Застрявший в горле комок лишил её дара речи.

— Как он?.. — только и смогла она произнести.

Хуже всего было его молчание. Наконец охрипшим от волнения голосом Коул ответил:

— Не очень хорошо. Одна пуля попала в грудь, другая в бедро. О других травмах пока ничего не известно.

— Вы имеете в виду, что в него стреляли? — Ее голос взвился до высокой ноты, но она тотчас взяла себя в руки. — Я сперва подумала, что он попал в автомобильную аварию. Что произошло? Где он был? Кто…

— Боюсь, что больше ничего не знаю. Это случилось в Мексике, и кто-то из местных влиятельных людей переправил его через границу в Техас, чтобы можно было здесь положить его в госпиталь. — Он замолчал. Карина поняла, что ему тоже нелегко дается этот разговор… — Они, гм… — Последовала долгая пауза, прежде чем Коул смог продолжить: — Они чуть не потеряли его во время перелета.

Карина прижала кулак ко рту, чтобы задержать, готовый вырваться крик. Переведя дыхание, произнесла:

— Я прибуду с первым же рейсом.

— Реактивный самолет находится на пути к аэропорту Мидвей. Должен приземлиться там, в течение часа.

— Спасибо, Коул. Спасибо, что позвонили. После короткого молчания он хрипло добавил:

— Я подумал, тебе будет интересно узнать об этом.

Она крепко зажмурилась, чтобы не брызнули набежавшие слезы.

— Да, — успела сказать, до того как их разъединили. Карина не могла отойти от телефона, так и продолжала сидеть с трубкой в руке — единственным звеном, связывающим ее с Коди.

Борясь со слезами, она встала, аккуратно подобрала свою сумочку, намеренно концентрируя внимание на практических мелочах, словно этим могла отодвинуть ужасное известие.

Подойдя к столику Хелен, помедлила, глубоко вздохнула и как можно спокойнее сказала:

— Хелен, мне нужно уйти. Мой муж… — ее голос сорвался, и она замолчала, прикусив нижнюю губу, — ранен. Я должна ехать к нему.

— О, Карина, мне так жаль… Я-то надеялась на хорошие вести. Могу чем-нибудь помочь?

Карина прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться. И тотчас сказала:

— Надо будет пересмотреть назначения — посмотри, кто может подменить меня. Не знаю, когда вернусь.

— Держи нас в курсе о его состоянии, ладно? А о здешних делах не беспокойся.

— Спасибо, Хелен.

Всю дорогу домой она неслась в потоке машин, совершенно отрешенная от всего вокруг. В голову почему-то лезли мысли о покупках, сделанных за последние несколько недель, о планах на будущее…

Почему понадобилось столько времени, чтобы понять, что самое важное в ее жизни связано с Коди? Почему она не нашла его и не сообщила, что готова вернуться в Техас, что уже подала заявление об увольнении, что любит его и хочет быть вместе — куда бы ни забросила его судьба?

Оставив машину на подземной стоянке, Карина поспешила к лифту. Войдя в квартиру, остановилась, раздумывая, что взять с собой. Достала кое-что из стенного шкафа и бросила на кровать, открыла ящики комода и опустошила их, поискала туфли. Потом побежала в ванную, собрала туалетные принадлежности и запихнула их в косметичку.

Из чулана достала дорожную сумку и начала упаковываться, неустанно повторяя вслух:

— Держись, Коди. Ну, пожалуйста, держись. Я скоро приеду, и мы будем вместе. Мой дорогой, не оставляй меня теперь, когда я окончательно поняла, как много ты для меня значишь. Не прошло и часу после ее разговора с Коулом, как она уже неслась к аэропорту Мидвей. Блестящий реактивный самолет уже стоял под заправкой. Раньше она отвозила Коди в аэропорт, а вот сегодня впервые полетит сама. Подхватив чемодан, Карина поспешила по гудронированной дорожке к самолету.

Пилот встретил ее на верхней ступени трапа.

— Пожалуйте, миссис Коллуэй. Разрешите вашу сумку.

— Спасибо, Сэм.

Едва освободившись от груза, Карина почувствовала, как дрогнули руки. Она прошла к одному из сидений и с облегчением опустилась в него, пристегивая себя ремнями.

— Не нужно ли чего-нибудь? До взлета остается минут пятнадцать.

Карина покачала головой, закрыла глаза и откинулась на подголовник.

Десятки вопросов роились в мозгу, не находя ответа. Что могло случиться? Почему в Коди стреляли? Он никогда не говорил ей, чем точно занимается, лишь ссылался на какие-то расследования. Почему ей ни разу не пришло в голову, что он может быть вовлечен в опасное дело, ведь тогда, ночью, она подслушала разговор о готовящемся на него покушении? Позднее он объяснил, что человек, похитивший их, затаил кровную месть против семьи Коллуэй, что теперь он на долгие годы упрятан за решетку и что оснований для беспокойства больше нет.

Она поверила ему.

— Коди, пожалуйста, ты должен выздороветь! — шептали губы. Она не могла представить мир без Коди. Ведь она так любила его… любила по-новому, как женщина, а не как прежняя девчонка.

Золотое обручальное кольцо на пальце левой руки напомнило о себе тусклым мерцанием. Карина осторожно дотронулась до него. Вспомнилось, как он был удручен, не увидев кольца. Как глупо было с ее стороны снять его на другой день после выкидыша! Слишком сильно было чувство озлобления, гнева и боли…

На лице Коди тогда отразилась такая горечь, что ей стало стыдно. С того дня она уже ни разу не расставалась с кольцом. В течение последующих месяцев одиночества, ожидания его звонков, размышлений о том, сколько правды было в его заявлении о любви в тот последний проведенный вместе уик-энд, кольцо оставалось залогом надежды. Это его подарок, он настаивал на том, чтобы она носила его, несмотря на затянувшийся разлад, как будто в его глазах этот символ обручения обладал каким-то магическим свойством.

Заслышав шум, она открыла глаза: пилот вошел в самолет, закрыл люк и исчез в кабине. Вскоре почувствовала вибрацию и поняла, что они готовятся взлетать. Она замерла. Наконец ощутила усилия мощных двигателей, когда самолет, быстро набирая скорость, оторвался от земли и стал ввинчиваться в небо.

Это был самый тяжелый момент, когда ничего не оставалось, как только сидеть и ждать… И вспоминать. Карина снова закрыла глаза, и перед ней сразу встал Коди в ту самую ночь, когда она прибежала к нему, — весь бронзовый от загара и полный жизненных сил.

— Господи, позаботься о нем, — шептала она, касаясь кольца как талисмана.

В аэропорту Сан-Антонио ее встречали Камерон и Джэнин.

— Как он? — был первый вопрос, едва она ступила на землю.

— Держится, — ответил Камерон. — Операция прошла хорошо, но доктор говорит, что есть серьезные повреждения. Если бы не быстрые действия твоего брата, то Коди не выбрался бы оттуда живым.

Они направились к машине Камерона. Карина остановилась и посмотрела на него.

— Альфонсо? Вы хотите сказать, что Альфонсо был там, когда в Коди стреляли?

Чуть подтолкнув ее в спину, Камерон заставил ее идти вперед.

— Совершенно верно. И сейчас он находится в госпитале.

Как-то все не укладывалось в мозгу. С той свадебной ночи она не видела брата, не разговаривала с ним, да и практически отвергла все его попытки к примирению. С матерью она иногда переписывалась, но из-за Альфонсо увидеться с ней не стремилась.

А теперь он в госпитале!

Уже в машине Джэнин сказала:

— Я едва узнала вас, когда вы вышли из самолета. Вы были очень милой невестой, а теперь… Нет, ты только посмотри на нее!

Карина улыбнулась, зная, что Джэнин просто старается отвлечь ее внимание.

— Возможно, всему причиной волосы. Когда я начала отрабатывать полный рабочий день, я решила найти более простой способ ухода за ними. — Она провела рукой, отводя локоны с лица, шеи и ушей.

— Отчасти, пожалуй, и так. Но вы выглядите… как бы это сказать… ну, более Искушенной в житейских делах, что ли…

— Более сексуальной, — подсказал Камерон со скромной ухмылкой в сторону жены.

Джэнин рассмеялась.

— И это тоже. Коди еще не видел новую прическу?

— Нет.

Камерон и Джэнин обменялись странными взглядами, но более не добавили ни слова.

Отрезая волосы, она хотела выглядеть совершенно по-иному и, похоже, достигла цели. Ее одежда тоже заметно изменилась. И она поняла, что теперь окончательно вступила в двадцатый век с его яркими красками и модными фасонами.

Подобной переменой Карина стремилась придать себе больше самоуверенности. Ей нравился ее новый облик. Но сейчас, в теперешних заботах о Коди, было не до этого. По реакции Камерона и Джэнин она поняла, что ей следовало заранее предупредить мужа.

Теперь уже слишком поздно, мрачно подумала Карина, да и вряд ли это что-либо могло значить. Несомненно, они преувеличивали свою оценку, чтобы отвести разговор от опасности, грозящей жизни Коди.

— Вы видели Коди после того, как его доставили сюда? — спросила она, наклонившись к паре, сидящей спереди.

Припарковались на госпитальной стоянке. И только тогда Камерон ответил:

— Нет. Он был еще в реанимации, когда мы выехали в аэропорт, чтобы тебя встретить.

Он открыл дверцу и помог Карине выйти из машины. Как хорошо, мелькнула мысль, что сейчас рядом с ней находятся люди, близкие Коди, те, кого он так любит…

До нужного этажа ехали плечом к плечу. Когда лифт остановился, Карина увидела в конце коридора Коула и Альфонсо. При ее приближении оба обернулись.

За последние два года, что Карина не видела брата, Альфонсо заметно сдал. Голова почти совсем поседела, а по лбу и щекам пролегли глубокие морщины. При виде Карины лицо его радостно просияло. У Карины стеснило грудь от невысказанной любви.

Ее брат… человек, который вырастил ее, воспитал и всегда был ей защитой. И вот теперь он здесь, именно тогда, когда она так сильно нуждалась в моральной поддержке.

Карина вскрикнула и бросилась в его открытые объятия. Альфонсо крепко прижал ее к себе, уткнулся лицом в ее волосы. И они застыли, прильнув друг к другу. Очнувшись, Карина подняла голову и взглянула на брата. Его лицо было залито слезами, что ее совершенно поразило: никогда прежде не видела она, чтобы он плакал.