера поздно вернулся!

– И что? Я, между прочим, взрослый, мне можно.

– Ты был с Ариадной, да?

– Вопрос, как минимум, бестактный.

– Знаю.

– Если знаешь, зачем задаешь?

– Папочка, я просто хочу сказать…

– Я тебя слушаю, – напрягся Кондрат.

– Я тут подумала… Ты хочешь замолить грех или…

– Или!

– Тогда ладно.

– Что ладно?

– Тогда женись на ней опять. Она хорошая, красивая и тебе подходит. И мне тоже.

– Вот даже как! – счастливо рассмеялся он. – Спасибо тебе, дочь! Но как ты поняла, что она хорошая? Что красивая, это и ежу понятно. А вот что хорошая?

– Понимаешь, еще до твоего приезда мы с ней сидели в кафе, ели мороженое… Я ее спросила, может ли она поговорить со мной о любви…

– Господи помилуй. И что Аришка?

– Согласилась! И говорила со мной очень серьезно, как со взрослым человеком. Она сказала, что у меня обязательно будет любовь, хотя, конечно, есть люди, у которых любви не бывает… И о себе тоже как-то всерьез рассказывала… И еще рисунки мои хвалила. А она ведь не знала тогда, что я твоя дочь. Вот!

Кондрат задумчиво смотрел на Алису.

– Папа, ты почему молчишь?

– Да вот смотрю и радуюсь, что дочка у меня умная выросла. Скажи, а ты хотела бы поехать в Россию?

– Конечно! Очень-очень! Я хочу в Большой театр, Ариадна обещала билеты…

– Похоже, ты Аришке здорово понравилась.

– Папочка, а помнишь, я сказала, что нам с тобой никто не нужен?

– Ну? – насторожился Кондрат.

– Я подумала и пришла к выводу… Папа, почему ты смеешься?

– Прости, но это так забавно прозвучало… Не злись, Лисёнок, я страшно хочу узнать, к какому выводу ты пришла?

– Я решила, что нам с тобой очень нужна Ариадна. Нам будет хорошо втроем. Ты же не станешь меня меньше любить, правда? Это совсем разная любовь – к дочке и к жене? Да?

У него запотели очки.

– Лисёнок, я горжусь тобой!

Он снял очки и вытер повлажневшие глаза.

– Папа, а давай мы сейчас пойдем к ней и сделаем предложение?

– Руки и сердца? – рассмеялся Кондрат. – От нас обоих?

– А что? Разве так нельзя?

– По крайней мере, я впервые такое слышу. Но мне нравится твоя идея.

– Только, папа, давай сейчас смотаемся в город к Алёне.

– К какой Алёне? – удивился Кондрат.

– Ну, тут в отеле работает Алёна, продает всякие украшения, но тут она только вечером бывает, а днем в городе. Магазин называется «Дион»… Там такие красивые вещи… И Алёна поможет выбрать…

– А букет тоже будем покупать?

– Обязательно! – ликовала Алиса и уже подпрыгивала от нетерпения.

Кондрат тоже был в восторге от этой идеи – идти вместе с дочкой делать предложение. И вдруг ему стало страшно – а что, если Аришка откажет мне? Одно дело – романтические свидания, а брак… решится ли она второй раз войти в эту реку? А если нет, каково будет Алисе? Ведь девчонка буквально влюблена в Аришку, она сама выбрала ее себе в матери. Да нет, не может она отказать… Как она вдруг взяла мою руку и поцеловала… в этом жесте было столько нежности, столько любви…

– Лисёнок, едем к твоей Алёне!

– Ура, папочка! Едем!


Микис с утра заявил, что не пустит женщин на пляж, так как самое позднее завтра утром он должен отослать эскизы костюмов в Новосибирск, а значит, надо еще раз хорошенько все обсудить и кое-что, возможно, поправить. А Маше предстояло еще эти эскизы отсканировать.

– Не спорь! – шепнула она Ариадне.

– Да я и не собиралась.

Они втроем сидели на просторной террасе. Все были увлечены работой. Вдруг раздался звонок.

– Кого это принесла нелегкая? – рассердился Микис.

– Скорее всего, Кондрат, – предположила Маша.

– Гони в шею! Не до любовников сейчас! Но это был не Кондрат. У запертой калитки стоял высокий элегантно одетый мужчина лет сорока пяти. Незнакомый.

– Простите, вы к кому? – по-гречески спросила Маша.

– Мне нужна госпожа Замчевская, – ответил он по-английски.